let me breathe

Осень. Уже осень. Грязно-оранжевого оттенка, непрестанно что-то шепчет. Забирается не то чтобы под свитер: под кожу, в самую душу, нагоняя не то тоску, не то лёгкий праздник. Последние листья за окном шуршат и кружатся. Марк кружится вместе с ними. На старом патефоне, который парень непонятным образом откопал в чулане, играла запылившаяся пластинка, что-то в духе «Falling in love again» Марлен Дитрих. В последние дни свободного времени как-то даже слишком много. Дни сливались в один серый комок, разбавленный цветением. О да. Марк зацвёл. Цветы маленькие, фиолетово-белые, но беда в том, что они образуют большие соцветия. Громоздкие и очень тяжёлые, они росли не только снаружи, но и внутри. Ходить тяжело, стоять тяжело, дышать тяжело, кажется, что какое-нибудь соцветие соизволит прорасти прямо в глотке, и тогда его больше ничто не спасет. Марку больно до жути, он старается облегчить жизнь и себе и глицинии и аккуратно подрезает ее ветки (с разрешения самой лианы, конечно), а заодно разрезает свою кожу, чтобы растение могло спокойно существовать. За последние месяцы Марк видел крови больше, чем за всю остальную жизнь. Полки завалены бинтами, спиртом и лезвиями, в доме стоит яркий запах медикаментов, которые Томми так любезно приносил. Оказалось, этот гиперактивный ребенок способен на банальную заботу, и потому как только приехал в штаты — сразу направился к Марку. Иногда он помогает цветущему забинтовать раны (само собой, не без маски) и чуть ли не ежедневно приносит таблетки и колбочки, в основном — подавители роста. Марк принял их лишь один раз, и после приступа, в котором он умудрился расцарапать горло выходящими наружу ветками, забросил их в шкаф. “Fallin' in love again, Never wanted to.„ * Совсем не про Марка. Он всегда хотел любви, он жаждал любить, он желал быть любимым. И похоже, совсем скоро его желание исполнится. Таббо. Он перестал бояться произносить это имя, словно оно может разбиться от одной лишь мысли о нем. Таббо, его Таббо, он достал билеты на самолёт для таких, как он. Самолёт для цветущих — дорогое удовольствие, и Тоби (боже, как прекрасно произносить это имя вслух) не пожалел ни сил, ни денег. Уже завтра они встретятся. “And if his wings burn, I know, I'm not to blame.„ ¹ Снова мимо. Если крылья Таббо сгорят, превратившись в клумбу, единственный, кого останется винить — себя. Но пока Тоби держится, и, на удивление, держится уже долго. Уже больше, чем полгода. Дольше, чем Марк, хотя то, что Марк жив, оказывается, его особенность. Он ходил к врачу. Он хотел знать, сколько ему осталось. — В природе лианы растут быстро, но в теле это протекает немного иначе. Врач, сидящий за столом, совсем молодой, и по правде говоря, очень даже красивый. Из-под медицинского халата на запястьях проглядываются ярко-красные розы. Интересно, как его угораздило? — Лианам, в частности древовидным, как у вас, для начало нужно время, чтобы привыкнуть. Лиане необходимо понимать, куда расти, чтобы как можно быстрее выбраться наружу. Ход напрямую им не подходит, деревья милосерднее цветов по отношению к хозяину. Голос напротив немного подрагивает. Он боится? — К сожалению, это все, что я могу вам сказать. У вас есть все шансы как дожить до декабря, так и не дожить до завтра. Все зависит от того, как быстро ваше растение найдет достаточно своеобразных «выходов» наружу. “What am I to do? I can't help it.„ ² Марк продолжает кружиться в такт мелодии. Тяжело, каждое движение отдается острой болью. Ветви впиваются в живот от любой неосторожности, но любить так — куда больнее. Листья продолжают падать. Марк надеется, что успеет отдать ему всю любовь.