Девять жизней

      Из груди Вэй Усяня вырвался громкий болезненный стон, а дыхание перехватило. Несколько секунд он даже не мог сделать вдоха, а сердце нещадно кололо в груди, будто оно вот-вот должно было остановиться или разорваться. От страха и паники он подумал, что у него случился какой-то приступ или инфаркт, хотя не знал, как люди чувствуют себя в этом состоянии. Юноша инстинктивно хотел схватиться за сердце, но не мог шевельнуть руками. Это чуть прояснило рассудок. Он заставил себя сделать вдох и услышал, как с шумом воздух начал проходить в его горло. Один, второй, третий… Наконец-то он мог дышать. Боль в сердце чуть отступила, и зажатое тело Вэй Усяня начало расслабляться. Он перевернулся на спину и открыл глаза, одновременно понимая, что волосы прилипли к мокрому от пота лицу. Впрочем, это не помешало ему разглядеть знакомый грязно-серый потолок и потрескавшиеся стены.       — Нет… — в отчаянии выдохнул юноша, до боли прикусывая нижнюю губу. — Я думал, они убили меня! Почему я снова здесь?!       Со злости он пнул изножье кровати, тут же чувствуя тупую боль в пятке. Вот и случилось то, чего он больше всего боялся — его вернули в эту ненавистную палату! Столько сил было брошено на то, чтобы сбежать из клиники, он пережил столько боли и мучений, когда резал себя и терял кровь… И всё впустую.       «Теперь меня точно вынесут отсюда только мёртвым, — он продолжал пинать металлические трубы кровати. — Второй раз трюк с мнимым самоубийством не пройдёт».       Но как так получилось? Вэй Усянь был уверен, что лишился жизни. Он точно слышал, что ему ввели смертельную дозу какого-то препарата и что тот человек собирался его убить. Его сердце наверняка не выдержало и ему даже показалось, что он как будто со стороны слышал непрерывное пищание, как при остановке. Но если он снова жив, значит, его реанимировали?       «Тому человеку Мо Сюаньюй нужен был живым, потому что что-то знал. Но после того, как выяснилось, что он не знает ни о какой записи, необходимость оставлять его в живых пропала, — рассуждал Вэй Усянь. — Кому ещё нужно, чтобы он был жив? Я уже понадеялся на другое тело, а теперь… всё стало даже хуже, чем было. Что же делать…»       Но не успел он надумать, что делать, как в его палату вошли трое человек — уже знакомая медсестра и двое санитаров. Когда они прижали больного к кровати, Вэй Усянь запаниковал и инстинктивно стал сопротивляться. А когда увидел знакомый шприц, не выдержал и закричал.       — Нет! Отпустите меня, отпустите! — он пытался хоть как-то отбиться и не дать сделать укол. Но против двух здоровых мужчин его обессиленное тело не представляло какого-то препятствия. Они придавили его так, что он едва мог дышать, и медсестра легко уколола его в бедро.       «Нет… снова этот ужасный транквилизатор…» — от отчаяния у него выступили слёзы на глазах, а губы задрожали. Знакомое онемение начало расползаться по телу, а голову наполнять едкий туман. Вэй Ин сопротивлялся ему до последнего, пытаясь не отключиться, но всё же этот бой проиграл. Варёные руки и ноги не могли двигаться, только тяжелая голова всё время падала на бок, будто жила своей жизнью.       Ненавистный препарат сделал своё дело: когда Вэй Ин снова очнулся, его тошнило до изнеможения, а слабость была такой, что приходилось заставлять себя делать вдох. В палате так и было темно, значит, он провалялся без сознания почти сутки. И, наверное, снова бы провалился в сон, желая скорее убежать от мучительного состояния, как вдруг что-то услышал. Глаза его не видели, языка он тоже не чувствовал, но уши ещё могли воспринимать окружающий мир.       