Однолюбы

      – Мам, я поеду, ладно? Не скучайте, я на несколько дней и домой.       – Ты, дочка, поспрашивай. Может найдёшь, может кто знает про него?       – Мам, я постараюсь. Только ты не боишься? Как он отреагирует? Забудет ли?       – Знаю. Но не могу я. Мне хотя бы поговорить, всё высказать и самой спокойно, а там будь, что будет.       – Что вы не поделили в своё время? Все бы были счастливы, спокойны, не мучились.       – Кто теперь ответит, что не поделили? Горячие оба были.       – Горячие. Всю жизнь маешься. Ей поверила, а ему нет… Знала ведь, что врёт, а поверила. Сколько раз мне рассказывала? Только жизнь разрушала. Ладно, я пойду.       После того, как Катя ушла, Тамара долго смотрела в окно. Всю жизнь она себя корила. Столько лет прошло, а всё забыть не может. Кто знал, что человек может быть незаменимым. Не думала тогда, молодая, глупая. Что тогда ею двигало? Не знает до сих пор. Любила, а поверила какой-то вертихвостке, которой и он-то был не нужен, решила бывшему жениху отомстить. Сама не счастлива и его таким же сделала.       «Может всё-таки, найдёт его Катя. Выскажу ему всё, повинюсь. Обругает, не примет, не простит, страшно, но всё равно легче, чем неведенье», — думала она.

***

      Прежде чем вернуться на свою работу, Катя решила зайти к Григорию Петровичу и Мише.       – Здравствуйте, Григорий Петрович. А я к вам. Миша у вас? Я ему ещё книжки принесла.       – Здравствуйте, Катя. А Михаила пока нет. Бабушку — сестру мою — провожать пошёл. Навестить решила меня, с ним на два дня приезжала. Вернётся скоро. Может чайку хотите? У меня и обед найдётся, может хотите?       – Нет, спасибо. Я хотела вас попросить. Может вы посоветуете или чай какой дадите, соседке моей. Проболела, витаминов не хватает, давление низкое очень, врачи лекарств кучу прописали, а она не любительница, вот не знает, что делать. Может чего ей насобираете, поможете?       – Ну, что ж не помочь. Помогу. Соседке значит? — Григорий посмотрел внимательно на Катю.       – Да, соседке, — и Катя отвернулась к окну. — А я Мишу в городе видела. Книги ему дала, пригодятся на будущее.       – Да, он рассказывал. Сын, значит, у вас есть?       – Да. Григорий. Шесть лет ему.       – С мамой вашей живёт? И отца нет?       – Да. С мамой. И отца нет, и не было.       – Что же так? Парень ведь, мужчина рядом нужен.       – Так получилось. У вас ведь у самого тоже сестра одна дочь растила и внука сейчас растит? А могла, наверное, тоже семью создать?       – У внука Валентины, сестры моей, я есть, деда родного ему заменил, да что там говорить, можно сказать и отца. Сестра замужем была, муж на стройке погиб. Это сейчас техника безопасности разная, а тогда какая безопасность? Вот и осталось одна с дочкой маленькой. Избаловала девчонку, как же — сирота. Говорили ей: «Зачем так балуешь? Смотри, наплачешься». Не послушалась… Вот и выросла такая на вседозволенности. Гуляла да пила. Замуж в семнадцать лет выскочила, за пацана чуть постарше. Ну, какая это семья? Оба любители этого дела, — он щёлкнул по горлу, — оказались. Как сына родила, так матери его и сбагрила, а сама гулять дальше пошла. Через три года с мужем развелись, он вскоре и утонул. А племянница о сыне даже и не вспоминает, как и о матери. Небось и не помнит уж, была у неё мать или нет. Вот они моя семья. Может и создал бы свою, но, — и он развёл руками. — Что получилось, то получилось. Нам с сестрой сейчас Михаила в люди надо вывести. Слава Богу, человека из него нормального сделали, оступиться уже не должен.       – Значит, вы однолюбы, — тихо ответила Катя.       – Все мы, наверное, однолюбы. И вы, Катя, тоже однолюб. Значит, судьба у нас такая.       – Значит, судьба… У каждого она своя. Кому-то приходиться пройти испытания, а кому-то потом горько раскаиваться, за то, что свернула не туда, — Катя посмотрела как-то виновато на Григория.       – Сына-то в честь кого или просто? — отвернувшись к окну, спросил он, только, чтобы переменить тему.       – В честь. Мне пора Григорий Петрович. Вам спасибо за Мишу, помогает очень. Ничего, если я его ещё ненадолго от вас заберу?       – Ну, что же, если нужна его помощь, почему нет? Тайгу он знает, не заведёт куда не надо, ответственный, деловой. Берите, коль нужен. А потом, он сам себе хозяин, взрослый уж.       – Григорий, значит, — улыбаясь и глядя вслед Кате проговорил Григорий.       – Екатерина приходила, тебя спрашивала, книжки тебе принесла. Ты иди помоги, а мне в тайгу надо.       – Ты же только что оттуда и опять? — удивлённо спросил Мишка. — Как только тётя Катя приходит, так ты в тайгу уходишь… Я заметил это.       – Заметил он. Она меня просила соседке помочь. Я что, отказывать должен? Если у человека недомогание, надо помочь. Ты иди ей помоги, а я ненадолго, скоро вернусь. Иди давай.       – Дед, не нравиться мне это. Вы меня с бабкой за маленького всё считаете? Скрываете. Вы думаете, я понять ничего не могу? Что у вас происходит? Что вы от меня скрываете? — возмущался Мишка.       – Ничего мы не скрываем. Если мы с твоей бабушкой что-то делаем не так, как тебе хочется, значит, так считаем нужным. Станешь старше — сам всё поймёшь, а сейчас ты слишком горячий, возраст такой, чтобы переваривать многие вещи. Ты иди. Придёт время — всё узнаешь. А Катя тут не причём.       – Что у тебя, что у бабушки один ответ. Ладно, я пойду. Но я при своём останусь.       – Миша, погоди. Мне, потом, надо будет на день, на два в город съездить. Останешься у Алексея, я ему скажу. Ты, только, адрес дай, ну, Катин. Я её матери передам сбор.       Мишка написал на бумажке адрес Кати.       – Дед, а может я с тобой? Ну, что я буду у Алексея Игнатича. Я и здесь могу.       – Останешься у него. Я ему сообщу, — строго сказал дед.

