Музыкальная школа

Полина кусала губы и прерывисто выдыхала, крепче обвивая руками шею Данила, чтобы не елозить спиной по гладкой простыне. Он нависал над ней на локтях, размеренно двигал бедрами. Наклонился к её шее, провел по ней носом— приятно пах парфюм, но понять, что это был за запах, не получалась. То ли роза, то ли сирень— чёрт знает, они здесь не в дегустаторов играют, но вдыхать было приятно. Полина гнулась навстречу, но смотрела куда-то вверх над его плечом, явно думая о чем-то своем. Лина была отзывчивой и страстной, если была в настроении, но её отстранённость в последнее время раздражала. Парню не хватало её характера, не хватало их вечной борьбы за доминирование: её язвительных шуток, гордо вздернутого подбородка и хитрого прищура. Полина стала равнодушной и какой-то покорной. Не реагировала, как раньше, на надменный характер Данила. Все чаще отводила взгляд, но делала это не из-за смущения, а банального отсутствия интереса. Причину такой метаморфозы он не знал. Данил уткнулся лбом в подушку над её плечом, делая последние резкие рывки, и сдавленно застонал сквозь плотно сжатые губы. Лина невесомо поцеловала его куда-то за ухом, провела рукой по его обнаженной спине— делала все на автомате, шепча что-то ободряющее. Парень переводил дыхание, пока лицо щекотали короткие волосы Полины. Перекатился на спину, когда она начала толкать его ладонью в плечо, не выдерживая его веса. — Подай сигареты. Тебе ближе, — снятый и завязанный презерватив полетел на пол. Подниматься и идти до мусорки было не в его силах. — Иди к чёрту, — привычно бросила Полина, принимая сидячее положение. Одернула на себе длинную футболку, скрывая округлые бедра. Она не осталась в кровати, не стала прижиматься к плечу парня, как порой делала, ощущая прилив нежности. Лишь собрала свои вещи, небрежно сложенные на стуле и безмолвно пошла в ванну, не закрывая дверь. Данил не смотрел на нее, задумчиво кусая большой палец. Поведение Полины последнюю неделю бесило. Вечно у себя на уме, не обращала внимание ни на что вокруг. Её брови часто хмурились в печальной задумчивости, и парню рядом с ней было откровенно некомфортно. Даже человек с атрофированным чувством эмпатии заметил бы её душевные терзания, потому что атмосфера вокруг нее была удушающая— в горле вставал ком и беспокойно сжималось сердце. Парень поднялся с кровати, натянул штаны на голое тело и остановился возле ванной, уперевшись локтями в косяки. Лина стояла перед зеркалом, ватными палочками пыталась избавиться от размазанной под глазами туши. Косметических дисков в его доме отродясь не было. Данил искренне не хотел лезть в болото девичьих переживаний, но он вроде как был должен. Поговорить, узнать причину и хоть как-то поддержать. Отыграть свою роль сопереживания и забыть об этом. Что говорить он не знал. Он мастерски водил машину, хорошо трахался и мешал коктейли, но языком трепать не умел. Тем более о таком. — Чего тебе, Дань? — Чё с тобой? — Данил выглядел потерянно, смотря куда-то в пустоту перед собой. Его брови хмурились, словно ему было физически неприятно говорить об этом. Полина ухмыльнулась— крутой мальчик делает вид, что думает о ком-то помимо себя. Так мило. — А что со мной? — Лина пригладила взъерошенные светлые волосы, придирчиво осмотрела отросшие корни. Расчесалась пальцами и повернулась наконец к Данилу. — Без настроения в последнее время, — он замялся, сложил руки на груди, не зная куда их деть.— Обидел кто? — А ты бы защитил меня? — уголки губ нервно дернулись, словно подавляя улыбку. Пусть ничего смешного в этой ситуации и не было. — Если надо.