КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ДРУГ ДРУГУ

***

      Увидев в коридоре Ларису из министерства, Кривицкий содрогнулся. Её громкий, с хрипотцой голос, бестактное поведение и недвусмысленные намеки коробили Геннадия Ильича. За неделю особа появилась в отделении трижды, и это уже был явный перебор. Он просто не понимал, зачем он ей нужен. По слухам, дамочка искала в жизни острых ощущений, т.к. в наличии у нее имелись и семья, и увесистый кошелек. У Кривицкого не было ничего из вышеперечисленного, да и особой красотой он не блистал.       Геннадия настораживала эта ситуация, но и как положить ей конец, он не знал. Он даже не знал, как выпроводить женщину из отделения. - Здравствуйте, Геннадий Ильич! А я к вам за сводочкой за неделю, - заметив Кривицкого, возвестила чиновница. - Доброе утро, Лариса Васильевна! Как и договаривались, я все скинул на электронку минздрава еще вчера, - поприветствовав даму, попытался выкрутиться Геннадий. - Ну что вы, Геннадий Ильич! Я сама бы всё забрала. Мне нужно ещё и на бумажном носителе. Кофе не угостите? С утра еще даже не завтракала, - и она буквально просочилась в его кабинет, хотя он даже не успел полностью открыть дверь.       Лицо Кривицкого перекосило от беспардонности вошедшей. Он нервно передернул плечами, пока пропускал Ларису вперед. Но, пропуская чиновницу в кабинет, он не заметил, что за всей происходящей мизансценой наблюдала Павлова.       Ему ничего не оставалось, как угостить даму из министерства кофе и надеяться, что, выпив бодрящий напиток и забрав сводку экстренных операций за неделю, Лариса Васильевна исчезнет. Но у той были немного иные планы и виды на заведующего.       Расположившись на диване с чашечкой кофе, Лариса демонстративно забросила ногу на ногу, максимально обнажая бедро. Кривицкий сел за рабочий стол и постарался не обращать внимание на происходящее, сосредоточившись на поиске отчета в ноуте. - Геннадий Ильич, а что вы делаете сегодня вечером? – в лоб спросила она у Кривицкого, облокотившись на подлокотник дивана и посмотрев на мужчину томным многозначительным взглядом.       От такой наглости Гена забыл, что искал и, немного ошарашенный вопросом, запинаясь, пролепетал: «Дежурю…», подумав, что дежурство он поставил себе к счастью, хотя и было оно вторым подряд. - Ну нельзя же столько работать, Геннадий Ильич! Рыжая обворожительно улыбнулась. Но почему-то от этой улыбки у Кривицкого взмокла спина. Он начал быстро прокручивать в голове варианты отступления, понимая, что чиновница только начала забрасывать удочки.       Допив кофе, Лариса продолжила его обольщать: «Когда-нибудь и отдыхать нужно. Почему бы не в моей компании? Может, сходим куда-нибудь? Я приглашаю». Она встала и приблизилась к столу заведующего. Опершись на рабочий стол, она наклонилась к Кривицкому, демонстрируя свое глубокое декольте. Её рыжие локоны коснулись лица Гены, который на мгновение забыл, как дышать. К счастью, в этот момент распечатанный листок со сводкой был выплюнут из чрева принтера, и Кривицкий, крутанувшись в кресле, отвернулся от Ларисы, пытаясь забрать распечатку, а заодно и перевести дух.       Молясь всем существующим богам, Гена думал только об одном: почему никто не ломится в его кабинет, как это обычно бывает. Почему никто не звонит и не приглашает его хоть в операционную, хоть в ординаторскую, хоть в ад, только подальше от этого кошмара.       Помощь пришла неожиданно и как нельзя кстати… в кабинет ворвалась Павлова и, заламывая руки, стала причитать, надеясь, что Кривицкий поймет ее игру. Он понял. Изо всех сил Геннадий старался не расколоться, но хотелось не просто смеяться, а ржать в голос, утирая слёзы, так нелепы были актерские потуги Ирины. Но он поддержал это театр абсурда. Он был благодарен ей за то, что она влетела в его кабинет и, вцепившись в рукав его халата, несла какую-то ахинею про больного, про операцию и кровопотерю. Она буквально тащила его к выходу, подальше от Ларисы. Ему ничего не оставалось, как извиниться перед министерской дамой и выскочить из кабинета.       Проскочив коридор, они оказались один на один в лифте. Они стояли так близко друг к другу. Ирина чувствовала его прерывистое теплое дыхание на своей коже. Он держал ее руку в своей, и у него был такой ВЗГЛЯД!       "Что с ним?" - подумала Ира. Он смотрел на нее с жалостью, мольбой, не отводя взгляда, хотя глаза были полны слёз… Кривицкий и слёзы? Это было что-то новенькое в его репертуаре.       Оказавшись в лифте, Гена ощутил родной запах волос. Голубая венка, пульсирующая на ее шеи, заставляла его желать эту женщину всё сильнее. Как бы он хотел обнять ее, прижать к себе, впиться в ее такие манящие губы долгим поцелуем, а там будь что будет. Но он не мог. Этого нельзя было делать ни при каких раскладах.       Гена почувствовал, как его глаза наполняются слезами бессилия и отчаяния. На лице Ирины было недоумение и замешательство.       Лифт дёрнулся и предательски замер. Кривицкий потерял равновесие и качнулся в сторону Ирины. Его губы впечатались в ее. Поцелуй был неизбежен. Он был нервным, неуверенным, но в тоже время таким сладостным, таким долгожданным для Гены и таким неожиданным, таким обезоруживающим для Ирины. Он длился всего какие-то секунды, но им показалось, что прошла целая вечность.       В двери лифта забарабанили, а они продолжали стоять. Ирина резко выдернула свою руку из его руки. Гена отстранился от неё и встал у противоположной стены. Дверь злосчастного лифта открылась. Ирина вышла, Гена же остался в лифте и поднялся на следующий этаж с вошедшими людьми.