В его палате снова кто-то был, но не троица медперсонала. Те обычно молча выполняли свою работу, а эти стояли поодаль и о чем-то говорили. Поначалу Вэй Усянь не мог различить слова, но чем больше вслушивался и заставлял себя воспринимать, тем четче они становились.       — Да, на днях у него случился рецидив. Он бился и кричал несколько часов подряд, — голос показался смутно знакомым, но Вэй Ин не мог сообразить, где слышал его. — Нам пришлось действовать по ситуации и усмирить его.       — Он ничего не говорил?       После того, как прозвучала эта фраза, какая-то вспышка адреналина привела Вэй Усяня в чувство. По крайней мере, его слух обострился, да и глаз он один смог приоткрыть. А всё потому, что этот голос он не мог спутать с кем-то другим. Это снова был тот человек!       «Что он здесь делает? — сердце начало громко и болезненно стучать в груди и хорошо, что никто не считывал его показания, иначе бы они быстро поняли, что он очнулся. — Он же был в больнице и чуть не убил меня! Зачем он снова пришёл сюда?»       — Ничего вразумительного. Только отбивался и просил отпустить. Мы успокоили его. Теперь он в таком состоянии, — ответил ему первый человек, который оказался врачом.       — Мо Сюаньюй не должен прийти в себя. Увеличьте дозу, если необходимо. И сообщайте мне о любых изменениях в его состоянии.       — Да, господин, — склонил голову врач, и Вэй Усянь услышал, как со скрипом закрылась толстая дверь его палаты. Когда наступила тишина, Вэй Ин судорожно выдохнул и с трудом шевельнулся. В голове так и крутилась куча вопросов: почему эти слова звучали точно так же, как в прошлый раз? Почему этот человек опять пришёл сюда после того, как услышал, что Мо Сюаньюй ничего не знает? Он раздумал его убивать?       Голова начала раскалываться от нахлынувших мыслей. Чем больше Вэй Ин думал и пытался понять, тем хуже ему становилось. А как только он очистил разум и чуть успокоился, то снова провалился в искусственный сон.       Для Вэй Усяня все дни и ночи смешались в один большой ком бесконечности. Большую часть времени он проводил в болезненном забытьи, от укола до укола. И лишь в редкие минуты, приходя в себя, пытался снова что-то сделать. Для начала он избавился от ненавистной смирительной рубашки: на этот раз вышло проще и быстрее. Освободив свои руки, он инстинктивно ощупал лицо и тело — всё было по старому. Прожив уже столько дней в этом теле, Вэй Ин до сих пор не знал, как выглядит. Знал только, что у Мо Сюаньюя темные волосы средней длины, довольно гладкая кожа на лице, потрескавшиеся губы и тонкие запястья.       «К слову, о запястьях…» — Вэй Ин посмотрел на свои освобожденные руки. После транквилизаторов его голова соображала медленно, поэтому он не сразу понял, что его беспокоит. Вроде бы с его руками было всё в порядке…       — Именно… — пробормотал он, осматривая предплечья со всех сторон. — Почему с ними всё в порядке?       Ведь в больнице они были основательно перевязаны. И даже если с него сняли бинты, должны были остаться свежие шрамы. Однако, кроме тех поперечных из загробного мира, на его руках не было никаких шрамов!       — Что за чертовщина, — изумился Вэй Усянь. — Они не могли так быстро пройти и чтобы даже следа не осталось! Если только я пролежал в коме лет десять или…       Он осекся от внезапно пришедшей в голову идеи. Да, в этом месте один день похож на другой, как близнец, поэтому даже нормальный человек свихнётся, проводя столь однообразную пустую жизнь. Но что если один день не просто похож на другой? Что если…       — Они повторяются? — прошептал ошеломленный Вэй Усянь и едва успел упаковаться в смирительную рубашку, поскольку услышал шаги. Приход того человека никак не давал ему покоя, ведь он вёл себя так, будто не знал, что случилось в больнице. А теперь ещё и его руки без единого следа шрама…       «Если сейчас медсестра войдет с одним санитаром, а второй останется в дверях, то я…» — мысленно сказал себе Вэй Усянь, глядя на них полуоткрытым глазом. И действительно — случилось именно так, как он предрёк. Медсестра прошла в палату только с одним санитаром, а второй остался сторожить в дверях. Сердце юноши тут же забылось быстрее от волнения, и он едва смог удержать себя в руках.       «Если всё повторяется, значит…» — судорожно вспоминал Вэй Ин, и когда медсестра сделала ему укол и собралась уходить, он двинул коленом, сбивая её с ног. Она покачнулась и, пытаясь удержаться, зацепилась за санитара, а мужчина выпустил из рук металлический поднос. С грохотом тот рухнул на пол, и большая часть ампул вдребезги разбилась.       «Неужели и правда работает?! — изумился Вэй Ин, когда медсестра, выругавшись, приказала позвать уборщиков. — Ведь попасть второй раз на эту уловку они бы вряд ли могли…»       Юноша до последнего не верил происходящему, но когда вытащил руку и нащупал возле кровати осколок с точно такой же формой, сомневаться не приходилось. В отместку он снова получил болезненный укол и потерял сознание. Зато когда очнулся, в нём появились невиданные силы и энтузиазм. Он как следует рассмотрел поднятый осколок и убедился, что он точно такой же, как в прошлый раз.       «Это точно не может быть совпадением», — пришёл к выводу Вэй Ин и задумался. Если он действительно получил второй шанс, стоит ли действовать так же опрометчиво? Может быть придумать что-то другое или лучше продолжить начатое?       «Если я смогу убежать до того, как придёт тот человек, всё может получиться, — рассудил он. — Всё равно у меня больше нет вариантов, как выбраться отсюда. И если уж всё так получилось, нужно проверить, сработает второй раз или нет».       — Что я теряю, кроме этой жалкой жизни? — нервно усмехнулся он и, оголив свои предплечья, снова резанул по ним осколком стекла. — Как же это мерзко, — ворчал Вэй Ин, оставляя полосы и вдоль, и поперек. Он резал до тех пор, пока осколок не вывалился из онемевших пальцев. Слабость и дурнота не заставили долго ждать: через пару минут он упал на кровать, ощущая, как последние секунды жизни покидают его вместе с кровью.       Наверное, большей частью своего сознания Вэй Усянь надеялся, что на этот раз попытка станет более успешной, и он очнётся в загробном мире. Но с другой стороны, ему вдруг стало интересно остаться здесь и проверить свою теорию. Он в любом случае должен был остаться в выигрыше, поэтому не слишком беспокоился о том, когда умирал. Зато когда пробудился, сильно заволновался. Поначалу сознание не давало ответов на его вопросы — он долго блуждал во тьме, не в силах найти выход и побороть чужое тело, которое стало оковами для его души. Но всё же с реальностью его связал настойчивый пикающий звук, и судорожно вздохнув, Вэй Ин наконец-то открыл глаза.       «Значит, здесь…» — тут же мелькнула мысль в голове юноши, когда он увидел знакомую обстановку больничной палаты. Догадки оказались верны — его снова привезли в ту же больницу, более того, положили в ту же палату. Его руки так же прикованы наручниками к поручням, предплечья туго перебинтованы от локтя до запястья, в теле слабость и тошнота, во рту сухость и привкус железа. Сил нет никаких, но нужно что-то делать.       «Нужно выбраться, пока не пришёл тот человек», — как мантру повторял про себя Вэй Усянь, пытаясь не заснуть. Он шевелил руками и ногами, стараясь вернуть им чувствительность, и моргал глазами, прогоняя сон. Юноша не знал, сколько времени у него осталось, поэтому постарался действовать быстро, по мере своих истощенных сил. Первым делом он попытался вытащить иглу из вены — в прошлый раз это не удалось, да и сейчас не получалось. Он сделал бесчисленное количество попыток и чуть не свернул себе шею, но всё же смог подцепить её зубами и вытащить. Из груди тут же вырвался облегченный стон, и Вэй Усянь обессиленно рухнул на кровать.       «Половина дела сделана, — тяжело дыша, подумал он. — Теперь самое сложное».       Дотянуться до иглы зубами было половиной беды, но как теперь попасть в замочную скважину наручника, когда обе руки закованы? Оставалось только сесть, нагнуться и тыкать иголкой в свои руки, пока не попадёшь в нужную дырку…       «Что за напасть, — сетовал Вэй Усянь, с трудом пытаясь попасть иглой, которую сжимал в зубах, в скважину на правом наручнике. — Почему я должен проходить все эти квесты? Разве я не должен просто найти того, кто убил меня? И кто должен был погибнуть вместо меня? Неужели это настолько простая задача, что мне постарались усложнить жизнь по максимуму?!»       — Есть… — прошло, наверное, несколько часов бесплодных попыток, прежде чем Вэй Ин услышал тихий щелчок. Его шея вконец онемела вместе с языком, но он до последнего не выпускал иглу изо рта. Ему наконец-то удалось попасть в скважину и осторожно повернуть иглу против часовой стрелки. Когда правая рука освободилась, он возликовал, ведь теперь с левой он разделался в два счета.       «Отлично, нужно уходить… — он похлопал ладонями по своим бёдрам, пытаясь вернуть им чувствительность. Сколько уже Мо Сюаньюй не поднимался на ноги, Вэй Ин не знал, но был настроен очень решительно, пусть ему придётся ползти на четвереньках. Однако не успел он даже свесить ноги, как дверь в палату открылась. Его сердце тут же ухнуло вниз от страха, он едва успел упасть на койку и краем глаза заметил, что вошедшим была уже знакомая женщина-доктор.       «Я уже думал, что мне конец, — облегченно выдохнул он, наблюдая за тем, как она прошла в палату и остановилась возле мониторов, проверяя показатели. — Впрочем, возможно, она мой шанс на спасение».       Доктор несколько секунд смотрела на мониторы, не обращая внимания на больного, затем достала из кармана фонарик и подошла к нему. На её лице была медицинская маска, но она не могла скрыть её удивленный глаз.       — Когда вы… — начала было она, но Вэй Ин резко схватил её за руку и рванул на себя. Доктор начала падать на него, и юноша, едва подчиняя своё непослушное тело, прижал её спиной к кровати, а сам навалился сверху, обездвиживая и зажимая рот ладонью.       — Прошу прощения за грубость, — пробормотал он, видя страх в её больших глазах. — Но я не могу здесь надолго оставаться. Вы ведь будете кричать, верно? — он хитро сузил глаза, а затем вдруг начал копаться в карманах её халата. Вэй Усянь помнил, что в прошлый раз у неё был шприц со снотворным и очень надеялся, что и на этот раз тот будет у неё с собой.       — Прекрасное чувство, когда всё знаешь наперед, — хмыкнул Вэй Ин, доставая шприц из кармана и снимая зубами колпачок с иглы. Девушка под ним начала сопротивляться и толкаться и оттолкнула бы, ведь юноша был очень слаб. Но ему удалось воткнуть иглу в её плечо и опустить поршень. Они оба тяжело дышали, разъяренно глядя друг на друга, а потом её глаза начали закатываться.       — Я правда не хотел этого, — серьёзно проговорил Вэй Усянь, убирая ладонь с её рта и снимая маску. Доктор была ещё в сознании, но уже едва ли могла оказать сопротивление или закричать. — А ты и правда очень хорошенькая, жаль, что наше знакомство началось с такой неприятной ноты, — с усмешкой добавил он и нацепил её маску на себя. Затем кое-как встал на ноги, с трудом ощущая в них опору. На таких ногах далеко не убежишь, но других у него нет.       «Надо что-то придумать, — он снова окинул взглядом доктора, а затем снял с неё врачебный халат. В нагрудном кармане он нашёл бейдж с её именем и должностью.       — Вэнь Цин… — протянул юноша, надевая халат и чувствуя, как тот натянулся в плечах. Хорошо что на ней он висел свободно. — Как думаешь, я сойду за тебя? — он кое-как пригладил спутанные волосы и спрятал их под халат, затем снял с неё больничные тапочки. Те, конечно, оказались малы, но ходить босым было ещё подозрительнее.       — Ладно, медлить больше нельзя, — вдохнув поглубже, он направился к двери палаты, стараясь, чтобы его шаги казались увереннее. Юноша намеревался спокойно выйти из палаты и незаметно скрыться на какой-нибудь лестнице, но каково же было его удивление, когда за дверью он увидел двух полицейских!       «С ума сойти! С каких это пор больного самоубийцу сторожит полиция?!» — дрожь пошла по его ногам, он едва не осел на пол, но, до боли прикусив кончик языка, заставил себя ровно пройти мимо них и двинулся дальше по коридору. Сердце так и норовило выпрыгнуть из груди, когда Вэй Усянь шёл между полицейскими, а адреналин так зашкаливал, что он даже почувствовал прилив сил. Однако далеко уйти ему не удалось.       — Эй, а разве доктором была не женщина? — Вэй Ин уже успел отойти на приличное расстояние, но услышал, как один из полицейских задал вопрос второму. У юноши тут же похолодели ладони, он пытался прибавить шаг, но ноги стали ватными. Хуже того, полицейский заглянул в палату и, увидев женщину в бессознательном состоянии на кровати, тут же закричал о побеге.       — Быстрее, держите его! — оба полицейских бросились за ним, а Вэй Ин едва успел унести ноги и свернул за угол. Он мчался вперед по коридору, расталкивая больных и медперсонал, что попадался у него на пути. Несколько раз поскальзывался и чуть не падал, успевая вовремя опереться на стену. Полиция бежала следом за ним, практически настигая. Более того, по рации они передали сообщения, и вскоре должна была прибыть подмога. Вэй Ин судорожно оглядывался по сторонам, ища табличку, указывающую выход или аварийную лестницу. Наконец-то ему посчастливилось — он выскочил на лестницу и начал судорожно спускаться по ней, едва не путаясь в собственных ногах. Преодолев три пролёта, он снова оказался в длинном коридоре, слыша за спиной шаги. Не оглядываясь назад, Вэй Ин побежал по нему, краем глаза замечая таблички, указывающие путь к подземной парковке. Сердце радостно затрепетало в груди, ведь если он выбежит на парковку, то сможет спрятаться — там ведь очень много места для этого! А может ему несказанно повезёт, и он сумеет угнать какой-нибудь автомобиль! Вэй Усянь даже смог прибавить шаг, как внезапно…       Раздались звуки выстрелов. Вэй Ин внезапно остановился, оглушенный этими громкими хлопками. За первым прозвучал и второй, и юноша поначалу даже не понял, почему остановился. Почему его ноги окончательно стали ватными и подкосились. Почему в теле появилось странное спокойствие и холод, хотя секунду назад сердце билось, как сумасшедшее.       «Нет! — хотел крикнуть он своим ногам. — Двигайтесь, двигайтесь!»       Но те больше не шевелились. А через мгновение он внезапно осознал, что выстрелы были не только для устрашения. На самом деле… эти обе пули сейчас находились в его теле.       