Детективное агентство "Анна и её духи". История третья. Привет из прошлого.

Штольман недоуменно ходил по гостиной, вертя в руках монетку, найденную на каминной полке. — Ты говоришь, что этот дух ходит по пятам именно за Гастоном? — Да, Яша. Мне вчера было больно, я соображала не очень связно! Он ничего не говорит, только руки заламывает и летает из комнаты в комнату. И глядит на Гастона скорбно. Вот так. И Аня показала, как именно смотрит призрак на мальчика. Вышло жутковато. Яков представил, как за ним кто-то постоянно летает и провожает таким взглядом, и поёжился! Да уж! И что этому духу тут надо? После того, как Яков убедился, что все относительно живы и здоровы, что намечены основные этапы дальнейших мероприятий, его отпустило. Он вновь был готов искать, решать, защищать и действовать. — Аня, как ты думаешь, может, это дух старого Клавье? Того самого, который мальчишку воспитывал? Узнал, что ему опасность грозит и пришёл к тебе! Анна задумалась. — Нет, Яша, мне так не кажется. Клавье был трубочистом. Как я поняла со слов Гастона — человеком, любящим выпить и неряшливым. Дух же явно принадлежал к состоятельным людям. Он хорошо одет, булавка на галстуке с каким-то камнем. Давай-ка я его нарисую, ты на него сам посмотришь. Штольман сходил за карандашом и альбомом, в котором хранились Анины акварели. Женщина устроилась поудобнее, грифель ловко заскользил по чуть шероховатой поверхности. Яков любил смотреть, как она рисует. Жена его казалась погружённой в себя, но при этом чуть прищуренный её взгляд внимательно следил за объектом её художественного интереса, так что сразу становилось понятно — ни одна деталь не ускользнула от неё, и всё будет беспристрастно отражено на бумаге. В их сыскном деле этот Анин талант был очень полезен. Несколько движений кисти, и вот Штольман смотрит на портрет излишне полного усатого человека с сильными залысинами. Выдающийся вперёд живот упакован в дорогой сюртук, на руке золотая печатка. Так, за кольцо можно зацепиться. Нужно попросить Аню получше её рассмотреть. Итак, что мы имеем в итоге? Дух явно не бедного мужчины, судя по всему, из дворянского сословия, по пятам следует за мальчишкой — оборванцем, выросшим на улице. Интересно! — Он снова тут, — сказала Аня, следя за призраком, который выплыл из коридора и встал в углу. Из глаз его потекли слёзы. — Яша, Бог мой, он плачет! Анна взволнованно поднялась с места. — Кто вы? Как вам помочь? — с состраданием глядя на мужчину, спросила женщина. Яков вновь отметил, что для его жены нет никакой разницы, кто перед ней - мёртвый или живой. Помогать она была готова всем! Дух, вновь драматично заломив руки и указав в сторону коридора, где находилась комната Гастона, прошептал: «Беда. Не успел.» Несколько секунд он постоял, глядя на Анну, а потом исчез. — Яша, он говорит, что не успел что-то! И что беда какая-то с Гастоном! Яшенька, что будем делать? Аня явно опять растревожилась. Яков протянул руку и бережно прижал к себе, опасаясь сделать больно. — Не волнуйся, родная. Я вчера написал Полю и попросил прислать двух констеблей, чтобы круглосуточно дежурили у дома. Ты и Гастон либо будете рядом со мной и ни на шаг не отойдёте, либо дома — под присмотром полицейских. В больницу я тебя сам буду отвозить и там ждать! Не спорь, пожалуйста! Я не смогу спокойно жить при другом раскладе! Анна успокаивающе погладила его по щеке. — Яша, я и не думала спорить! Я всё понимаю! Не горячись! Никуда мы не денемся от тебя! Не играть на его нервах, жалеть его сердце и беречь их ребёнка! Заповеди нынешней Анны Штольман, которым она собиралась непреложно следовать! Яков недоверчиво посмотрел на свою жену! Так быстро и охотно согласилась! Женщина нежно смотрела на него. Штольман вдруг