Детективное агентство "Анна и её духи". История третья. Привет из прошлого.

Утро началось с записки от Поля Мартена. Когда посыльный принёс её, Штольман, Аня и Гастон как раз доедали завтрак. Мадам Агнес, которая теперь знала, что хозяйка в положении, очень обрадовалась, и стала готовить по утрам слойки со шпинатом и сыром, которые так полюбились мадам Штольман. Мари не менее радостно порхала по столовой: она любила детей и с нетерпением ждала появления малыша. Гастону пока ничего не сказали, поэтому он радовался просто так — от горячего шоколада и булочек с изюмом. Штольман прочитал записку. Ночью провели эксгумацию тела Грегуара Потье. Шум поднимать Поль не хотел, вскрытие делал надёжный доктор, который не проболтается. В крови обнаружили лошадиную дозу снотворного, а в носоглотке — красные шерстинки и лопнувшие сосуды. Следовательно, финансиста опоили, а после задушили чем-то красным. Он не сопротивлялся, внешних следов не было, вот врач, осматривающий умершего, ничего и не заподозрил. Помощник префекта просил Штольмана подъехать сегодня в обед к нему, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Ну что же, подъедем. Штольман приблизительно понимал, о чём хочет поговорить его друг. Дело выйдет громким, а Поль стремится избежать лишней огласки. Виданное ли дело - богатейший человек Франции убит в собственной постели! Скандал! Скандала господин Мартен не желает. Значит, он попросит Якова в частном порядке заняться расследованием и полномочия необходимые ему даст. Штольману это было на руку — легче получить все интересующие его сведения. Сейчас слишком многое его беспокоило. Главное, он не понимал, куда пропал мужчина в котелке. А когда не знаешь, откуда ждать беды, нервы начинают шалить. Аня с Гастоном устроились в гостиной, мальчик вновь пытался складывать буквы в слоги, а слоги в слова. Вновь выходило всё не так, ребёнок злился. И, если бы не бесконечное терпение его учительницы, ласковые слова и ободряющие жесты которой смиряли раздражение, он бы бросил всё сразу и перестал даже стараться. Яков в очередной раз подумал, что его жена имеет какую-то по-настоящему волшебную способность усмирять мужские злость и агрессию, увещевать их и дарить мир тем, кто живёт под её крышей. Анечка...Лучшее, что могло с ним случиться! Хотя, есть ещё их ребёнок! Но ведь и его подарила ему его жена! Не в силах убрать улыбку с губ, Штольман развернул портреты, нарисованные Аней. Добродушие сменилось сосредоточенностью. На него смотрели два совершенно разных человека. Всё в них было различно: происхождение, состояние, образование, образ жизни. Но связывал их семилетний мальчик, который сидел сейчас перед ним. Яков приблизительно понял, как всё когда-то произошло. Теперь нужно найти доказательства и обезопасить ребенка. Хотя, шут с ними — с доказательствами! Главное — сохранить Гастону жизнь. А в том, что ценой этого дела станет именно жизнь, Штольман не сомневался. Раздался оглушительный упоённый крик! Гастон смог сложить первое слово из букв! Яков подумал, что его снесёт потоком нескончаемого восторга, который изливался от прыгающего, бегающего вокруг стола и вопящего ребенка. Аня смеялась! Жаклин, которая до этого чинно спала под столом, проснулась и присоединилась к мальчику. Гостиная наполнилась непередаваемыми звуками детско-животного ликования. Штольман тоже не мог удержаться от смеха. Гастон схватил собаку, стал её целовать, они упали на пол. Образовавшаяся куча-мала оказалась прямо под ногами Петра Ивановича, который как раз входил в гостиную. Его тут же ввели в курс дела относительно феерии чувств в столь маленькой для этого комнате. Миронов тут же присоединил свои чаяния и восторги к всеобщему торжеству. За это его напоили чаем, во время которого дядюшка ругался на Аню и Штольмана, за то, что они сразу не оповестили его о происшествии на ярмарке. — Дядя, милый, не сердись! Всё уже хорошо! Рука не болит, плечо не повреждено! С малышом всё в порядке! Мы не хотели тебя беспокоить! — уговаривала племянница Петра Ивановича. Пошумев еще немного, мужчина успокоился шартрёзом, который принёс Штольман. Миронова оставили на ночь, чтобы он убедился, что всё хорошо. Штольман вышел во двор: Аня с Гастоном вернулись к учёбе, а ему захотелось глотнуть воздуха. Ему нравилось пространство перед домом. Слева от крыльца, чуть поодаль, виднелась их любимая беседка с поредевшими мальвами. Справа разлилось сине-фиолетовое море цинний, у каменной стены горели яркими макушками оранжевые канны. Вдруг Яков прищурился. На стену явно кто-то лез: за ней слышалось пыхтение и мелкие камешки сыпались вниз. «Интересно, куда констебли смотрят? Ротозеи!» Над каменной кромкой показалось узенькое личико девочки из агентурной сети. Держаться ей было явно трудновато. — Дяденька сыщик! Дяденька сыщик! — с усилием пропыхтела неожиданная посетительница, цепляясь за нагретые солнцем камешки. — Скажите своим бандюганам меня впустить! А то они не дают! Руки её вдруг заскользили, глаза расширились от испуга, и