— Данил поднял на неё взгляд, оживившись. Вопрос кулаками он решить мог. Словами— едва ли. Полина закрыла глаза, обречённо улыбнулась, покачав головой. Снова посмотрела в зеркало, закусив губу. Она была бы рада, будь все так просто. Она хотела выйти, однако чужие руки уперлись в раковину по обе стороны от её бедер, дыхание опалило затылок. Лина вздрогнула, встретившись взглядом в зеркале с парнем. — Так что случилось? Вопрос повис в воздухе. Лина отчаянно хотела рассказать ему, что её волнует, получить совет и не быть осуждённой. Хотела понимания, но он не был тем человеком, который мог это дать. Взгляд в зеркале был заинтересованный, но так смотрят люди, хотящие услышать свежую сплетню. Они не поставят себя на место другого человека, они не посочувствуют ему— ими движет лишь желание перемыть другим кости. Да и кем они друг другу были? Они пили вместе. Спали время от времени. Друзья? Пара? Данил наклонился к ней, невесомо поцеловал в шею, щекоча дыханием. Полина поджала губы, смотря на их отражение. Красивая картинка, за которой не стояло никаких чувств. Ему было не интересно. Полина вжала голову в плечи и отстранилась, слегка поморщившись. Она не могла контролировать внезапный приступ неприязни и убрала его руки от себя, выходя из ванной: — Отвали. Спасибо, что поинтересовался. Считай, что свой плюс в карму ты получил. — Какая же ты стерва, — Данил удивлённо сел на бортик ванны, смотря ей в спину. Полина фыркнула, передёрнула плечами. Пелена словно спала с глаз. — Это всё из-за той девки? Из музыкальной школы? Лина остановилась. Встала посреди коридора, обернулась на парня. Пару секунд смотрела ему в глаза. — Её зовут Рита. Больше она ничего не говорила. Быстро оделась, собрала свою сумку и вышла из квартиры, взяв в руки куртку. Не хотела больше оставаться в этом месте, вечно темном и холодном, которое долгое время хотела считать родным. Хлопнула дверь. Нервный смех эхом прокатился по пустой квартире. *** Женщина смотрела устало и недовольно. Пару раз поджала тонкие губы, наблюдая за неловкими попытками Полины наскрести нужную сумму. На кассу легли смятые купюры, звон пересчитываемых монет на раскрытой ладони звучал громко на фоне хмуро молчащей очереди. Лина сбивалась, ругая себя за неосмотрительность и начинала заново, нервно вздыхая. На прилавке стоял красивый творожный торт, Ритин любимый, и Полина бы себе не простила, если бы ушла с пустыми руками. Она в очередной раз запустила пальцы в карман, нащупала пару спасительных монет и высыпала всю пригоршню в протянутую руку продавца. Взяла торт, прижимая его к груди и, получив дежурное «ждём вас снова», вылетела на улицу под противный мокрый снег. Было начало марта. Зима не спешила уступать место теплу, ближайшие недели обещая заваливать город сугробами. Полина уверенно шагала вперёд, не обращая внимания на промокшие ноги и холод, что обжигал пальцы. Девушка прижимала к себе круглую коробку торта, свободной рукой держала зажженную сигарету. Она жмурилась от летящего в лицо снега, что оседал на ее ресницах. Впереди виднелся дом Риты, и Лина ускорила шаг, окрылённая нежным ощущением счастья. Сегодня был день рождения Маргариты. Они не виделись больше недели после того, как Рита ее поцеловала и попросила не бросать. Лина, под влиянием момента, пообещала и себе, и ей, что никогда не оставит. Она надеялась, что после этого они сблизятся ещё больше, но Рита пропала сама. Она пропустила все занятия в музыкальной школе, в то время как сама Полина не пропустила ни одного, надеясь на их встречу. Рита не появлялась в сети и не брала телефон, и Полина с ужасом поняла, что её избегают. Первой в Полине заговорила гордость—она ни в чем не виновата и не заслуживает такого игнорирования, и извиняться за что бы то ни было первой не станет. Когда эмоции поутихли, пришло благоразумие— быть может, с Ритой что-то случилось и у нее нет возможности об этом сообщить. А потом пришло самокопание— Рита поняла, что эта дружба тянет ее вниз и приняла меры, чтобы оборвать все связи. Полина впала в уныние. Она потеряла подругу и отношения с Данилом совсем испортились. Все в нём теперь раздражало её: его неуместные пошлые шутки, его голос, его волосы, его руки на её теле. Всё в нём стало не то. Он не был тем человеком, который нужен Полине. Он не был Ритой. Но Полина привыкла