Детективное агентство "Анна и её духи". История третья. Привет из прошлого.

Немного придя в себя, Штольман понял, что действовать придётся быстро. Что-то такое он и подозревал, просто думал, что времени у него будет больше. В первый раз с момента происшествия Яков подумал, что то, что половина лица Гастона скрыта под ссадинами, это хорошо. — Аня, у тебя с собой пигмент для краски, который мы тебе купили пару дней назад? Обычно Аня забывала достать из сумочки всякие мелочи и очень удивлялась, находя их потом в самый неожиданный момент. — Да, кажется. Аня порылась рукой в ридикюле и вытащила плоскую коробочку. Штольман открыл её, притянул к себе Гастона и, мазнув зелёной краской по его носу и щеке, быстро заговорил: — Времени нет, поэтому слушаем и делаем всё быстро. Гастон, головы не поднимать! Это на всякий случай, — он показал на краску. — Останешься здесь, будешь ждать нас в углу, на глаза старайся никому не показываться. Понял? Мальчик кивнул. Он ничего не понимал, но Штольману верил как себе. Раз говорит, значит, так надо. — Аня, всё хорошо. Я потом всё объясню до конца. Ты понимаешь, что происходит? Анна, явно взволнованная, кивнула. Раскрылась дверь, появился дворецкий. Времени разговаривать не было, поэтому женщина взяла себя в руки и вернула на лицо доброжелательное выражение. — Это наш помощник, милейший. Он подождёт нас здесь. Не волнуйтесь, он никому не помешает, — спокойно сказал Штольман, Мажордом посмотрел на мальчика. Тот, отвернув голову, смотрел на портьеру в другом конце комнаты. — Разумеется, месье, — проронил мужчина. — Он может присесть на стул возле окна. Дворецкий, думающий про себя, что нужно будет проверить после ухода этого мальчишки, всё ли осталось на месте, распахнул перед посетителями дверь и доложил: — Месье и мадам Штольман. Поприветствовав друг друга, сыщики и обитатели дома уселись друг напротив друга. Яков объяснил ситуацию, говоря, что будет произведено расследование, и предоставил необходимые бумаги. Родственники покойного возмущались сверх меры. Заподозрить в смерти их дядюшки убийство! Какой абсурд! Он страдал от подагры, давления и нервов! Это и послужило причиной гибели! Больше всех выражал негодование Седрик Видаль, пожилой господин, который стоял за спинкой дивана, на котором сидели его дети. Казалось, своей напыщенной велеречивостью он хотел показать, что понятие убийства в целом вообще на свете белом не встречается, а уж убийство его дорогого шурина — это полная нелепица. Штольман усмехнулся про себя. Его профессия свидетельствовала совершенно об обратном: люди убивают друг друга направо и налево и за гораздо меньшее, чем вызывающе огромное состояние господина Потье. Он испытывал двойственное впечатление от людей перед ним. Как будто сладкий клубничный сироп налили сверху на горькую хину. Вроде выглядит неплохо, но на вкус — отвратительно. Тем более, зная теперь всю подноготную этого дела, мужчина понимал, что за господа сидят перед ним. Штольман быстро пресёк дальнейшее словоизлияние, предоставив заключение о вскрытии. Родственники были поражены. Яков, который уже знал, что искать и куда смотреть, сказал бы, что ошеломлены они не фактом убийства, а тем, что причины его так быстро обнаружились. Отринув внезапно резанувшие презрение и гадливость, Яков перешёл в наступление. Не дав им и минуты передышки, Штольман забрасывал их вопросами. Ответы, поначалу неуверенные, становились всё более чёткими и отрывистыми, Яков видел, что хозяев дома злит то, что спрашивает он не о том, что они предполагали, а о том, на что отвечать им бы не хотелось. Игнорируя откровенно нелюбезный тон, сыщик всё с такой же едва намеченной улыбкой и совершенно выводящей из себя безмятежностью продолжал допрос. В этот самый момент Гастон протёр всю обивку на стуле, который ему указали. Врожденное любопытство и непоседливость мешали ему долго оставаться на одном месте. Он не хотел нарушать приказ Штольмана, поэтому по сторонам не смотрел, головы не поднимал и теперь нестерпимо мучался ожиданием, вертясь на сиденье. Мальчик не успел увидеть портрет на стене, поэтому занять себя размышлениями о странном человеке, похожем на него, он не мог. Внезапно сбоку раздалось урчащее «Мявк?», и прямо перед Гастоном появился огромный огненно-рыжий пушистый шар на толстых ножках. Шар ткнулся мордой в коленки ребёнка и, приложившись всем боком к его ногам, почти столкнул его со стула. Гастон никогда таких больших котов не видел. Он сполз на пол и сел перед животным. Кот тоже сел, сложив похожий на метёлку для пыли хвост вокруг лап. — Привет, зверюга! — восхищённо проговорил мальчик. — Какой ты красивый! — Мря, — согласился кот и заурчал. Гастон протянул было руку, чтобы его погладить, как вдруг сверху раздался голос: — Ты его не трогай, мальчик! Это Мистигрис, покойного хозяина кот. Только его слушался, всех остальных дерёт да шипит как оглашенный! Мне вон руку чуть не отгрыз! Новые господа хотели было его выкинуть, да тоже не смогли. Он носился по комнате, всё разгромил, мадемуазель платье порвал, но не дался. Так что — не трогай, целей будешь! Гастон поднял голову, чтобы