Путешествие в Османию

Через несколько дней после головокружительной ночи в покоях Мурада я всё ещё вспоминала пережитые ощущения, создавалось ощущение, что моё тело буквально впитало запах сандала, связанный для меня с той ночью, запомнило каждое прикосновение, жест, как крепкое мужское тело ощущалось обнаженной кожей спины, когда мы наконец вымотались и упали без сил на шёлковые простыни. Утром следующего дня мы завтракали вместе, привели и детей; я готова была признать, что Мурад с детьми — умилительная картина, а ещё мне удалось лишний раз удивить Султана, упомянув случайно одну из прочитанных книг,– видимо не ожидал от своей Хасеки подобного рвения к чтению и учёбе в принципе. После этого я получила в подарок не только очередные серьги, каких в моих шкатулках было множество, но и пару книг, чему я действительно обрадовалась, потому что их мне не нужно было потом возвращать в библиотеку. Мурад продолжал ездить во дворец, где нынче проживала Фарья, несмотря на беременность женщины, но каждый вечер перед отъездом заходил в наши покои, чтобы пожелать детям спокойной ночи. А ещё постоянно поглядывал на меня, явно зная, что мне известно, куда он едет. Я догадывалась, что он ждёт увидеть ревность, или хотя бы прежнюю вечно довольную одним его присутствием девчонку, а не вежливую равнодушную к его похождениям особу,– он не мог понять изменений в своей Айше, не мог понять меня, что не давало ему покоя. Хотя после той ночи было неприятно думать, что он может быть таким же с другими, я не показывала, что задета. Не хотелось привязываться к нему, потому надо было уяснить себе, что Мурад – только средство для достижения целей, рождения потенциальных Шехзаде, и — я не стала лукавить — удовольствия. Я продолжала говорить себе, что не должна позволять себе влюбиться в Мурада, перечисляя в уме множество недостатков, которые есть или будут у него в будущем, хватало и тех остатков чувств, что остались от предшественницы, бесконечных снов о Мураде, словно вся прежняя жизнь Айше крутилась только вокруг него. «Удивительно, какие изменения происходят с мужчиной, стоит ему понять, что женщина не собирается бегать за ним!– посмеивалась я одним вечером после ухода Мурада, пока водила гребнем по длинным волосам. Потом вдруг подумала с каким-то непонятным сожалением:— Не больно он страдает, раз продолжает свой блуд с принцессой!» Однажды утром, успев отвести детей на уроки, я сидела с очередной книгой, заучивая персидские слова, когда в покои практически влетела Нарин: – Султанша! Не представляете, что я только что узнала! – Что? Интернет изобрели на несколько веков раньше? – я встретилась глазами с растерянной Нарин и улыбнулась.– Неважно, говори что узнала. Новые сплетни из дворца Фарьи? – Ах, если бы, султанша! Шехзаде Касыма ночью заперли в кафесе! Вот теперь я удивилась: помнится, в сериале Касым оказался взаперти по вине Гюльбахар, которой уже не было на этом свете. Но разве женщина заранее не могла подговорить одну из верных ей девушек рассказать о грехах брата Падишаха? Вот и дошла информация до ответственного за расследование Силахтара, который уже дал Кёсем совет лично поведать сыну-падишаху правду! « Или так поступил сам Баязид? Сам, или по совету верного Синана, который до сих пор не обезврежен! Баязид — неплохой человек, но вот неоднократное оскорбление памяти матери не потерпит!– пришла мне в голову мысль.– У Касыма язык длинный, как у торговки, даже мне на днях пришлось услышать, как он попрекал брата матерью предательницей. Вот и не выдержал Баязид! Как бы выяснить, что случилось на самом деле?» Я понимала, что ради будущего моего сына придётся как-то избавиться от братьев Мурада, хотя мне глубоко неприятно было осознавать, что придётся взять на себя такую вину. Ещё недавно говорила себе, что Гюльбахар ответит за свои грехи, теперь ей подобной становлюсь. С другой стороны, какой у меня выход? Как ещё выжить в этом змеином логове? – Вот как...– я задумчиво прошептала, поворачивая кольцо на пальце.– Нарин, скажи, ты любишь меня и моего шехзаде? – Конечно, султанша! Разве вы во мне сомневаетесь? Я готова на всё ради вас и ваших детей! – Будешь ли ты готова, если мне придётся обагрить свои руки кровью, Нарин? Поможешь мне во всех начинаниях?– прошептала я, оказавшись нос к носу с верной служанкой.– Мне придётся каждую ночь молиться о милости Всевышнего, просить, дабы он простил мои грехи, потому что ради моего Ахмеда мне придётся пойти на такие поступки, что самой страшно подумать,– мои глаза наполнились слезами,– я не хочу этого, но должна избавиться от братьев Мурада, должна удостовериться в безопасности и неприкосновенности моего Ахмеда! Клянусь, что сделаю пожертвования всем возможным святыням и жизнь посвящу борьбе с этим кровавым законом, но для начала нужно, чтобы приемником Мурада стал мой сын Ахмед! Какой другой выход у меня? Этот кровавый дворец!