улыбнулся! Просто чудо какое-то, в её присутствии не хочется хмуриться или сердиться — так она на него действовала! — Хорошо, — благодушно проговорил Штольман. — Спасибо, я это очень ценю. Знаю, как тебе нелегко усидеть на месте. Знаю, что ты не терпишь насилия над своей волей. Поэтому дорожу ещё больше. Спасибо! Анна вдруг вывернулась у него из-под руки. Огромные и взволнованные её глаза оказались прямо перед ним. Деться от них никуда было нельзя. — Яша, а тебе спасибо за то, что ты меня понимаешь! За то, что просишь, хотя мог бы приказывать! Что тут прикажешь делать? Вновь сердце бухнуло, кровь разнесла по венам кружащие голову пузырьки радости, и Якову ничего не оставалось, кроме как её поцеловать. Гастон, который в этот момент зашёл в гостиную, подумал: " Да что ж такое-то! Ухожу — милуются! Прихожу — опять милуются! Сколько можно-то? Дел других нет, что ли?» Приехали полицейские. Штольман проинструктировал их, как действовать в сложившейся обстановке. Представил своих домашних. Предупредил Мари и мадам Агнес о том, что дом теперь под охраной. Гастону повелел одному никуда не ходить. Увидел, что мальчик готов найти лазейку в его словах, и строго-настрого приказал пообещать, что тот не будет рисковать понапрасну. Этим он очень подведёт его, Штольмана, и расстроит Анну. Ребёнок посмотрел на пристально смотрящего на него Якова и явно обеспокоенную женщину. Доставлять своей благодетельнице беспокойство он не желал. Конечно, он останется дома и займётся каллиграфией. За прошедший месяц они с Аней выучили уже все буквы. Теперь Гастон пытался складывать их в слоги и слова. Выходило пока скверно, но попыток он не оставлял. Зато почерк его улучшился, за что его казавшаяся ему неземной наставница хвалила его ежедневно. Он был рад стараться и каждый день переписывал из детской книжки длинные предложения на листы. Ровные строчки без клякс и помарок украшали бумагу. Гастон был горд. Анна улыбалась. Мальчик уже не спрашивал, зачем ему учиться читать и писать. Он обнаружил, что в одной из комнат все полки уставлены сотнями фолиантов. В каждом из них, как он выяснил, когда Анна однажды прочитала ему отрывок из очень интересного рассказа, хранятся целые неизведанные миры, которые только и ждут, чтобы их открыли и исследовали. И теперь что-то внутри него нестерпимо звало увидеть на желтоватых страницах не пляшущие поодиночке буквы, а все эти истории, которые так разжигали его любопытство. Яков и Анна уехали. Первым пунктом сегодняшнего маршрута значилось районное отделение полиции. Начальник его, месье Эжени, уже был предупреждён об их визите. Узнав о покушении, полицейский разволновался. Он привык к Штольманам и Гастону с его филёрской братией! На вверенной ему территории орудует неизвестный злоумышленник! Безобразие! Сейчас же усилить патрулирование улиц! Всех подозрительных — в участок! Список тех, кто соприкоснулся за всё время с уличными агентами, будет готов через пару часов и доставлен прямо к ним домой! Яков поблагодарил господина Эжени, и они с Аней отправились дальше. Поехали к Полю Мартену в центральное управление. По дороге Аня смотрела на профиль мужа и думала о том, как этот невероятный человек влияет на людей вокруг него. Давайте посчитаем. Она сама. Девушка из провинциального городка. Откровенно скажем, со странностями - в глазах окружающего её общества. Понимаемая только своим дядей. Принимаемая совсем немногими. Что же теперь? Рядом с ним она стала женщиной, которая не боится сама себя и людей вокруг, любимая и любящая, умеющая прощать и созидать, находящая поддержку во всех своих начинаниях. Гастон. Мальчик без дома, близких и цели в жизни. Сейчас он знает, чего он хочет, стремится стать лучше и учится видеть мир не в чёрном