Часть 4
7 июля 2021 г., 17:07
Рыжий
Сегодня в Хоге было как-то особенно хмуро и сонно. Пренеприятнейщее состояние. Может, виноваты мои давно запылившиеся очки, а может, небо затянутое облаками. В любом случае эту скуку нужно развеивать. И я не знаю способа лучше, чем самокрутка из Стервятничьих трав. Поэтому я направляюсь к его теплицам, насвистывая какую-то незатейливую мелодию.
Заходя в парник, опускаю голову. Не люблю смотреть на и так зелёные цветы через очки. Это как-то угнетает. Так и иду, напевая, пока не врезаюсь во что-то костлявое.
— Прошу, пардоньте, — поднимаю взгляд, чтобы понять, в кого только что врезался. Это оказывается Стервятник собственной персоной с какой-то особой трагичной миной.
— Здравствуй, Рыжий, — улыбается, что на его изначально скорбной роже смотрится как-то вымученно, а оттого мерзко. Хочется это как-то подправить.
— Хочешь выпить, или, может, дунуть? — заговорщически подмигиваю.
— Нет, благодарю, — задумчиво теребит трость, глядя куда-то на свои цветочки и добавляет: — Кстати, прошу, проследи, чтобы твои крысята перестали рвать мои кусты. От них скоро совсем ничего не останется.
Разочарованно закатываю глаза, благо за очками этого не видно. Видимо, травка на сегодня отменяется.
— Пойду, проведу им лекцию, — грациозно кланяюсь и начинаю поспешно покидать помещение. Что-то неладное парит в воздухе, а я не горю желанием участвовать в этом. Хоть я и гриффиндорец, но чувство сохранения собственного комфорта никто не отменял.
— Постой, Смерть.
Замираю, челюсти непроизвольно сжимаются как и кулаки. По-хорошему, мне бы уйти отсюда, драматично хлопнув дверью. Но я слишком джентльмен для этого, да и эта дружба дорога мне. Разворачиваюсь на носочках с максимально хмурым лицом. Пытаюсь всем своим видом показать своё недовольство, чтоб впредь такого не повторялось.
Но на Стервятника это не действует, совсем не смотрит на меня. Только нервно сжимает трость и разглядывает свои ботинки. Его глаза бегают, губы белеют от напряжения и нервов. Видимо, я, сам того не желая, ввязался в какой-то особо мрачный и неприятный разговор.
— Что бы ты сказал, если бы я чисто теоретически смог бы знаешь, считалось ли бы это за…
— Слишком много «бы», не находишь? — спрашиваю с шутливо-напускной строгостью, всё-таки марку клоуна поддерживать надо. Хотя этот разговор меня уже порядком заебал, ещё не успев толком начаться.
— Нахожу, — говорит серьёзно, но думает не о том. Наконец, поднимает взгляд, и взгляд этот полон решимости. — Допустим, у меня есть способ воскресить погибшего человека, насколько это, хм… этично?
— Типо как зомби?
— Нет, не зомби и не призрак, а настоящий живой человек.
— Ну-у, — начал тянуть я, искренне пытаясь себе это представить. Выходило плохо, в чем я чистосердечно признался. — Если ты действительно нашёл такой способ, то поделись со мной. У меня есть целый список покойников, которых нужно оживить.
— Конечно, — ответил Стервятник, пряча своё разочарование за вежливой улыбкой. Видно, мой ответ его не устроил. Ну, а что я должен был ещё сказать?
— Что ж, если это всё, то давай, сайонара.
Вкладываю в голос максимум бодрости и стараюсь смыться как можно скорее. На душе паршиво, будто кошки нассали. Неужто он и правда хочет оживить Макса? Это плохо, очень плохо. Нужно поговорить со Сфинксом.
Схожу с лестницы и оказываюсь в оживлённом коридоре. Сразу же добавляю в походку вальяжности, а на лицо ухмылку. А то негоже крысиному вожаку ходить мрачным и задумчивым. Отправляю воздушный поцелуй Габи через весь коридор, она даже кажется мне красивой. Мда, этим очкам однозначно нужна генеральная чистка, привидится же такое.
Перед самым моим носом распахивается дверь. Хочется хорошенько облаять неосторожного пидора, из-за которого я чуть не лишился своей дорогущей оптики. Из дверей пулей вылетает какой-то серенький хаффлпаффец. Такого даже обматерить слишком скучно. Зато вслед за ним выходит, вы не поверите, сам Волк. На его лице царит улыбка, что через призму моих очков выглядит хищной.
— Волче, сколько лет, сколько зим? — обнимаю друга.
— Не больше суток, если я не разучился считать, — обнимает в ответ ещё сильнее, будто хочет выдавить из меня кишки. Высвобождаюсь из этих тисков.
— Кто это? — кивают в сторону, куда ушёл тот паренёк.
— Македонский, — говорит с таким видом, будто это должно мне о чем-то говорить.
— Спишь с ним? — играю бровями.