она стала сползать назад на землю. Штольман бросился вперёд, схватил девочку за шиворот и втащил её внутрь. Веса в ней, казалось, не было вовсе. — Марта! — раздался крик сзади, и перед Яковом материализовался Гастон, видевший всё в окно и прибежавший на помощь. Через пятнадцать минут Марта сидела на крыльце перед входной дверью. В одной руке у неё было яблоко, второй она ежеминутно поправляла свою кепку, которая была явно ей велика и постоянно сваливалась на глаза. Гастон сидел рядом, взволнованно на неё посматривая. Девочка пришла сказать, что пацаны обнаружили, что за их домом смотрят два странных типа. Совершенно незаметно, надо сказать, очень издали. Если бы ребята не ждали чего-то подобного, то и сами не обнаружили бы их. Близко к особняку не подходят, вот полицейские и не видят ничего. Штольман сжал зубы! Всё лучше и лучше! Кроме мужчины в котелке существуют еще люди, которые теперь угрожают его семейству! Ярость снова плеснула в жилы. Это была не та злость, которая лишала его разума, это было холодное неистовство, которое всегда мобилизовало все ресурсы внутри Якова, заставляя идти по следу без устали, изыскивая нестандартные решения и добиваясь победы. Не теряя ни секунды, он отправился в кабинет и, изложив все подробности, послал два письма своим филёрам, которых отобрал после приезда в Париж. Эти люди доказали свой профессионализм и результативность, поэтому Штольман был уверен, кто бы ни следил за его домом, к вечеру он будет обнаружен, пойман и доставлен к нему. Шутки кончились! Пугать своих домашних он никому не даст! Яков вернулся как раз вовремя. Марта всё рассказала и собиралась уходить. Анна вложила ей в руки узелок со всякой снедью. Гастон проводил её до ворот, долго что-то говоря ей и пожимая плечо. Закрыл за ней калитку. Немного постоял, смотря ей вслед, и вернулся в дом. Анна посмотрела на Штольмана и улыбнулась. — Видел? — растроганно спросила она. — Видел, — немного просветлев душой, усмехнулся Яков. Пообедав, отправились к Полю. Гастона Штольман решил взять с собой, потому что констеблям особенно не доверял. Перед поездкой проверил револьвер и осмотрел клинок в трости — теперь нужно быть наготове. До того, как сесть в фиакр, Яков изучил окрестности и попросил документы возницы — нельзя быть излишне осмотрительным в подобном положении. Когда добрались до места, помощник префекта проговорил всё то, что уже понял Штольман: дело громкое, нельзя допустить утечки, нужно расследовать тихо. Яков кивнул и согласился. Получив все нужные документы, Штольманы вместе с Гастоном поехали в особняк Грегуара Потье на улице де Ломбар. Дом впечатлил даже сыщиков, а Гастон и вовсе не мог закрыть рта. Трёхэтажное здание, изобилующее многочисленными архитектурными изысками, увитое плющом, с фонтанами перед входом так поразили ребенка, что он невольно придвинулся ближе к Якову и подумал, что тут ему явно не место. Куда ему сюда соваться! Позвонили. Открыл дворецкий в траурном облачении. Ответствовал, что хозяин дома скончался неделю назад, но сейчас здесь живут его племянники и муж покойной сестры. Штольман попросил доложить о них как о людях, ведущих официальное расследование в отношении смерти Грегуара Потье. Мажордом, ничем не показавший своего удивления, пригласил их войти и удалился к господам с докладом. Если перед домом Гастон был ошеломлён, то при виде холла просто впал в ступор. Золото, мрамор, зеркала в тяжёлых рамах и ряды картин просто раздавили его. Никогда он не видел такого великолепия! Сейчас его отсюда погонят, пусть он и со своими сыщиками сюда пожаловал. Мальчик пониже надвинул кепи и постарался спрятаться за спину Якова, сделавшись как можно менее заметным. Вернулся дворецкий. — Господа ожидают вас в гостиной! Пожалуйте за мной! Гастону казалось, что говоря это, этот прямой как палка, выражающий презрение мужик смотрел прямо на него, намекая, что ждут-то господа, ждут — да не всех. Мажордом развернулся, приглашая следовать за ним. Штольманы пошли вперёд. Гастон, опустив голову вниз, - за ними. Богатство вокруг давило на него, мешая дышать. «Зачем людям столько всего? Ведь тут не продыхнуть! Куда не ткнёшься — везде что-то стоит! И такое дорогое! Чуть повернёшься — сломаешь или разобьёшь всё! Как жить-то тогда?» Дошли до позолоченной двери в гостиную. Невозмутимый дворецкий попросил подождать и вошёл в комнату — доложить. Штольман и Анна немного осмотрелись. Яков видел, что Гастону тут не по себе, поэтому подошёл к нему поближе и ободряюще погладил по спине. Мальчик поднял на него несчастные глаза и, обведя взглядом всё вокруг, слегка пожал плечами. Штольман молча покивал головой, соглашаясь, что предметов вокруг многовато. Гастон, видя, что он не одинок в своём мнении, приободрился. Вдруг сзади вскрикнула Аня. Штольман обернулся. Его жена потрясённо рассматривала портрет в дальнем углу коридора. Подойдя поближе, Яков прочитал табличку на раме: «Грегуар Потье, старший сын Эдмона Потье, девять лет». С картины на них смотрела точная копия Гастона.