– теперь я откровенно разрыдалась, вспоминая свою прежнюю жизнь и как никогда желая вернуться обратно, где настолько дикие мысли покажутся мне безумием.– Почему это происходит со мной, Нарин? Почему именно я? – Султанша, умоляю, не надо плакать, не надо, я знаю, что вы – добрая женщина, знаю, что вам больно самой от мысли, что придётся уничтожить нескольких людей на пути Шехзаде Ахмеда к трону, но вы можете всегда рассчитывать на мою верность! Я вам помогу, султанша! – Спасибо,– я прошептала одними губами, постаралась улыбнуться,– я всегда буду помнить твою верность, никогда не забуду, Нарин. Нам предстоит долгая битва, но до последнего мы должны оставаться в тени и никому не дать даже подумать, что происходящее – не случайные неудачные совпадения, или по крайней мере, что виновата я. – Что нужно сделать, султанша? – Для начала – найти девушку, которая будет верна нам и соблазнит Шехзаде Касыма, убедит сделать что нам нужно!– прошептала я.– Знаешь, почему шехзаде в кафесе? А я знаю: он соблазнился одной из наложниц Султана, той самой Элеанур, она даже забеременела! – Но откуда вы знаете, султанша? – Случайно подслушала несколько интересных разговоров,– я солгала, потому что не могла рассказать реальную причину своих знаний.– Так что ищи девушку. Первым делом разберёмся с Шехзаде Касымом. – Но почему именно Шехзаде Касым?– поинтересовалась служанка по вполне таки ясным причинам.– Старший из братьев — шехзаде Баязид. – Но Кёсем-султан будет в первую очередь поддерживать Шехзаде Касыма, если не дай Аллах что-то случится с нашим Повелителем. Он хитрый, как змей, и у него больше всего пороков, на которых мы сыграем. Потому ищи девушку. Но в одном ты права: нужно наблюдать и за шехзаде Баязидом, почему-то у меня есть предчувствие, что он может быть связан с заточением брата, надо бы обнародовать информацию. А ещё была вполне очевидная лично для меня причина: я начинала с Касыма, потому что мне было совестно убивать благородного Баязида и безобидного Ибрагима. Может удастся найти какой-то другой способ от них избавиться? Пока на ум не приходило ничего подходящего. – Султанша, есть ещё одно дело. Кюдрет-ага внёс пожертвования, о которых мы с вами говорили, а ещё продал вещи, что вы пожелали продать. Ночью, когда все будут спать, он доставит вам деньги. Действительно, найденный моей служанкой евнух был не только "чистым листом", но и готов был верно мне служить, в надежде на продвижение по службе, которое я вполне могла ему дать, если он останется верным слугой. Помимо евнуха, за эти дни Нарин приводила нескольких потенциальных служанок, но пока я не приняла окончательное решение, предпочитая в этих вопросах быть осторожной. Зная, что Кёсем уже наверняка доложили о моих поисках, я нарочно разыграла в коридоре сцену, где говорила Нарин, что очень переживаю за будущего ребёнка, потому так тщательно подбираю служанок, которые будут находиться рядом со мной. – Но можно ли так просто хранить деньги в гареме? – задалась вопросом я. – Нужно придумать, как обезопасить мои доходы, и как можно достать ещё денег, а пока сосредоточимся на доступной благотворительности и подкупе людей. У меня столько нарядов и тканей, которые мне продолжают дарить, что не понятно, почему я и вовсе что-то покупала. Напрасные траты. Немного успокоившись, когда переключилась на более практичные вопросы, я сделала несколько глотков воды и подошла к зеркалу, чтобы замаскировать следы слёз. Именно тогда в комнату вбежала Ханзаде. – Моя радость! – я крепко обняла девочку и улыбнулась.– Как твой урок? Понравилась новая арфа? – Учительница говорит, что у меня получается,– застенчиво рассказала девочка,– а ещё мы сегодня выучили, как писать названия месяцев! – Учитель очень хвалил султаншу,– добавила служанка. – Ты сегодня очень хорошо постаралась, солнышко,– я снова улыбнулась.– Знаешь, я думаю нам с тобой нужно сходить к твоему папе. А потом я что-то тебе почитаю, что захочешь, пока будем ждать твоего братика. Что скажешь? – Да, мамочка! Я поцеловала малышку в светлые волосы, Нарин закрепила в моих волосах платок и мы пошли по коридору. Кстати, сегодня служанки соорудили очень красивую причёску,– я приветствовала эксперименты с причёсками, либо просила завить или выпрямить волосы, оставляя распущенными. На мне было платье салатового цвета и несколько подходящих украшений в тон. Удача мне сопутствовала, потому что с Мурадом мы встретились даже до того, как успели подойти к двери покоев. Султан видимо откуда-то возвращался, Ханзаде тут же бросилась к нему и вскоре я уже услышала смех девочки. — Повелитель,– я поклонилась. – Здравствуй, Айше,– Султан коротко мне улыбнулся, держа на руках дочь,– как себя чувствуешь? – Ребёнок во мне полон сил и энергии, Повелитель. Чего ещё мне желать? Мы вместе вошли в покои. Какое-то время я наблюдала за игрой отца и дочери, не скрывая свою улыбку, и почувствовала внезапный прилив нежности, на что наверное обратил внимание Султан, потому что отпустил Ханзаде на подушки и приказал принести шербет для всех нас. Девочка быстро нашла себе занятие и принялась рисовать на листах, которые ей вручил сам Мурад, а мы вдвоём какое-то время сидели в молчании. – Она так быстро растёт,— вдруг заговорил Мурад.