После стольких лет

Почти две недели Софья провела в больнице, работая с психологом. Она объяснила девушке, что её отношения уже не станут такими же тёплыми, какими бы вокалистка хотела их видеть. Сомусева понимала, что ей нужно перестать зависеть от парня, перестать терпеть все его слова в её сторону, но, пока, была не готова уходить от Кирилла. Во взаимоотношениях с Алиной тоже оставалось слишком много неразрешённых вопросов. Психолог посоветовала сесть и серьёзно поговорить с ней, но рыжеволосая совершенно не хотела следовать её совету. Соня абсолютно не горела желанием как-то взаимодействовать с барабанщицей. За время своего отсутствия, единственное, что она получила от неё - сообщение в общей беседе: «Привет) Сонь, когда тебя выписывают? Ты в тур то едешь?». «Даже не спросила, что произошло и как дела, ей, как обычно, всё равно, наверняка, написала, потому что ребята попросили...», - подумала Сомусева, взглянув на уведомление и сухо ответила: «В четверг, смогу». Софья была почти полностью уверенна в том, розоволосая до сих пор считала себя её хорошей подругой, может, всё ещё могла бы обратиться к ней за советом или попросить помочь в какой-нибудь трудной ситуации. Казалось, она совершенно не видит или не хочет видеть, что их общение уже давно сошло на нет. Даже на сцене, на глазах сотен фанатов и фанаток, девушки почти не обнимаются, не подходят друг к другу, больше не посвящают друг другу песни, как это было раньше. Теперь место Сомусевой в жизни Алины занят Женя. Он даже пару раз в туре приезжал в другие города на концерты «Кис-Кис», дарил Олешевой большие букеты белых роз, целовал её, пока Соня стояла в стороне. Его присутствие ещё больше раздражало рыжеволосую. Нет, против Мильковского она ничего не имела. Он очень импонировал ей как человек: всегда был внимательным абсолютно ко всем, добрым, отзывчивым. Но когда он находился рядом с розоволосой они, будто, абстрагировались от всех и всего вокруг. Их пара всегда выглядела очень милой, они идеально дополняли друг друга. В отличии от пары Кирилла и Софьи. Парень постоянно пропадал в клубах с друзьями, выпивал там, а потом высказывал всё, что думал Соне. Девушка уже давно провела параллель между ним и её отцом. Тот же постоянный алкоголь, постоянные крики, ссоры, претензии, нежелание слушать. Кирилл, бывало, тоже поднимал на неё руку, но, в отличии от папы, рыжеволосой доставались только пощёчины. Однако, этого хватало. Сомусева не знала, сколько ещё сможет терпеть такое отношение к себе, но и терять Кирилла ей не хотелось. Иногда молодой человек делал ей приятные сюрпризы, водил на свидания в красивых местах: от ресторанов до карьеров с лазурной водой. Психолог назвала такие отношения абьюзивными. Возможно. Но подобные милые моменты никак не позволяли Соне упустить парня. ***** — Где ты? Почему ты опять не приехал, мы же договорились? — Да хватит меня контролировать, достала! - послышались пьяные крики из телефона. — Где ты? - снова повторила девушка. — В клубе с ребятами, какие проблемы?! — Никих, ты всего лишь обещал заехать сегодня ко мне, а сейчас ты снова бухаешь со своими друзьями! — Как же ты заебала! Я буду проводить время с кем хочу и где хочу! Тебя это совершенно не касается! Я не хочу больше выяснять отношения с тобой, мы расстаёмся! — Ненавижу тебя... - единственное, что смогла выдавить из себя вокалистка до того, как в телефоне вновь послышались короткие гудки. «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» - прокручивала снова и снова у себя в голове девушка, всё больше и больше убеждаясь в своих словам. Соня снова осталась. Теперь абсолютно одна. Всю жизнь она была никому не нужна: ни родителям, друзей у неё не было, ни одноклассникам, никому. Потом в её жизни появилась Алина - всегда внимательная, заботливая, милая и такая нужная. Она стала настоящим спасением для рыжеволосой. Барабанщица помогала ей справиться с истериками, всегда поддерживала. Затем появился и Кирилл. Их первая встреча была просто волшебной: музыкальный фестиваль на парковке большого торгового центра, любимые группы, пикник на траве под яркими лучами питерского солнца и выступление «Кис-Кис». Она потеряла всё, что когда-то имела. Теперь Соня - хрупкая беззащитная одинокая девочка, так нуждающаяся в поддержке Олешевой, которая её даже не замечает. Концерты проходили один за другим. Всё те же фанаты, отрывающиеся на танцполе, знающие все песни наизусть, иногда перепевавшие исполнителей, всё те же длинные дорогие, долгие перелёты, иногда выходные дома, где рыжеволосую никто не ждёт, всё те же гримёрки, где Сомусева сидела одна в углу, листая ленту инстаграма, пока остальная группа отмечала выступление алкоголем. — Чего грустишь? - спросил Жени, подсев к вокалистке после очередного отыгранного концерта, когда Софья, как обычно просматривала отметки фанатов в историях. — Что? Я не грущу, - ответила девушка, явно не ожидая этого вопроса. — Тогда чего сидишь тут одна, когда остальные веселятся. Пойдём — Просто сижу. Не хочется, спасибо, - улыбнулась она ему. В этот момент как раз подошла Алина, желавшая сделать фотографию у расписанной стены гримёрной. — Жень... Сонь, ты чего? - спросила розоволосая. — Вроде ничего, а что? - сухо спросила Сомусева, на самом деле без какого либо интереса по поводу того, что вызвало у Олешевой такой вопрос, скорее для того, чтобы её ответ не показался слишком грубым. — Мне показалось, что ты чем-то расстроена. — Нет, всё в порядке, правда. — Пойдём с нами тогда? — Я уже предложил, - подхватил парень. — Нет, спасибо. Не хочу пить, я тут посижу. — Уверенна, что всё в порядке? - ещё раз поинтересовалась барабанщица. «Да сколько можно?! Чего тебя вдруг так резко взволновало моё состояние, может нужно было об этом позаботиться несколько раньше?!» - подумала Софья, едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза после услышанного. Впервые за долгое время Алина поинтересовалась причиной нахождения в одиночестве у Сони. Однако, диалог быстро прекратился, потому что барабанщица изначально шла к Мильковскому, а не к подруге. Предсказуемо. — Да. В порядке, - пытаясь максимально сухо и кратко произнести ответила Сомусева. Когда Женя с Олешевой, наконец, отстали и ушли за новым стаканом крепкого алкоголя, Софья, сделав вид, что просто идёт в туалет, неспеша покинула помещение и, ускорив шаг, направилась к заветной двери. Закрыв её на щеколду, она медленно подошла к большому зеркалу и стала, не отводя глаз, всматриваться в него, как-будто пытаясь увидеть что-то, чего нельзя заметить с первого взгляда. Изображение перед девушкой стремительно расплывалось, оставляя лишь едва различимые отражения белой комнаты позади неё. Её руки упирались на холодную раковину. Она стояла не двигаясь, только капли слёз, одна за другой, капали из её глаз.