После стольких лет

Успокоившись и приведя себя в порядок Соня вернулась обратно в гримёрную, где, всё также, стоял пьяный смех уже нетрезвых ребят, совсем не заметивших отсутствия девушки. Через пару часов силы закончились у всех присутствующих. Кто-то заснул на уютных диванчиках, кто-то втыкал в телефон, потягивая сигарету, кто-нибудь пытался сыграть какую-то простую мелодию неслушающимися пальцами. Софья больше никуда не отходила из своего укромного уголка, когда, неожиданно, кто-то сел рядом с ней и развернулся к девушке в пол оборота. — Что происходит? Сомусева вздрогнула то ли от резко прервавшейся тишины вокруг неё, то ли от неожиданного вопроса, то ли от того, насколько знакомый и родной голос произнёс эти слова. — Что? - переспросила рыжеволосая. — Соня, что происходит? - уже более настойчиво повторил голос. — О чём ты? - всё ещё ничего не понимая происходящего, но и прекрасно представляя, что сейчас будет, спросила вокалистка, поднимая голову вверх. Перед ней было светлое лицо с ярко-голубыми глазами и множеством ярких веснушек, обрамленное розовыми прядями волос. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду. Что с тобой? Ты стала закрываться от всех, перестала подпускать даже мальчиков, не говоря уж обо мне. Ты всегда сидишь в одиночестве и прыгаешь на сцене одна. Что случилось? — Серьёзно? Что случилось? - в голосе Сони чувствовалось раздражение, а может даже злость, - Совсем нет никаких идей? Может быть то, что ты никого не замечаешь вокруг себя с появлением Жени? Может потому что нужно хоть иногда вспоминать о существовании других людей? Даже когда я была в больнице ты написала лишь ради приличия, и то, потому что я отсутствовала на репетиции, а дальше что? Снова забыла про меня? А ведь ты обещала никогда не оставлять меня, обещала всегда быть рядом. Ты могла бы ради приличия переодически интересоваться моими делами. Может, в таком случае, ты была бы в курсе всего происходящего в последнее время: того, что было с Кириллом, того, что мы расстались и того, почему. А что в итоге? Рыжей точилки и розовой мочалки больше нет. Есть только вокалистка и барабанщица группы «Кис-Кис». — Чт... Что? - по полным слёз глазам Олешевой было трудно определить, что именно она испытывала в этот момент. Она никогда не видела Софью в таком состоянии. Казалось, она сейчас вскочет с места, бросит любой, попавшийся на её глаза предмет в стену, а может и в Алину, а потом в истерике убежит в неизвестном направлении. — Я... Я не хочу тебя терять... — Надо было раньше подумать! - отрезала рыжеволосая. — Соня... Прости меня, прости, прости, прости... — Я сейчас не хочу разговаривать. — Хорошо, извини, только прости меня, пожалуйста. Сомусева встала со своего места и вышла из помещения, захватив с собой пачку сигарет. Обычно Софья не курит. Однако после всего, что навалилось на неё сейчас, это был хороший способ хоть немного успокоить себя и привести мысли в порядок. Алина так и осталась сидеть на том же мягком диване, не сдвинувшись с места. Слёзы, одна за другой, беспрерывно капали из её глаз на белую футболку, оставляя на ней мокрые пятна. — Алина! - Мильковский подбежал к девушке и занял место Софьи, - что случилось? — Не важно, я сейчас не хочу это обсуждать. Я как-нибудь сама, спасибо. — Всё будет хорошо, тише, тише, успокойся. — Всё в порядке, спасибо. Всё было уж точно не в порядке. До сегодняшнего дня Олешева не задумывалась об отношениях с Софьей, но сейчас она поняла: всё, сказанное девушкой было правдой. Алина, действительно, перестала обращать на неё внимания, не замечала, что у Сони что-то не так. Они всегда проводили время с Женей, а не как раньше - с Сомусевой. Мысли путались, а розоволосой не удавалось зацепиться хотя бы за одну из них. «Что мне делать?» - то и дело всплывал вопрос в голове барабанщицы, но ответ на него так и не был найден. Девушка решила, что поговорит с рыжеволосой, когда она будет к этому готова. Следующий день начался с предстоящей долгой дороги домой в Питер. Ребята ехали на большом автобусе. Последний ряд сидений был занят чемоданами с оборудованием, гитарами и личными вещами друзей, непоместившимися в багажник. На первых сидениях сидел Макс, за ним - Ваня, монтирующий что-то на ноутбуке, дальше - Кокос и Хмурый, после них - Алина, а дальше всех - Соня. Последняя почти всю дорогу спала, просыпаясь только ради горячего кофе и хотдога с заправки. Олешева постоянно переписывалась с кем-то, переодически снимала истории или просто залипала в телефоне. Юра с Серёжей тоже спали или, иногда, подсказывали что-то звукорежиссёру. В целом, дорога прошла довольно скучно. Ребята прибыли на место около часа-двух ночи. Они сразу же вызвали такси и разъехались по домам, пожелав друг другу спокойной ночи. Сомусева еле дошла до своей квартиры, пытаясь сдержать надвигающуюся истерику. Почти за сутки, проведённые в одном автобусе с барабанщицей, она успела обдумать свои дальнейшие действия. Рыжеволосая поняла, что, несмотря ни на что, Алина должна узнать о том, что испытывает вокалистка. Соня уже давно поняла, что не просто так тоскует по подруге. Она скучала не по ночёвкам, не по шуткам и приколам, а по тёплым объятиям и, даже если шуточным, поцелуям. Это, совершенно точно, была не попытка забыть предыдущие отношения. Софья никогда не задумывалась о том, что вернула бы Кирилла, несмотря на милые моменты, проведённые вместе. Его отношение к девушке, постоянные скандалы на ровном месте, пощёчины, всё это отталкивало Сомусеву от парня. Рыжеволосая была влюблена в Олешеву, но была большая проблема, то и дело встающая у неё на пути, когда та уже собралась с духом, чтобы обо всём рассказать Алине, - их союз с Женей. Соня опомнилась, когда сидела абсолютно обнажённая в белоснежной ванной под ледяными струями воды. Невыносимая боль внутри отвлекала от внешних раздражающих факторов. Рядом, на стеклянной полке, лежала ещё неразобранная дорожная косметичка, в которой, в самом дальнем углу, всегда находилась маленькая пластмассовая коробочка с острым серебристым лезвием от бритвенного станка. Красные дорожки крови стекали по белоснежной коже дрожащих рук девушки. В ту ночь в её личном дневнике в оранжевой обложке, спустя долгое время, появились новые записи: «Я вновь сорвалась. Но я уже не чувствую боли. Я больше ничего не чувствую». Девушка пыталась перекрыть моральную боль физической, но легче уже не становилось. Ледяная вода способствовала ещё большему ощущению полного одиночества в этом мире. Соня не хотела умирать. Вернее хотела, но была не готова сейчас принимать такое решение. Она не помнила, как выходила из ванной, как проснулась в кровати в своей комнате из-за резкого сигнала будильника. Впереди была долгая репетиция весь предстоящий день. Девушка проспала и уже не успевала позавтракать. Однако, она и не хотела есть, наверное, она, теперь, совсем ничего не хотела...