— Пошёл ты, — толкает с видом оскорблённой монашки. Закатываю глаза. Строит тут из себя такого натурала, что просто мама не горюй. А ведь вчера после двух настоек он говорил совсем иначе. От этих воспоминаний аж настроение поднимается, настолько, что я великодушно предлагаю угостить друга в Кофейнике. Он, гад такой , отказывается, ссылаясь на какие-то неотложные дела. Как же раздражает эта его привычка набивать себе цену иллюзорной занятостью. Собственно, я прямолинейно и сообщаю ему об этом. Правда, в других выражениях. В ответ он посылает меня куда подальше и скрывается за поворотом. Не удивленный таким развитием событий я, следуя этому совету, направляюсь в Кофейник в гордом одиночестве.
***
Стервятник подошёл к крепкой дубовой двери и прошептал пароль. Пожалуй, это была одна из немногих комнат, куда он не дал бы возможность войти своим птичкам, даже если кто-то из них искренне попросил бы об этом. Всё-таки у Большой птицы тоже должно быть личное пространство. Голова глухо болела, ещё недостаточно, чтобы выпить обезболивающее зелье, но достаточно, чтобы потерять покой. В ванной старост было тусклое освещение, походящее на предрассветные сумерки. Это успокаивало, Стервятнику всегда лучше думалось в тусклой печальной дымке, чем под палящим солнцем. Староста скинул с себя верхнюю одежду и, оставаясь в одном нижнем белье, подошёл к бассейну внушительных размеров, который носил название простой ванной. У её изголовья находилось около сотни ювелирно исполненных кранов. Хоть Стервятник и никогда бы не признался, но выбирать, с какими ароматом, пеной и подсветкой принимать ванну, было его маленьким тайным удовольствием. Чем-то сугубо личным и глубоко ценным. С запахом еловых веточек, как и всегда, а, может, попробовать что-то свежее вроде мяты? — когтистая рука Стервятника скользила по золотым кранам, медленно перебирая в голове всевозможные запахи. — А может..? Стервятник остановил свой выбор на тропическом киви с экстрактом алоэ, это был особый запах на случай как раз таких важных дум. Включив тёплую воду (чтобы колено не разболелось), Стервятник вновь мысленно вернулся к разговору с Волком. Узнал ли он о ключе или это исключительно совпадение? Что делать, если в кабинете Ральфа не окажется воскрешающего камня? А если того артефакта, что хочет себе Волк? Что, если всё это просто глупые сказки и воскрешающего камня и вовсе не существует или он работает далеко не так, как это описывают древние фолианты? Ванна заполнилась почти до краёв и Птичий Папа окунулся в тёплую душистую воду с головой. Вопреки наивным ожиданиям, тяжёлые размышления преследовали его и там. Пузырьки (кажется, он выбрал темно-зелёный оттенок) приятно щекотали кожу. Воздух, как и чёткость мышления, медленно покидал тело. Перед глазами поплыли цветные пятна от недостатка кислорода. Тело явно просило выплыть наружу, но под водой царила такая потрясающая атмосфера, да и мысли почти перестали преследовать. Хотелось растянуть это блаженное чувство, но вот по колену прокатилась судорога и Стервятник был вынужден всплыть и сделать вдох. Открыв ещё немного затуманенные глаза, Птичий папа на секунду увидел Макса. Призрачно-расплывчатого и, кажется, несчастного. Но вот жёлтый взгляд начал фокусироваться и наткнулся всего лишь на собственное отражение. От жгучего разочарования захотелось взвыть. Я воскрешу тебя, чего бы мне это не стоило. Стервятник подплыл к зеркалу, осматривая своё отражение с холодной дотошностью. Подводка расплылась по щекам, зато тушь действительно оказалась водостойкой. Нужно заказать у Крысы такую же, — пронеслось в голове у Стервятника. Он шумно выдохнул, отплывая от зеркала в противоположный угол. Эхо подхватило и разнесло плеск воды, за окном бушевал ветер. Стервятнику хотелось верить, что он ещё раздумывает над предложением Волка, тщательно взвешивая все за и против. Но решение уже было принято за него. Предложение было слишком заманчивым, у него просто не было выбора. А все эти размышления нужны лишь для успокоения собственной души, ощущения контроля. Осознав это, Стервятник наконец-то вздохнул с облегчением. Он сделает это, тут и обсуждать нечего.***