***

      Поцелуй преследовал Геннадия Ильича, как юнца со взбесившимися гормонами. Он не мог думать ни о работе, ни о чем-либо ещё. Он думал только об Ирине и поцелуе.       Бред, какой бред… он давал себе слово держаться от Павловой подальше и не общаться с ней, насколько это возможно. Их пересечение было только по работе и ничего больше. Но работа была постоянной и практически без перерывов. На подсознательном уровне Кривицкий понимал, что он проводил с Ириной времени гораздо больше, чем даже когда они были вместе. Молчание - не выход было присутствие, тактильная чувствительность, взгляды, наконец.       Ох уж эти взгляды!.. Он чувствовал, Ирина постоянно наблюдает за ним, вероятно, пытаясь понять его мысли, поступки и предстоящие шаги. И всё же он не подпускал её к себе и сам старался держаться непробиваемым. Но как можно это сделать, когда его Егорова рядом? Плоть восставала, он обуздывал её лишь усилием воли и понимаем того, что это не спасёт ситуацию, а лишь её усугубит. Что даст ему близость с Ириной? Только горечь поражения, невозможность к возврату былых отношений и ненависть Ирины. Последнего он не желал ни при каких обстоятельствах. Отношения с женщиной были и без того сложные, и он не мог их контролировать из-за взрывного характера Ирины.       К тому же она продолжала влиять на коллектив и рабочую атмосферу внутри отделения. Она помогала Гене, возможно, даже не осознавая этого. Ведь коллектив явно был на её стороне. Павлова была у них в авторитете, и это был бесспорный факт.       Он сам однажды слышал, как на одно из его указаний коллеги отреагировали негативно. Но Павлова поставила все точки над «и», когда пригрозила выговорами за невыполнение и была крайне возмущена непрофессионализмом врачей. Что думала Ирина при этом? Чем руководствовалась, помогая ему?       Была ли это чисто профессиональная поддержка или какие-то личностные мотивы, Кривицкий не знал. Ирина продолжала оставаться для него загадкой, а времени её разгадать у него не было. Но противиться этой поддержке он не хотел и не мог. Она была для него важна. Присутствие Павловой делало его нахождение в Склифе мотивирующим.