свете. Он сыт, пригрет и при деле. И всё благодаря Якову. Это он решил одним махом пустить его под их кров. Удивительно! Полицейские в участке, прислуга, соседи и клиенты, столкнувшись с невозмутимым Штольманом с железными принципами, пёсьей хваткой и добрым нутром, сначала настороженно приглядывались к нему, пытаясь разобраться, что это за человек такой. По прошествии некоторого времени они обнаруживали, что перед ними пережиток прошлого — мужчина, для которого постулаты морали не пустой звук. Ко всеобщему удивлению, эти постулаты Штольман не только пропагандировал, но и сам им следовал. Странный какой-то человек, ей-Богу! Такие уже не водятся в современном обществе. Ещё некоторое время спустя люди осознавали, что, общаясь с Яковом Платоновичем, они хотели ему соответствовать. Думать о мире чуть лучше, поступать благороднее, говорить сдержаннее и с достоинством. Так и происходило. Постепенно и неотвратимо. Анна смотрела на Штольмана и так его любила, что прямо сил не было! Вот не было и всё тут! Муж её несколько раз скосил на неё глаза, поджал губы на секунду и нервно поёрзал на сиденье. — Аня, перестать так смотреть! — прошипел он жене. — Почему? — откровенно забавляясь, спросила его невозможная женщина, ни на люмен не притушив взор. — Нас упекут в каталажку за нарушение общественного порядка и оскорбление чувств окружающих. — Это ещё почему? — Либо повнимательнее на тебя взглянут — а по твоим глазам всё видно, либо я не выдержу и на твой взгляд отвечу. А с выдержкой у меня нынче не ахти! -Как? Как ответишь? — вдруг очень серьёзно спросила Аня. И Штольман тоже одними глазами показал как. Его жена вдруг порывисто вздохнула, покраснела и потянулась к нему. Его мысленный ответ явно не оставил её равнодушной. Фиакр остановился. Анна разочарованно вздохнула, но, вдруг стрельнув по сторонам глазами, на секунду прижалась к мужу в коротком поцелуе, неожиданно укусив его за нижнюю губу. Хитро прищурилась и, нарушив уже все правила приличий, первой спустилась со ступенек. Штольман хватал ртом воздух. Одно — ладно уж, далеко не невинное — касание и всё, тело отказывается подчиняться и понимать, что он посреди людной улицы. Тело не хочет чинно подниматься в кабинет Поля Мартена, помощника префекта парижской полиции. Тело хочет, чтобы вместо фиакра они ехали на чём-нибудь с дверями и крышей, и ехали часа так три, что ли. Или, например, чтобы приехали они не на улицу Риволи, а к себе домой. И дома чтобы не было констеблей. Или Мари. Или мадам Агнес. Чтобы у всех в доме внезапно обнаружились неотложные уличные дела. Тогда до спальни можно не ждать. Эх! Как жаль, что тело никто слушать не будет! Яков, несколько придя в себя, спустился по ступенькам. Аня, ждала его около двери, абсолютно нескромно улыбаясь. Штольману снова пришлось напоминать телу, что голова здесь правит бал. Тело верило с трудом. Так, сосредоточимся на деле! Какие тут длинные пролёты! И какие у Ани, оказывается, завитки на затылке! Когда-то сослуживцы считали Штольмана человеком, умеющим отринуть внешнее и думать о сути! Видели бы они его сейчас! Наконец, кабинет Поля! Аня села у окна, дав, в конце концов, Якову передых и возможность сосредоточиться на главном. Вкратце описав товарищу ситуацию, Штольман поблагодарил за охрану для Гастона и, показав портрет, который нарисовала его жена, спросил: — Поль, необходимо навести справки об этом человеке. Я понимаю, что без имени или места жительства это сделать будет крайне трудно, но я прошу тебя - вдруг что-то прояснится! Помощник префекта внимательно посмотрел на изображение, медленно сложил листок и, взглянув на друга, сказал: — Наводить справки не понадобится. Я знаю этого господина. Это финансист Грегуар Потье. Неделю назад он умер.