цепляться за него. За что-то знакомое, давно изученное. Болезненная привязанность, которую она только сейчас стала осознавать. Решение пришло само собой. Лина спокойно приняла эту мысль, которую долгое время даже не хотела допускать. Она закончит это подобие на отношения, и её даже не расстраивало, что Данил скорее всего не станет возражать. Полина знала о его девушках на стороне. Понимала, что долгое время была просто одной из них. Неделя без Риты была долгой и особенно холодной. Лина пыталась смириться и отпустить, но в груди так неумолимо жгло, что девушка себе места не находила. Пару раз она хотела прийти к Рите домой, но всегда почему-то останавливала себя, придумывая какие-то жалкие оправдания. Было очевидно, что по обычным друзьям так не страдают, но это мысль не пугала— наоборот, была правильная и приносила успокоение. Она влюбилась, и была полна решимости сказать сегодня об этом. Отказ её сильно подкосит, но она его примет. Однако в сердце все равно теплилась надежда. Рите сегодня исполнилось семнадцать, и Полина, румяная от мороза и пропахшая табаком, с подмороженным тортом в руках стояла перед дверью подруги, вдавливая звонок в стену. Внутри было тихо, и у Лины от волнения заболел желудок. Но в глазок посмотрели и Полина дурашливо улыбнулась во весь рот, но привычного смешка за дверью не послышалось. Пару раз щёлкнул замок и перед Линой появилась невысокая стройная женщина, и её серые глаза, так похожие на Ритины, строго щурились, изучая. — Здрас-сте, — Полина удивлённо отступила назад, совсем не ожидая такого поворота. Вариант, что мама Маргариты может быть дома, даже не рассматривался— Полине порой казалось, что её подруга и вовсе живёт одна. Женщина не ответила. Скрестила руки на груди, стоя на пороге и явно не намереваясь пропускать девушку внутрь. Лина нервно провела рукой по волосам, на которых уже таял снег и потупила взгляд, не выдерживая зрительного контакта. — Я к Рите, — девушка сильнее обхватила торт, и пластиковая упаковка неприятно хрустнула.— Она дома? — Она болеет, — женщина повела носом, явно ощущая сигаретный дым. Полина закусила губу и немного отстранилась, не имея возможности скрыть этот запах. — Заразишься. — Это вряд ли. Не волнуйтесь. На иммунитет я никогда не жаловалась,— Полина лизнула обветренные губы, доверительно понизила тон:— я просто хочу поздравить её. Это ненадолго. Правда. Женщина недовольно поджимала губы, и было очевидно, что за иммунитет Полины она волнуется в последнюю очередь. Но возразить было нечего, и она отступила, пропуская девушку внутрь. Полина скинула обувь и сняла куртку. Осмотрелась вокруг, делая вид, что раньше здесь никогда не была, и, наткнувшись взглядом на вешалку, повесила одежду. — Меня зовут Полина. Учимся вместе с Ритой в музыкалке,— Полина помялась, неловко протянула руку для знакомства, незаметно вытерев её о джинсы. — Светлана Степановна,— женщина неожиданно ответила на рукопожатие, осмотрела Полину сверху вниз. Отошла на шаг назад, взглядом скользнула по настенным часам,— вам поставить чайник? — Если не затруднит,— улыбнулась Лина, мысленно отметив, что она не так плоха, как можно подумать по рассказам Маргариты. Полина подошла к комнате подруги, неуверенно постучалась. Зашла внутрь, не дожидаясь ответа. Внутри было душно и темно, и Рита, завернувшись в одеяло, неподвижно лежала на кровати. — Кто пришел, мам?— без заинтересованности спросила Рита, едва высунув голову наружу. Встретилась взглядом с Полиной и удивлённо подняла брови.— Ой. — Привет,— Полина тепло улыбнулась и села на пол перед кроватью, убрав спутанные волосы Риты за уши.— С днём Рождения, Рита. — Она тебя пустила?