Однолюбы

      – Мам, я тебе гостинцы привезла, — Катя выложила ягоды малины и земляники из небольшой корзинки. — Тот самый таёжник — я тебе рассказывала — принёс. Я его попрошу — ещё принесёт, варенье на зиму наварим, — и она обняла мать. — Вы как тут без меня? Справляетесь?       – А чего мы не справимся? Тебя вырастила, человеком сделала, и его вырастим. Ты сама-то как там?       – Нормально. По Гришке и по тебе только скучаю. Мам, а давай я его с собой возьму? И ему интересно будет, да и тебе полегче?       – А если чего случится? Я же себе место не найду. Пусть немного подрастёт.       – Там есть кому за ним присмотреть, не убежит.       – Нет рано ещё ему, шесть лет всего. Ты там не встречала никого? — Тамара с надеждой посмотрела на дочь.       – Мам, мне некогда было, искать, расспрашивать. Мам, я ненадолго. Мне завтра надо назад, только по делам приехала, — сказала Катя, чтобы уйти от ответа.       Катя знала все переживания матери. Знала, что та ищет в этих краях и почему так хотела и рвалась сюда приехать. Не хотела она скрывать правду от неё, но и сказать боялась, боялась за мать, да и надо было почву подготовить и для того, кого она ищет.       – Мам, я пойду Гришку заберу и в магазин зайду. Я быстро, не скучай.       Катя забрав Гришу — своего сына — пошла домой.       – Тётя Катя, здравствуйте!       Катя обернулась:       – Ой, Миша, здравствуй. А ты ещё не уехал к деду?       – Нет, завтра собираюсь. Наверное, вместе с бабушкой. Она хотела его навестить. А это ваш сын? — и Миша, улыбнувшись, подмигнул маленькому мальчику, державшему за руку Катю. Тот улыбнулся Мише в ответ.       – Да, это мой сын Гриша. Гриша, что надо сказать?       – Здрасти, — чётко, улыбаясь, сказал Гриша. — А я — Гриша, — и он протянул руку Мише, он видел, что так делают все взрослые и решил себя тоже показать взрослым.       – Тётя Катя, а давайте я вам помогу, у вас сумки тяжёлые, мне не трудно.       – Ну, помоги. Я недалеко живу, — и она отдала Мише сумку.       Дойдя до дома, который был в пятиминутках ходьбы от того места, где она встретила Мишу, Катя вдруг предложила: – Миша, а ты сейчас не занят?       – Нет. А что?       – Может зайдёшь. Я же по образованию учитель биологии, у меня кое-какая литература есть, мне книги эти уже не нужны, а тебе пригодятся. Библиотека накопилась большая, а квартира маленькая, тесновато. Вот и поможешь мне место освободить.       – Ну, хорошо, книги мне нужны, в нашей библиотеки ничего полезного нет, мне сказали, что лучше репетитора найти, для поступления. А вам не жалко их отдавать? Если надо, я их потом верну, не переживайте.       – Я же не кому попало их отдаю. Свой человек. Слушай, ты всё равно мне помогаешь, вот я и буду тебе тоже помогать, если тебе очень надо, я готова быть для тебя репетитором.       – Да я, вообще-то, не против. Только у вас и так дел, наверное, и без меня полно? Я не буду вас отвлекать?       – Да что ты? Конечно не будешь. Будешь мне помогать, а в свободное время я тебе. Свободное время у меня всегда найдётся, пока в тайге находимся. Договорились?       Мишка, улыбнувшись, кивнул в ответ. Он и сам понимал, что репетитор нужен, но им с бабушкой, даже с помощью деда, его никак не потянуть. Поэтому он, естественно, был рад такому развитию событий и был очень благодарен Екатерине.       – Мама! Встречай гостей. Это Миша, — представила маме своего спутника Катя. — Он внучатый племянник того таёжника. А это моя мама, Тамара Кондратьевна.       – Здравствуйте. Михаил, — представился он.       – Очень приятно, Михаил. Приходите, попьёте с нами чайку или может вы покушаете с нами?

***

Григорию не спалось. И не голоса тайги или шум ветра не давали уснуть, нет. Сердце тревожило его. И это была не та боль, какая бывает от сердечных недугов, нет, это боль, которая идёт из самой глубины души и ударяет прямо в это самое сердце. Чем он мог унять эту боль? Разве есть от этого лекарство? Воспоминания проносились одно за другим, и всё никак не выходила из головы эта Катя. Как она напоминала ему о его утерянном счастье. Он так стремился навсегда уйти от прошлого подальше, начать другую жизнь, но вот снова всё, как прежде, снова нет покоя, снова открылась так и не излеченная душевная рана. Думал уйдёт, забудет, как прежде, когда накатывали воспоминания и начинало болеть сердце. Помогало раньше… А что же теперь? А почему теперь нет покоя? И тайга уже не помогает. Кое-как он всё-таки заснул, хотя спокойным этот сон назвать было нельзя.

***

      – Ба, а деда ещё нет, по-моему, – заходя к деду в дом сказал Мишка. — Значит, ещё в тайге.       – Ну, и ладно. Ой, — всплеснула рукам Валентина. — Вот что значит мужик-холостяк, не убрано, не постирано. Дня на два задержусь. Ты давай за водой сходи, ведра два принеси.       – Как придёшь, все сразу за водой посылают. Водопровод вам сюда провести надо, хотя бы меня эксплуатировать не будете.       – Иди давай, лентяй. Нет бы деду и бабушке помочь, он ещё как девка капризничает.       – Ба, а ты медведей не боишься? Придёт такой ночью, а ты на двор пойдёшь, чего делать будешь? — засмеялся Мишка.       – Иди ты, шутник, нашёл чего сказать. Иди лучше хоть чем-нибудь займись, не мешайся.       – Ну, Валентина, здравствуй. Чего, решила проведать или чего ещё стряслось? — спросил, заходя вечером в дом, Григорий.       – Ты сам-то, как пропал. Уж месяца два не видела. Волнуюсь всё-таки, не чужой. Ты что-то в тайгу-то зачастил. Сколько лет прошло, а всё маешься. Забыть пора уже.       – Забыть можно, только сердце не даёт. Ты только за этим пришла? Раны мне не бередить.       – Просто интересно. Мишка уже второй раз ко мне приезжает, так часто раньше не уходил. Значит, причина есть. Может скажешь? Самому же легче станет.       – Валя, давай ужинать. Я твоей стряпни давно не ел. Накормишь чем или нет? — уйдя от ответа спросил Григорий.       – Ладно. Зови Мишку, ужинать будем. Не хочешь говорить? Сам своё сердце травишь… И мне заодно, — упрекнула она брата.       – Что попусту рассказывать? Переливать из пустого в порожнее.       – Дед, а я в городе тётю Катю видел. У неё, оказывается, сын есть, шесть ему. Тоже Григорием зовут, — сказал деду Мишка поздно вечером, когда бабушка уснула.       – Григорий значит, — в задумчивости сказал дед.       – Ага. Я к ней ещё в гости ходил. Чаем меня угостили. Она мне книжек полезных дала, сама она учителем биологии несколько лет проработала и ещё она предложила стать репетитором у меня. Мне для поступления понадобится.       – Ну, что ж, хорошо. А ты чего спать не идёшь? Устал небось? Поздно уже, спать пора.       – А сам? Так хорошо — ночь, тихо, а ты спать.       – Ну, я тогда пойду. Сиди, коли хочется.       Ночью Григорий спал плохо. Всё ворочался. Сон опять никак не шёл, только к утру смог ненадолго уснуть.