***

      – Здравствуйте, тётя Катя. Вы меня искали? Мне дед передал, — с каким-то недоверием сказал Миша.       – Да, искала. Я к нему сегодня заходила.       – Он мне сказал. Он завтра в город собирается. На день или два. К вам хотел зайти, передать сбор какой-то. Я адрес ему дал. Вы не против?       – Нет, почему я должна быть против? — ответила побледневшая Катя, и чтобы Миша не заметил перемен в её лице, отвернулась от него, делая вид, что ищет какие-то бумаги на столе. — Мне и самой надо будет завтра доскочить до города. А ты где остановишься? Один будешь?       – Нет. Дед договорился — у Алексея Игнатьевича ночевать буду.       Вечером Катя поехала домой. Ей не хотелось, чтобы мать была одна, когда придёт Григорий Петрович.       Она спешила домой, уже позвонила матери, что ей срочно понадобилось приехать, по работе. Проходя по улице в задумчивости, чуть не задела идущую ей навстречу женщину.       – Ой, извините пожалуйста — сказала Катя. — Я просто задумалась.       Реакция женщины удивила её. Та пристально, с каким-то лёгким испугом и удивлением одновременно, смотрела на Катю.       – У вас всё в порядке? — спросила Катя с беспокойством       – Нет, всё в порядке, — как-то отстранённо ответила женщин, а всё ещё смотря на Катю.       Катя поспешила поскорее уйти от последней. Чуть отойдя, она оглянулась — женщина уже собираясь уходить, тоже оглянулась.       «Странная какая-то. Что она так на меня смотрела? — подумала Катя. — Может знала маму?»       Она была удивительно похожа на свою мать. Все всегда говорили, что Катя получилась точной копией Тамары в молодости. Катя и сама это замечала, глядя на фотографии молодой матери и свои.