— голос Риты упал до шёпота. Она выпрямилась на кровати, притянула подругу к себе, обнимая. От Риты пахло лекарствами, но сильно больной она не выглядела. Скорее как человек, сильно подавленный чем-то. — Почему нет? Рита отстранилась и пожала плечами. Она что-то не договаривала, но Лина не стала допытываться. Взяла торт, что поставила рядом с собой и подняла, чтобы Рита увидела его. Она счастливо улыбнулась, словно урвала самый последний вкусный торт в ожесточенной битве. Рита тоже улыбнулась, смотря на неё. Ей было просто приятно видеть Полину и ее внимание. Остальное не имело значение. В комнату без стука вошли. Светлана Степановна поставила на стол поднос с двумя кружками ароматного чая и нож с ложками. Смерила девушек быстрым взглядом и ушла, не обронив ни слова. Рита помрачнела. Полина заметила это и напряглась, но, решив оставить это на потом, принялась создавать нечто похожее на праздничный стол. Разрезала подтаявший торт, включила телевизор, висящий напротив кровати. Рита подвинулась к стене, освобождая место в кровати для подруги, и Полина сняла джинсы, чтобы не пачкать чистое белье уличной одеждой. — Почему ты мне не отвечала? Могла бы написать хоть слово. Рита поджала губы, избегая взгляда подруги. Ей было стыдно и совестно, но ей было необходимо это время, чтобы подумать. — Маме позвонили с музыкальной. Рассказали про пропуски. Мол, связалась с плохой компанией, нужно повлиять как-то. Я не знаю, кто сказал классной об этом. И не знаю, сказали про тебя или нет. Они секунду смотрели друг на друга, обдумывая это. — Карина,— в унисон сказали девушки. Рита закрыла рот рукой, удивлённая осознанием, и со злобой выругалась. Она надеялась, что с бывшей подругой они разошлись пусть и не полюбовно, но хотя бы без скандала. Но Карина решила оставить последнее слово за собой, наверняка нажаловалась классному руководителю на Риту, прикрываясь заботой. Она знала, что это все передадут её матери. Знала, какие у них в семье отношения и какие последствия могут быть. — Сука,— Полина кусала ноготь на правой руке. Задумчиво смотрела в телевизор, где шла какая-то дурацкая программа про моду. — Ты думаешь, твоя мама знает, что мы...? — Я не знаю,— честно ответила Рита, вспоминая разговор недельной давности, когда мама своим обычным холодным безэмоциональным голосом сообщила, что это была её последняя выходка, а дальше она начнет применять меры.— Вряд ли бы она тебя пустила, если бы узнала. Полина согласно кивнула. В этом был смысл. Они замолчали, бессмысленно уставившись в экран. Съели по куску пирога, выпили чаю. Полина отогрелась, прижимаясь ближе к Рите. Положила голову ей на плечо, водила большим пальцем по ее кисти. Стало совсем спокойно и тепло, комнату освещал лишь телевизор и разноцветный блеск гирлянды, так и не снятой с января. Лина тихо и внезапно начала говорить. Рассказала про их знакомство с Данилом, про отношения, что их связывали. Рита слушала внимательно и тихо, боясь спугнуть внезапное наваждение подруги. Раньше эта тема была негласно запрещённой, и теперь, сделав минимальную громкость телевизора, вслушивались в этот рассказ, лишенный эмоций. Полина говорила коротко, не вдаваясь в ненужные подробности, потому что все это, на самом деле, не имело значение— по крайней мере, для Данила это никогда ничего не значило. Рита ловила себя на подлой мысли, что она рада это слышать. Не потому ,что Полине было больно, совсем нет. Она ещё в начале их дружбы была озабочена этими неясными отношения— Рита принимала это за обычную зависть, хоть ей и было неприятно от себя. Но кто не мечтал иметь симпатичного крутого парня? А потом зависть внезапно стала ревностью. Полину не хотелось ни с кем делить. Маргарита хотела, чтобы только с ней у нее были совместные шутки. Только к ней она могла прийти поделиться печалью или радостью. Теперь же негласный соперник оступился. Показал свои настоящие намерения касательно Лины. Или же не скрывал их и никогда вовсе, а Полина, ослепленная влюбленность, и не замечала этого. — Сегодня он, кажется, пытался проявить заботу,— со смешком сказала Лина, разведя руками,— спросил, что со мной происходит. Я всю неделю была как на иголках, думая, что ты бросила меня. Он это, на удивление, заметил,— Полина краем глаза проследила