Сейчас Волк пребывал в самом воодушевленном настроении за последнюю неделю. Хотелось бежать вприпрыжку, но старосте факультета это, конечно, несолидно и поэтому он насильно заставлял себя держать осанку и размеренный темп. Заходя в гостиную Слизерина, Волк испытывал лёгкий восторг от этой роскоши. Он считал, что она компенсирует отсутствие света и свежего воздуха, хотя Сфинкс придерживался иной точки зрения. — Открывай шампанское, у меня хорошие новости, — торжественно объявил Волк, распахивая тяжёлую дубовую дверь. — Что случилось? Слепой умер? — с усмешкой спросил Чёрный, ему всегда было сложно не заразиться хорошим настроением Волка. — Нет, но скоро может. — У тебя появился какой-то план? — Черный недоверчиво скривил брови. Планы Волка зачастую были попросту неосуществимы. — Чёрный, дорогуша, не делай такое кислое лицо. Давай сейчас не о нем. — А о чём тогда? — Чёрный подошёл к импровизированному винному погребу (дырка в стене, раньше бывшая нишей для книг) и достал бутылочку магловского шампанского. — О Македонском, — радостно сообщил Волк, внимательно наблюдая за реакцией друга. Чёрный развернулся, удивлённо вздернув брови. На что Волк хитро улыбнулся, многозначительно повёл плечами и взглядом указал на кресло напротив. Чёрный развернулся и заменил дешёвое шампанское на настоящее эльфийское вино, хранившееся для особых случаев. Кажется, вечер обещает быть интересным. — Ну, так что с ним? — неловко спросил Чёрный, усаживаясь в кресло и пытаясь открыть тугую пробку винной бутылки. — Все намного интереснее, чем мы могли предположить. Дело в том, что этот Мак не просто ангел или сильный волшебник. Он… — Волк драматично замолчал под недоумевающий взгляд Чёрного, который всё ещё мучался с бутылкой. — Алахомора, — прошептал Волк. Пробка полетела в сторону, по пальцам Чёрного заструилось вино. В спальне начал разливаться насыщенный цветочный аромат, словно они переместились на цветущую поляну. — Оборотень, — торжественно заключил Волк. Под растерянный взгляд Чёрного. — Оборотень? — Ага, самый настоящий. Я узнал это после истории магии. Он выронил Аканитовое зелье. Я, конечно, сразу догадался что к чему. Чёрный сделал большой глоток прям с горла. Подумать только, два оборотня в Хогвартсе… Волк забрал бутылку и налил себе в бокал. Он наслаждался удивлением Чёрного, вином, богатым убранством спальни и своими мечтами. После продолжительного молчания и активного переваривания новой информации, Чёрный, наконец, спросил: — Какой план? — Отличный вопрос, мой дорогой друг, — Волк лучезарно улыбнулся. Он немного нервничал, хотя и старался игнорировать это чувство. Все-таки не каждый день принимаешь такие судьбоносные решения. Сделав ещё один глоток, Волк начал объяснять свой гениальнейший план. — План прост как мир, мне всего лишь нужно уговорить Мака провести полнолуние в Лесу. А там, ты сам понимаешь, два невменяемых оборотня на одной территории. Тем более, не стоит забывать о собственнических инстинктах Слепого. — Ты хочешь, чтобы они просто поубивали там друг друга? — голос Чёрного дрогнул, хоть он и попытался скрыть это за кашлем. — Я не хочу этого, — мягко парировал Волк. — Но мне нужен клык оборотня для ритуала. А в живом состоянии они не особо любят расставаться со своими зубами. Чёрный многозначительно молчал, испепеляя взглядом ножку журнального столика. — Я знаю, план ещё не идеален, но у меня было не так то много времени на его разработку, — Волк ощущал острую необходимость заполнить эту тяжёлую тишину. — Если ты можешь предложить что-то получше, прошу. — Ты умрёшь, — наконец, хмуро заявил Чёрный. — Об этом, друг мой, я уже побеспокоился. Стервятник достанет мне амулет от оборотней, о котором я тебе тогда говорил. Они меня не тронут. — Они, может, и нет. Но наедине с дементорами ты долго не протянешь, уж поверь мне. — Почему сразу Азкабан? — Волк постарался скрыть раздражение за шутливым тоном. — Вечно ты видишь самое худшее развитие событий. — Ты правда считаешь, что это может сойти тебе с рук?! Это только в дрянном магловском кино можно убивать направо и налево без последствий. — Да не собираюсь я убивать направо и налево! Как ты не понимаешь? — терпение Волка иссякло, и он начал по-настоящему злится на Чёрного. — Будь моя воля, я бы ни Слепого, ни Македонского и пальцем бы не тронул. Чёрный ничего не ответил, продолжая буравить взглядом бедный столик. Волк сделал ещё один глоток из бутылки. Эльфийское вино путало мысли, разливаясь теплом по внутренностям. Извне загрохотало. Раскат грома звук от или чьего-нибудь заклятья пробился сквозь каменные потолки подземелий. Чёрный встал с тяжёлым вздохом. Выглядел он, как человек, только что принявший тяжёлое решение. — Твой план дерьмо. Волк тут же вскочил, чтобы возразить, но Чёрный жестом указал, что это ещё не всё. — Но я знаю, что ты упёртый как черт и вряд ли отступишься, что бы я тут не говорил. Так что прошу, постарайся хотя бы не сдохнуть от всего этого. Волк улыбнулся. Пусть Чёрный и не признаёт этого, но план был одобрен. — Что ж, теперь дело за малым — уговорить Македонского провести полнолуние в Лесу, — Волк устало потянулся. — Есть идеи, как это можно сделать?