Из горла хлынула кровь, капли которой упали на онемевшие бледные кисти. Вэй Ин не мог поверить в это, но когда опустил глаза, увидел два ярких алых пятна, что расцвели у него прямо на груди. Вздохнуть полной грудью он не мог, сердце замирало с каждым мгновением, а тело холодело. Лишившись остатка сил, он рухнул на пол, и единственное, что ощущал в последнее мгновение, как две горячих слезы скользнули из уголков глаз. Почему же всё получилось именно так…       — Вэй Ин! — громкий отчаянный возглас раздался в глубокой ночной тишине. Лань Ванцзи резко приподнял спину над кроватью и замер в сидячем положении, часто и неглубоко дыша. Холодный пот покрыл его лицо, длинные волосы прилипли к щекам и лбу. Руки мелко дрожали, а в ногах была такая тяжесть, что он едва их ощущал. Пробуждение после ночного кошмара было столь резким, что в первые минуты он даже не смог пошевелиться. Цепляя ладони с друг с другом, Лань Ванцзи постарался выровнять дыхание и осмотрелся вокруг. Он находился в своей спальне. Комнаты преподавательского состава располагались в отдельном блоке общежития музыкальной академии и, поскольку здание было весьма старым, большинство из них были выполнены в традиционном стиле. Строгая обстановка спальни Лань Чжаня не лишала её тонкости и очарования. Стиль был сдержан, лаконичен, не многоцветен. Лань Ванцзи не был привязан к вещам, но очень любил порядок и гармоничные сочетания во всём. Был отчасти консервативен и придерживался вековых устоев своего клана.       Сидя на невысокой деревянной кровати, он перевёл взгляд на округлое окно с деревянными рамами. Сердце немного успокоилось, тело постепенно приходило в себя. Он смог встать на ноги и открыл окно, позволяя прохладному морозному ветру ворваться в комнату. Несколько снежинок кольнули по лицу и осели на волосы. Лань Ванцзи стоял перед открытым окном до тех пор, пока его руки не заледенели, а кончик носа и щеки не стали розовыми от мороза.       Он давно привык, что Вэй Усянь снится ему чуть ли не каждую ночь. Причем образ, насквозь пропитанный злобой и темной энергией. Он либо уходит, не оборачиваясь, если Лань Чжань не зовёт его, либо пытается растерзать ему грудь и вырвать сердце, когда зовёт. Вчера он успокоил свою душу длительной игрой на гуцине, поэтому не должен был видеть снов. Но всё же увидел. Правда…       «Сон был другим», — вместо того, чтобы вернуться в постель, Лань Ванцзи закрыл окно и прошёл к невысокому столику, на котором лежал гуцинь. Играть он не осмелился, зная, насколько громкими в этой тишине будут звуки, но положил ладони на струны.       «Это был Вэй Ин… но в то же время был не он, — погружаясь в воспоминания, Лань Чжань прикрыл глаза. — То чувство, с которым отзывается сердце на его образ, ни с чем не спутать. Но что за странный сон? Причем такой реалистичный…» — пребывая в глубокой задумчивости, Лань Ванцзи чуть не отключился.       На самом деле, это уже не в первый раз, когда он видит Вэй Усяня другим. Не тем мрачным призраком из кошмара, который преследует его уже десять лет. А скорее тем человеком, которого он запомнил во время учебы. Некоторое время назад ему тоже снился похожий сон. Будто Вэй Усянь лежал в больничной палате, прикованный к кровати наручниками и кто-то, стоя возле капельницы, делал ему укол. После этого юноша долго бился в своих оковах, словно его что-то мучило изнутри. А затем замер. На мониторе появилась прямая линия с характерным звуком, и Лань Ванцзи проснулся. Тогда, больше недели назад, он не придал значения этому сну, посчитав его вариацией одного из ночных кошмаров. Но сегодняшний сон заставил вспомнить о нём и глубоко задуматься.       Они были очень похожи. Та же больничная палата, и Вэй Усянь так же прикован к кровати наручниками. Однако на этот раз события развивались по-другому и были более яркими. Если предыдущий сон был наполнен каким-то туманом и неясностью, то сейчас Лань Ванцзи отчетливо ощущал страх человека из сна и его бешено стучащее сердце.              «Но он снова погиб… — в таком состоянии Лань Чжань просидел до самого рассвета, а затем спокойно поднялся на ноги и принялся готовиться к рабочему дню. — Почему-то он мне напомнил маленькую рыбку, которая бьётся в сетях и никак не может освободиться. Если только кто-то не поможет ей».       — Но это не может быть Вэй Ин, — стоя перед зеркалом, Лань Ванцзи холодно смотрел на самого себя. Он надел свежую рубашку и хотел начать её застёгивать, а взгляд перешёл с лица на ключицы и опустил чуть ниже. Нахмурившись, Лань Чжань судорожно сдвинул края рубашки, чтобы не видеть шрамов. Он торопливо застегнул её и манжеты на рукавах.       «Он не может быть жив», — повторил про себя Лань Ванцзи, покидая спальню. Общежитие соединялось со зданием академии несколькими ходами. Был коридор, ведущий от корпуса студентов, а был созданный специально для секции преподавательского состава. Более безлюдный и менее длинный. Лань Ванцзи шёл по нему, погруженный в свои размышления. Он даже не заметил, как добрался до основного корпуса, как прошёл в класс и начал занятие. Сегодня с утра первым занятием тоже была композиция, а после неё шли несколько часов специальностей у разных студентов. Лань Чжань силой заставлял себя отвлечься от мыслей и погрузиться в работу. Это у него всегда получилось очень хорошо и сегодняшний случай не стал исключением. К обеду он про него практически забыл. Во второй половине дня по расписанию стоял ансамбль — Лань Ванцзи иногда и сам выступал с небольшой группой студентов, а иногда отправлял их на конкурсы и фестивали одних. Ему нравилось играть как сольно, как в дуэте, так и в группе. Ведь каждое произведение приобретало уникальное звучание, а в паре или ансамбле было необходимо к тому же хорошо чувствовать друг друга, предугадывать мысли друг друга, чтобы прийти к абсолютной гармонии.       На данный момент ансамбль готовился к конкурсу, и ребята разучивали несколько новых пьес для разных этапов. Лань Ванцзи руководил процессом — сидел напротив студентов за гуцинем, иногда включался в игру, выводя их или задавая темп, иногда останавливал, чтобы на своём примере показать звучание мелодии со стороны. Порой, чтобы ещё глубже погрузиться в мысль, которую стремился выразить композитор, он закрывал глаза и следовал лишь за звуком. В один из таких рабочих моментов случилось нечто непредвиденное: Лань Сычжуй, который был либо ведущим, либо солистом в ансамбле и сидел в первом ряду, неожиданно вскочил на ноги с пораженным криком.       — Учитель Лань!       Пальцы Лань Ванцзи замерли над гуцинем. Звучание прекратилось. Он медленно открыл глаза и холодно взглянул на ученика, который прервал его прямо на середине игры.       — Учитель! Что с вами? — внезапно один за другим повскакивали и другие студенты. Во всех лицах читался испуг и потрясение, а некоторые даже прикрыли рот руками.       — В чем дело? — непонимающе спросил Лань Ванцзи, переводя взгляд с одного юного лица на другое и останавливаясь на Сычжуе.       — Учитель Лань, ваши руки… — пролепетал тот, и Лань Чжань опустил глаза вниз. Сначала его взгляд скользнул по пальцам и ладоням — с теми всё было в порядке, они как обычно лежали на гуцине. Но дело было не в них. Ему даже не требовалось переводить взгляд, чтобы заметить на белых рукавах его рубашки ярко-красные пятна.       От удивления его губы разомкнулись, и рот слегка приоткрылся. Лань Чжань поднял руки, недоумевая, где так мог испачкаться — ведь рубашка с утра была белой. Однако красные пятна были не грязью или краской, мало того, с его кистей на пол начала капать кровь.       — Где вы так могли пораниться, учитель? — с ужасом запричитали студенты и обступили его. Сам Лань Ванцзи был поражен не меньше них. Вцепившись в свои предплечья, он поднялся на ноги и стремительно направился к двери.       — Продолжайте занятие без меня, — коротко бросил он на ходу и выскочил в коридор. Рядом с классом оставаться было опасно, поэтому музыкант торопливо свернул за угол и, прижавшись к стене, судорожно расстегнул пуговицы на манжетах и резко поднял рукава. Картина, представшая его глазам, оказалась крайне неприятной. Вся кожа на предплечьях — и с передней стороны, и с тыльной, была исполосована будто ножом. Кровь сочилась из глубоких и неглубоких ран, уже не просто стекая по рукам и пачкая одежду, а капая на пол. Лань Чжань даже не знал, как зажать эти раны, непонятно каким образом появившиеся у него: в классе он абсолютно не чувствовал боли, но сейчас, когда начал смотреть на них, руки стало дико жечь и саднить.       — Это ведь… не свежие порезы, — пробормотал он, понимая, что рисунок в точности такой же, как на его старых шрамах, полученных ещё во время учебы в академии. — Но разве могут такие давние шрамы снова вскрыться? Что за несуразица… — в замешательстве пробормотал он и, снова опустив рукава рубашки, направился в свою комнату в общежитии. В медпункт он идти не хотел, чтобы не получать лишних вопросов, поэтому сам обработал раны и основательно перевязал свои предплечья, запястья и половину ладони.       Едва он закончил с этим, как услышал негромкий стук. Подняв голову, он заметил, что в дверях стоит его старший брат и пристально смотрит на него.       — Студенты сказали, что с тобой что-то случилось на занятии, — проходя в его спальню, проговорил Лань Сичэнь. Его взгляд остановился на окровавленной рубашке, которую младший брат снял и бросил на пол. — Они были очень встревожены, — напряженно сглотнув, директор академии посмотрел на перебинтованные предплечья и сделал судорожный вдох.       — Ванцзи, что происходит? Ты же не порезал себя? — удрученно спросил он, не зная, что и думать. Младший Лань отрицательно покачал головой и нахмурился.       — Ты мне поверишь, если я скажу, что не знаю, как это случилось? Они просто начали кровоточить и всё… — рассеянно отозвался Лань Чжань.       — Вот так, ни с того ни с сего? — Сичэнь подозрительно сузил глаза и покачал головой. — Тебе ведь снова приснился тот кошмар, да? Возможно, ты сделал это неосознанно — поранился ночью, а днём из-за игры порезы открылись, — предположил он.       — Ты думаешь, я настолько себя не контролирую? — Ванцзи чуть приподнял брови, но спорить не стал, понимая, что убедить в своей правоте никого не может, поскольку сам не уверен в этом. — Тот кошмар мне не снился, — вместо объяснений проронил он, поднимаясь на ноги и доставая из шкафа чистую рубашку. — На этот раз всё по-другому. Что-то изменилось… — он надел её и невольно стиснул ткань в районе груди. — Я это чувствую.       — В последнее время ты слишком напряжен и взволнован, — посетовал старший Лань. — Это может плохо сказаться на твоем здоровье. Может быть, тебе следует в ближайшее время посетить больницу? Время планового осмотра уже почти пришло.       — Больницу? — Лань Ванцзи уже почти покинул свою комнату, но, услышав последние слова брата, остановился и на мгновение задумался. Он действительно раз в полгода посещал клинику, проходя плановые осмотры, необходимые для оценки его здоровья. Но сейчас ему в голову пришла другая идея.       — Да, мне нужно быть там, — кивнул головой он и, не глядя на брата, быстро покинул спальню. — Нужно быть там…