за реакцией Риты— она виновато поджала губы,— и я почти рассказала ему, что случилось. Но я посмотрел на него и увидела, что ему без разницы, в общем, что у меня там за проблема. У него глаза смеялись, наверное, он не мог и предположить, что у меня происходит что-то серьёзное. Я и слова не сказала, когда он начал приставать. И тогда так обидно стало! Он же просто пытался подлизаться, лишь бы удобная подстилка снова нормально выполняла свою функцию. Ну, я его послала. И ушла. — Мне жаль,— Рита не знала, что сказать, но Полина в этом и не нуждалась. Она горько усмехнулась, опустив глаза. — Не знаю, почему я столько времени слепо следовала за ним. Наверное, один раз он позволил мне почувствовать себя нужной. Мне это понравилось. И я ходила за ним, как слепой котенок, в надежде хотя бы раз вновь ощутить что-то похожее. Лина лежала на плече у Риты, и она прислонилась щекой к её макушке. Кожа покрывалась мурашками, когда она представляла, как много печали носила в себе Полина, о которой она, Рита, не знала. — Но потом я начала общаться с девочкой, что рыдала над сольфеджио и умоляла помочь ей,— под ребра прилетел слабый пинок локтем и смешок.— Мне очень хорошо с тобой, Рита. С тобой я правда становлюсь лучше. Полина отстранилась, чтобы посмотреть в глаза подруге. Рита неловко улыбнулась, ощущая, как пылают щеки. — Ты мне нравишься. Как друг. Как человек. Как девушка...— Лина сама покраснела. Она не была сильна в таких речах, но говорила от чистого сердца.— Я не могу просить о таком, но мне очень бы хотелось чего-то большего. Рита смотрела на нее с широко распахнутыми глазами, открывая и закрывая рот, как рыба. В голове вихрем проносились мысли и эмоции: радость, смущение и почти первобытный страх. Полина посмотрела на её губы, наклонилась, но Рита взяла ее за плечи, останавливая. Она прочистила горло и, смотря куда-то вниз, на одном дыхании произнесла: — Я даже не знаю, что сказать. Это очень неожиданно. Я рада, кажется, но мне нужно подумать, да и вообще... Лина подняла руки, словно сдаваясь. — Ничего, Рита. Не торопись с этим,— девушка поднялась с кровати, взяв с пола джинсы. — Подожди, ты уходишь? — Рита подскочила, хотела остановить подругу. Но Полина успокоила ее, положив руки на плечи. — Просто отнесу кружки на кухню,— она хитро улыбнулась, довольная такой реакцией. Рита медленно кивнула, закутавшись обратно в одеяло. Она утерла платком нос, громко шмыгнув: — Я и сама могу отнести. Ты же гость. — Скоро вернусь,— Полина оделась и, взяв поднос с кружками, вышла из комнаты. В коридоре было темно, и она ориентировалась на тусклый свет светильника на кухне. За столом сидела Светлана Степановна, читая книгу. Она посмотрела на девушку поверх очков, изогнув бровь. От женщины ощутимо веяло холодом. Лина неловко улыбнулась, поставила поднос у раковины. Тихо поблагодарила за чай и, колеблясь, застыла. Мыть или не стоит? Она поморщилась, будто выбор дался ей физически тяжело и включила воду, потянувшись за губкой. — Не нужно. Оставь,— женщина отложила книгу, склонив вбок голову. Изучающим взглядом прошлась по девушке.— Надеюсь, вы хорошо проводите время. — Да, отлично,— Полина выключила воду, оперевшись на столешницу. Постаралась придать лицу доброжелательное выражение,— спасибо, что пустили. Болеть в день рождения грустно, и.. — Это всё, конечно, замечательно...— Светлана Степановна перебила ее, поднимаясь на ноги. Полина посторонилась, когда женщина подошла к раковине, включая воду. Аккуратно принялась мыть посуду,— но теперь я хочу, чтобы ты ушла. — Извините..? — Ушла домой и больше не общалась с моей дочерью,— терпеливо пояснила Светлана Степановна, не смотря в ее сторону. Она вытерла полотенцем лишнюю влагу с посуды и поставила ее в навесной ящик. — Почему?