Детективное агентство "Анна и её духи". История третья. Привет из прошлого.

Штольман смотрел на мужчин перед собой и разрывался между двух эмоций. С одной стороны он вновь пытался взять под контроль неуёмное бешенство, которое на этот раз не туманило мозг, а лишь давало мысли лучший разгон. С другой стороны он испытывал то же, что пару лет назад почувствовал в деле с мумией, когда в одном из коридоров, не ожидая, оказался облепленным многолетней паутиной: противно, грязно и не очистишься сразу. Пойманные филёрами и ими же настроенные на допрос соглядатаи пели как соловьи в погожий день. Седрик Видаль и его сын наняли их, чтобы избавиться от ряда лиц. Платили так, что злоумышленники согласились и молчать, и убрать столько людей, сколько потребуется. До этого банда занималась в основном воровством, но при таком раскладе решили, что потом и вовсе можно будет на несколько лет завязать. Поэтому сделали всё, как было приказано. Вначале поймали девку-горничную. Подловили её в переулке по дороге к лавке. Им сказали, что она в это время из дому выйдет. Поймали, на горло — удавку, и концы в воду. Тело до вечера спрятали, а ночью и правда — камешек привязали и в реку кинули. Потом стали мальца искать. Старый-то дурень сказал родственничкам своим, что завещание напишет на сына, которого в глаза не видал до сих пор. Вот дурак, ей-Богу! Они и взбеленились! Документ-то дома они не нашли, но кто его знает. Самое верное — мальчишку отыскать и прикончить. Тут Штольман поймал себя на том, что рука тянется во внутренний карман пиджака. Спокойнее! Нужно зафиксировать всё до конца, чтобы потом проще было дело закрыть! Ну, стали спрашивать, стало быть, про старика Клавье, папашу этой девки. Нашли, где он жил! Выяснили, что и вправду мальчик у него обитал. Старуха сказала, что да как, и что помер — уж год как — старый трубочист! А жилец его на улице обретается. Потихонечку — помаленечку нашли адрес сыщицкий. Там сложней - не подберешься. Стали следить. То он рядом с кем-то из домашних, то не углядишь — шасть и нет его! Дождались, пока на ярмарку все вышли, стали момент удобный ловить. Нашли. Бубен-то мальца и толкнул! Жаль, что баба эта ненормальная под колёса кинулась! Сейчас бы уже денежки считали и домой ехали! Штольман осознал самого себя, только когда Этьен Ежени встряхнул его пару раз, прижимая к стулу и крича ему в лицо: «Господин Штольман, успокойтесь!» Начальник отделения не ожидал, что этот всегда невозмутимый и безукоризненно вежливый мужчина способен на такую ярость. Он уже давно понял, что мадам Штольман и её мужа связывают сильные чувства: он был не дурак и видел, как они разговаривают или смотрят друг на друга. Просто ещё ни разу до этого, что бы ни произошло, какого бы вызывающего омерзение преступника они не ловили, сыщик не терял хладнокровия. Спусковым крючком оказалась безопасность его жены. Яков слегка покивал головой, говоря, что уже всё в порядке. Пелена спала, но чёрные круги ещё плыли перед глазами, и в висках билась кровь, отчего каждый толчок отдавался болью. Штольман посмотрел вниз — руки тоже отчего-то саднило. Странно, костяшки сбиты! Мужчина перевёл взгляд на преступников перед ним. У одного явно сломан нос, второй сплёвывает кровь на пол. Смотрят они на него с ненавистью и страхом одновременно. Яков поднялся со стула. Злоумышленники дёрнулись. Штольман достал платок и вытер руки. Допрос продолжился. Нужно было уточнить несколько деталей. Яков забеспокоился, когда понял, что мужчина в котелке еще на свободе. «Это лишнее! Дома полицейские и Пётр Иванович. Всё будет хорошо!» — уговаривал себя Яков. Но сердце не желало успокаиваться. «Я отсутствую чуть меньше часа! Ничего не произошло!» Один из преступников сказал вдруг, что всего их пятеро. Следили за домом они вдвоём, Бубен главный и ещё парочка на подхвате. Штольман не мог больше ждать, ему нужно удостовериться, что ничего не случилось. Он уже вышел на крыльцо, когда во дворе полицейского участка показалась Марта. — Дяденька сыщик! Стойте! У меня для вас записка! Срочная! Руки похолодели. Штольман выдохнул и развернул хрусткий лист. Боже мой! Аня! Куда ты полезла опять одна?! Яков понимал, что думала его жена не головой, а сердцем, действовала под влиянием инстинктов, но было от этого не легче! — Давно тебе это передали? — Нет, минут двадцать назад! — Марта очень гордилась, что её бабка научила её время определять! — Понятно! Штольман повернулся и увидел начальника участка! Отлично. — Направьте четверых констеблей в дом с жёлтыми ставнями по улице Беранже! Я еду туда прямо сейчас. Нужно задержать остаток банды! Яков поспешил к полицейской карете около входа. Марта бежала за ним! — Дяденька сыщик, вы не волнуйтесь! Гастон тоже записку прочитал и убежал! Он её спасёт! Штольман споткнулся. Час от часу не легче! Его домашние явно решили сегодня проверить крепость его сердечной мышцы и запас нервных клеток! Нельзя останавливаться! Только бы успеть! Не терять контроль! Дышать и думать! Яков примчался к нужной улице в пять минут, оставив коляску неподалёку — спугнуть злоумышленников никак нельзя. Действовать нужно быстро и чётко! Оценив обстановку, Штольман аккуратно обошёл ограду, нашёл сокрытое развесистыми ветвями ивы место и, подтянувшись, легко перепрыгнул через ограду. Прижавшись к стене дома, он услышал мужские голоса. Один что-то громко говорил, ещё один гоготал чуть поодаль. Где третий? Внезапно до него донёсся испуганный женский возглас! Аня! Ждать больше нельзя! Нужно идти внутрь!