– Иногда я думаю о том, что у меня могло быть три прекрасных султанши, если бы Аллах не захотел иначе. Значит он вспоминает своих потерянных дочерей,— я удивилась и одновременно стало стыдно, что могла подумать такой бред: у Мурада могло быть много недостатков, но он вряд ли просто выбросил из головы своих детей. – Я тоже вспоминаю их. Что-то неуловимо изменилось с тех пор, когда Исмихан и Гевхерхан нас покинули, между нами многое изменилось. Подобные выводы я сделала из снов о жизни прежней обитательницы этого тела, примерно разобрав воспоминания в хронологическом порядке. В отношениях Айше и Мурада действительно всё начало меняться ещё тогда, когда они лишились девочек, когда не слишком уверенная в своём дальнейшем будущем Айше рассказала планы возлюбленного его амбициозной матери, а появление Фарьи было вполне естественным последствием. Откровенно говоря, я не очень любила эти сны, потому что в них будто проживала прошлое прежней Айше в собственной шкуре, что делало и прошлое, и возникавшие иногда эмоции слишком реальными. – Если у нас будет девочка, я думал назвать её Исмихан Кая,– ответил Мурад после минутной паузы, взяв меня за руку. По коже прошёл рой приятных мурашек. – Отличное имя. Я тоже хочу девочку,– я улыбнулась и не стала отводить взгляд. Такой миг откровенности нельзя было портить, как бы я не боялась собственных эмоций. – Я знаю, что многое в прошлом сделала не так, как следовало бы, но я выросла с тех пор, изменилась. – Я вижу, Айше,– кивнул Султан,– в последнее время я смотрю на тебя и не узнаю, будто ты стала другим человеком. Мне подумалось, что Мурад даже не представляет, насколько правдивы его слова, но ответила я другое: – Однажды я посмотрела на себя в зеркало и подумала, что я ответственна за то, какой я человек, и не хотелось быть такой, как в последние пару лет. Я очень изменилась, стала подобна многим другим женщинам в гареме, перестала быть интересной. Потому ты и влюбился в другую женщину, это естественно. – Айше... – Нет, я не пытаюсь поссориться, просто хочу объяснить, что вам не нужно думать, что что-то изменилось в моём к вам отношении, я считаю честью быть вашей женщиной, матерью ваших детей. Но я стала другой, наверное каждый человек однажды понимает, что совсем не похож на прежнюю версию себя. – Так и есть. Ты наверное слышала, куда я отправил брата, а если не слышала, тогда скоро всё равно узнаешь. – Я знаю. Потому и пришла,– заметив, что он собирается начать говорить что-то, что явно не пойдёт на пользу дальнейшему разговору, я добавила:– Нет, не убеждать изменить решение. Просто поддержать тебя, Мурад, в этот момент. Все мы жалеем шехзаде Касыма, но ведь он наверняка совершил грех, за который был наказан, и я знаю, что ты переживаешь из-за того, как поступил. – Сложно одновременно быть Султаном и братом, совместить эти роли. Как брат, годами ранее я обещал защищать и оберегать каждого из них. Как Падишах, я должен был вынести Касыму наказание. Ты считаешь, я был жесток? – Я считаю, что ты хотел поступить со всеми справедливо, и неоднократно всё обдумал. Не знаю, могу ли давать тебе совет о судьбе брата, скажу лишь одно: иногда разум и сердце вступают в бой между собой, но это не значит, что ты плохой человек. Не обязательно человек становится жестоким, приняв одно решение, которое покажется таковым. Если твоя душа терзается, не может выдержать того наказания, что ты вынес не только своему брату, но и себе, не совершай этого насилия над собой. Вынеси ему предупреждение, что более что-то подобное не должно повториться, и если бы он вновь сделал это, твоя совесть была бы чиста. Просто знай, что я всегда готова тебя поддержать. – Оставайтесь сегодня у меня, Айше. – С удовольствием. Я не могла не улыбнуться – сегодня принцесса вновь проведёт ночь в одиночестве. А сколько таких ещё будет! Уж я об этом позабочусь! На время я выбросила предупреждения собственного разума: что так или иначе век Мурада недолог, потому будет слишком больно его потерять, что будет в разы больнее избавиться от некоторых близких ему людей, если позволю себе влюбиться. Разве это может произойти так быстро?