— Лина непроизвольно повысила тон, но одного колючего взгляда хватило, чтобы поумерить пыл. — Потому что мне позвонили из музыкальной школы. Рассказали про ее пропуски, про плохую компанию, в которую ее втянула одна из учащихся,— Женщина говорила спокойно и размеренно, тряпкой убирая со стола капли воды. — И вы решили, что это именно я,— Лина пошла в наступление, сложив руки на груди. Её напрягало спокойствие собеседницы, её плавный тон, которым обычно обсуждают погоду. По её лицу нельзя было прочитать ни одной эмоции. — Я знаю, что с тобой она общается чаще, чем с кем бы то ни было,— продолжила Светлана Степановна, сцепив руки в замок. Она смотрела в темное большое окно, за которым стеной валил стег,— я чувствую на одежде Риты духи, которыми сейчас пахнешь ты. Запах резковат для неё, она бы не стала такими пользоваться,— она поджала губы, посмотрела на девушку в упор.— Ты хорошо ориентируешься в этой квартире. Безошибочно нашла комнату Риты, хотя перед тобой было три разных закрытых двери. Вы много общаетесь, и мне не нравится, какие изменения я вижу в своей дочери. Полина молчала. Череда глупых ошибок и теперь девушка была словно открытая книга. Возразить было нечего, сколько бы она не перебирала в голове лихорадочных мыслей. Светлана Степановна мягко улыбнулась, с каким-то сочувствием и пониманием покачала головой. — Маргарита умная девочка. Послушная. Но, к сожалению, падкая на искушения. Её может ждать большое будущее, если я смогу уберечь её от таких, как ты, Полина,— женщина заговорила вновь, медленно и с толком, будто Полина могла не понять обычной речи.— Если ты действительно ценишь её, то должна уйти. — Или что?— шепотом спросила Лина, чтобы от злости и возбуждения дрожь её голоса не была так заметна. — Тебе— ничего,— пожала плечами женщина, нисколько не удивившись вопросу,— но с твоим приходом поменялся наш обычный уклад жизни. Мне придется создавать новый. И не факт, что это понравится Рите. Она будет горько жалеть, что за общение с тобой придется пожертвовать столькими вещами. У Лины задрожала губа. Она ощущала себя маленькой и беззащитной перед этой женщиной, что была ниже её на полголовы. Она хотела быть с Ритой, но её благополучие она ставила превыше своих желаний. Она не могла накалять отношения Риты с ее матерью, потому что ей и так, по всей видимости, доставалось— Светлана Степановна была настоящим психологическим тираном, который стремился подчинить и контролировать все вокруг. Она заботилась о своей дочери, это было видно, но манипуляции, которые она для этого использовала, пугали. Полина отступила. Сглотнула ком в горле, сделала глубокий вдох: — Я пойду попрощаюсь. — Не нужно,— женщина ещё раз ей улыбнулась и подошла к окну, всматриваясь в вечернюю темноту,— я дала вам время побыть вместе. Пусть Маргарита решит, что это был твой выбор. Так ей будет легче. Лина досадливо поджала губы. Ей нужно было время, чтобы объяснить все Рите, оправдаться перед ней и заверить, что это все только для её блага. Этого времени ей не дали. Полина вышла в прихожую, натянула на ноги промокшие сапоги и взяла в руки куртку. Накинула на плечо сумку, которую оставила лежать на полу в коридоре и взялась за холодную ручку двери. Она понимала, что поступает правильно. Вынужденно, отчего глаза жгли слезы обиды и беспомощности. Она стояла в темном коридоре, не решаясь открыть дверь и вслушиваясь. В комнате Риты тихо работал телевизор, из кухни же не доносилось ни звука. Она надавила на ручку и вышла в тамбур, тихо закрыв за собой дверь. Надавила пальцами на глаза, успокаиваясь, и пошла вниз по лестнице, на ходу натягивая куртку. Светлана Степановна молча следила из окна за темной фигурой, что отдаляла от их дома с тлеющей сигаретой в руках. В коридоре послышалась возня— Маргарита опомнилась и аккуратно вышла из комнаты, ступая босыми ногами по ламинату. — Лин, сколько тебя ждать?— девушка заглянула на кухню, наткнувшись на спокойный взгляд матери. Она нахмурились, не ожидая ничего хорошего.— Ты ей что-то сказала? — Нет,— женщина отвернулась, поправила выбившийся из причёски локон.— Она лишь просила передать, что ей пора домой. Она ушла, Марго.