сказать, что на него кот не шипит. Горничная, которая стояла рядом, взвизгнула и отшатнулась! Божечки мой! Одна половина лица красная, вторая зеленью отливает! Рожа расцарапанная! Жуть какая! А вроде приличный дом! Хотя кто его знает, только три недели здесь служит! А ведь предыдущая горничная ушла отсюда да и не вернулась! Не так же просто! Ой, нечисто здесь что-то! Надо жалованье получить да и другое место подыскивать! Спотыкаясь, спиной вперёд, девушка дошла до стенки и, повернувшись, опрометью бросилась бежать. Гастон и Мистигрис непонимающе смотрели ей в след. — Чего это она? — недоуменно спросил мальчик. — Мя! — так же озадаченно ответил кот. В гостиной Анна старательно сдерживала смех и, смотря, как её муж задаёт вопросы, пыталась сделать так, чтобы горячее восхищение Штольманом не так явно проступало из её глаз. Он только один раз повернулся к ней за всё это время, поймал её взгляд, запнулся и, откашлявшись, продолжал громить войска неприятеля. А противник нес сокрушительные потери. Яков узнал всё то, что хотел на данном этапе и даже больше. Он сложит всю полученную информацию в ровные столбики позже. Сейчас же он делал то, за чем пришёл сюда — выбивал почву из-под ног этих лицемерных, двуличных, вызывающих брезгливость людей. Он не говорил этого прямым текстом, но вполне открыто дал им понять, что их замысел не остался для него тайной. Всё семейство Видаль под конец допроса метались между страхом полного разоблачения, злости на человека, которого они никак не ожидали встретить, и непониманием, как действовать дальше. Перед тем, как откланяться, Яков повернулся на пороге, придерживая дверь перед Аней. — Если вы пожелаете что-либо добавить к вашим показаниям, вы всегда сможете найти нас в Фонтене-о-Роз. Мы живём на улице Ришард. Штольман встретил взгляд младшего Видаля. По потрясению в его глазах, Яков понял, что попал в точку. Он знает про этот адрес! Ну что ж! Не разрывая зрительного контакта, Штольман улыбнулся. Леон вздрогнул. Боже, этому жуткому следователю всё известно! До сегодняшнего дня молодому человеку не приходило в голову, что «смотреть в глаза смерти» это вовсе не образное выражение! И вот, дожив до двадцати четырёх лет, он осознал за одно мгновение, что зря полез в это дело, и что расплата за него придёт, возможно, не от рук правосудия, а от этого показавшегося поначалу простоватым следователя. Он смог вздохнуть лишь после того, как дверь захлопнулась. В коридоре Штольман тоже заставил себя выдохнуть! Мерзкие, подлые лица, двуличные натуры! Улыбаться и держать камень за пазухой! Заблокировав эмоции, Яков подозвал Гастона. Тот постоянно оглядывался, будто потерял что. Не желая размышлять сейчас об этом, Штольман потянул свою жену и мальчика к выходу. Думалось сразу о многом. Яков отсеивал второстепенное, намечая последовательность действий. У двери Аня обернулась к нему. — Ты сильно злишься? — жалеючи его и Гастона, спросила она. — Я в бешенстве, — коротко ответил Штольман, распахнув позолоченный металл. На улице немного полегчало. Штольман попросил дворецкого вызвать экипаж. Теперь они стояли и ждали, пока он подъедет. Было время поразмышлять. Аня уже поняла, что Гастон — сын Грегуара Потье. «Конечно, дело снова упирается в деньги! Каким боком сюда вяжется старик Клавье? И, если Гастона хотят убить, значит, должно быть завещание. Нужно наведаться в адвокатскую контору. Яков, наверно, собрал из фактов почти всю историю. Вечером он всё расскажет! Бедный! Как его затрагивают подобные дела! Виду не подаёт, но ясно, что люди, способные на убийство ради денег, да еще и убийство ребенка, задевают саму суть его внутреннего устройства. Тяжело ему сейчас, нужно придумать что-то и отвлечь немного!» Подъехал экипаж. Яков помог подняться Ане, сел на сиденье сам и обнаружил, что Гастона рядом нет. В голове промелькнули десятки страшных картинок: узнали, похитили, стукнули по голове! Уже приподнявшись с места, Штольман с облегчением увидел, как дверь приоткрылась, и внутрь пролезли Гастон и кот. Нет, не так — Гастон и Кот! Он был воистину впечатляющих размеров. Мальчик посадил кота рядом с собой напротив Штольманов. Никто не произнёс ни слова. Животное, не мигая, смотрело прямо на Якова, глаза его отливали зелёным, оно периодически взмуркивало и щурилось. — Это Мистигрис! — объяснил Гастон. Штольман кивнул. Он по-прежнему ничего не говорил. — Это кот помершего хозяина. Никто к нему подойти не может — всех дерёт и орёт дурниной. Новых господ поцарапал, в руки не дался. Они его извести решили, только момента подходящего ждут! Так слуги говорят. Гастон замолчал. Штольман посмотрел на кота, потом на Аню. Кот переступил лапами, Аня погладила мужа по руке и улыбнулась. Гастон продолжил. — Меня он не тронул. Сам пришёл, ластится! Даже лизнуть пытался. И к карете за мной вышел, не отходит. Ну и вот. Мальчик умолк и погладил Мистигриса. Тот замурчал на весь экипаж, подталкивая головой ладонь ребёнка. Штольман, смотря на кота, но обращаясь к Ане, спросил: — Я так понимаю, у нас теперь ещё и кот? — Судя по всему, да! — азартно ответила его жена и широко улыбнулась.