***

В этот самый момент Анна стояла, прижавшись к стене спиной, и понимала, что совершила несусветную глупость. О чём она думала? Итогом её решений — «часто скоропалительных и не всегда обдуманных " пронеслось в голове — стало то, что она заперта в пустом доме один на один с двумя наводящими на неё ужас головорезами, не имея возможности даже самой вырваться, не говоря уже о том, чтобы помочь Гастону. Бумаги её не спасут — завещания у неё просто нет! Оставалось тянуть время. Слава Богу, что она написала Якову. Одно плохо — где Гастон, так и не понятно! Дверь распахнулась. Вошли двое. Первым шёл тот, который схватил Аню у входа и, убедившись, что при ней нет завещания — женщину опять передёрнуло при мысли о его потных руках — затолкал сюда и запер замок. Судя по крикам, доносившимся до Ани из коридора, он с подельниками обсуждал, что делать дальше. И вот — судя по всему, решение было принято. — Ну вот что, дамочка моя разлюбезная, шутки кончились! Завещание ты нам не принесла? Не принесла! Шуму, небось, наделала? Наделала! Наделала, я спрашиваю? Мужчина шагнул вперёд. В руке он держал нож. Аня дёрнулась и попыталась отступить ещё дальше. Второй головорез гаденько засмеялся. — Боишься? Правильно! Умная! Так что, подняла шум-то? Анна поняла, что это её шанс. — Нет, нет, что вы! Я…я так испугалась! Сразу сюда бросилась! Не успела! — быстро-быстро говорила женщина, умоляюще переводя взгляд с одного мужчины на другого и нервно теребя рукава платья. — Молоде-е-е-ц! Ну так что делать с тобой, краля разлюбезная? Давай-ка ты всё мне расскажешь! Кто и что знает, что делать думает! Аня закивала головой, не в силах вымолвить хоть что-то. — Так что теперь, мадам, мы будем разговаривать! Долго и упорно! Взгляд мужчины пополз по лицу Анны, задержался на груди и окончательно остановился на бёдрах. Мужчина растянул губы в улыбке. — Или такая красотка найдёт более убедительный способ меня уговорить? Вот тут Анне стало так страшно, что всё, что было до этого показалось весёлой прогулкой в парке. «Всё!» — пронеслось в голове. "Если что — то и жить незачем!" Внезапно из коридора послышался шорох и грохот, как будто что-то обвалилось. Мужчины обернулись. — Иди глянь, что там! — приказал подельнику тот, который разговаривал с пленницей. Сам он обернулся обратно к женщине и, склонив голову, поигрывал ножом в руке. Его сотоварищ ушёл в темноту коридора, а сам преступник двинулся вперёд. Аня вжалась в стену, лихорадочно думая, чем защищаться. Внезапно раздался хруст и нападающий, закатив глаза, рухнул на пол. Прямо за ним стоял Штольман с тростью в руках и смотрел на мужчину у его ног. Вроде дышит, а если и нет — то чёрт с ним — жалеть он не станет! Яков поднял взгляд на жену. Бледная до зелени, на ногах едва стоит, на лице дикое облегчение. — Жива? — коротко смог выдавить из себя Штольман. — Да, — просипела Аня. — Цела? — чуть спокойнее спросил Яков. — Да, — кивнула женщина. — Хорошо, — сказал Штольман. Зачем-то взял трость за самый низ, развернулся и со всего размаха опустил руку на того, кто подкрался сзади. Вновь что-то треснуло, и второй член банды рухнул на потёртые доски. Издали послышался шум, потом топот и, наконец, мужской вопль! — Извини меня, я сейчас вернусь! — совершенно по-светски извинился Штольман, как будто не он только что уложил двоих здоровенных головорезов за несколько минут. Яков развернулся и скрылся в темноте прохода. Ноги перестали её держать, и Анна сползла на пол по стенке. Боже мой! Никогда больше она носа из дому одна не высунет! Слава Богу, что с малышом всё в порядке! Хоть бы с Гастоном тоже ничего не случилось! И с Яшей! Вспоминая лицо Штольмана, Анна понимала, что его внешнее спокойствие — результат неимоверного нервного напряжения. «Опять я его напугала! Я не хотела, правда! Не в этот раз!». Силы её покинули, и женщина зарыдала, уткнув лицо в коленки. Штольман же шёл на звуки, раздающиеся из дальней комнаты. Кому-то явно было очень больно! Голос был не детский, поэтому Яков смог загнать беспокойство в самый дальний угол сознания. Каждый его шаг отстукивал в голове: «Жива. Цела». Штольман дошёл до помещения. Распахнул дверь. У стенки стонал и периодически завывал мужчина, держащийся за правую ступню. Рядом лежал окровавленный нож. Под ботинком раненого тоже натекла небольшая лужица. У противоположной стены скорчился Гастон. Он тяжело дышал, губы его дёргались. Он не отрывал взгляда от окровавленных рук неприятеля. Штанина его была задрана, а ножны пусты. «Опоздал» — подумал Штольман. - "На пять минут, но опоздал!"