Услышать пение ласточек

Я проснулась на следующее утро в своей постели от звонкого пения гондольера, который проплывал мимо. Его голос раздался так неожиданно, — как будто прямо над моей кроватью — что я вздрогнула и в ту же секунду забыла свой сон. Вышла на балкончик и с удовольствием потянулась, наслаждаясь теплыми лучами солнца, обнявшими плечи. Из коридора стали доноситься голоса. Я бы как обычно предположила, что кто-то закатил скандал, но скорее всего, это просто мирная итальянская беседа Франчески со своей тетей. Я выглянула из-за двери в тот момент, когда Антония вихрем пронеслась мимо, оставив только шлейф духов, и, хлопнув входной дверью с небрежным «ciao», исчезла. Франческа стояла в дверях своей комнаты, уперев руки в бока, и на лице её были написаны растерянность и крайнее возмущение. Значит, всё-таки скандал. — Просто не могу в это поверить! È insopportabile! И что мне с ней делать? Как будто весь мир крутится вокруг Антонии! Incubo! — Что произошло? — я улыбнулась. — Impossibile! — подруга раздраженно вернулась в свою комнату и рывком расправила постель, после чего так же резко открыла шкаф и стала перебирать вещи, откидывая их за спину. — Non ci credo! Знаешь что она сказала? Com'è odiosa! — Так и сказала? — я нарочито удивленно подняла брови. Франческа удивленно обернулась. — Что? Нет! Она сказала: «Сегодня мне понадобится твоя помощь в магазине». Ей понадобится моя помощь! Я сказала, что у меня другие планы, на что она заявила: «I piani possono aspettare», то есть «Планы могут подождать». Могут подождать? Они не должны ждать! Я сказала, что ты только приехала, и мне нужно показать тебе город, и ещё сходить в джелатерию, и не только. И знаешь, что она сказала? Ты знаешь, что она сказала? «Non è niente di che». Это значит... Как это по-английски... — Ничего страшного, Франческа, — только хотела отмахнуться я, но девушка прищелкнула пальцами. — «Ничего страшного»! Вот именно! Так она и сказала. Ничего страшного! Ничего страшного в том, что вместо того, чтобы веселиться и знакомить тебя с местными достопримечательностями, я должна идти в чертов магазин и помогать в нем своей сумасбродной тетушке. Сегодня, видишь ли, выходной день, и к полудню ожидается особый наплыв туристов. Антония иногда просто поражает меня своей наивностью. Можно подумать, толпы этих туристов сразу побегут в её магазин и будут умолять продать старое барахло, которое месяцами никому не нужно. И, конечно же, одна она с этим не справится. Questo è ridicolo! Почему ты смеешься? — Франческа хотела бы продолжить свою яростную тираду, но увидев мое хорошее настроение, ей не оставалось ничего, кроме того, чтобы тоже улыбнуться. — Не переживай, Фран. Всё в порядке, мы поможем Антонии, я совсем не против. А вечером начнем наши Венецианские приключения. — Но я не хотела терять время! Каждая минута на счету, каждая минута твоего пребывания здесь должна быть наполнена какими-то яркими событиями! В этом заключалась моя идея. — Франческа, ты надела футболку задом наперед, — я улыбнулась. — Знаешь, поработать в антикварном магазине в Венеции — это интересное событие, я бы от такого не отказалась. А ещё мы сможем переждать там туристический пик, и нам не придется толкаться в толпе слишком уж много. Подруга хотела возразить, но вместо этого только молча открывала и закрывала рот, не находя аргументов. И не дожидаясь их нахождения, я вернулась к себе в комнату, а девушка проследовала за мной, на ходу переодевая футболку. — Знаешь что? Это я придумываю плюсы в любой ситуации, ты только что отняла у меня мою работу, — она рассмеялась, всплеснув руками. От её раздражения не осталось и следа. За завтраком мы зашли в ближайшую пекарню. Пожилая женщина радостно поприветствовала Франческу. Та ответила парой фраз, и женщина за прилавком сразу же занялась заказом, напевая себе под нос. Помимо нас в небольшом помещении, залитом светом, расположились ещё две тихие завтракающие парочки. Франческа без особого интереса окинула их взглядом и вздохнула. Затем приняла из рук женщины два стаканчика кофе, а я взяла бумажный пакетик с теплой выпечкой. Мы разместились за крошечным столиком в углу, и девушка нетерпеливо потерла ладони: — Наконец-то! Ты уже в нетерпении? Ну же, признайся. — Признаюсь. — Итак, сейчас ты узнаешь, что тебя ждет на завтрак. Приготовься, это важный момент. Ведь я знакомлю тебя с итальянской кухней, — девушка с трепетом заглянула в бумажный пакет и вдохнула аромат, с удовольствием закрыв глаза. Затем, едва ли не дрожащими руками, она достала круассан, на что я подозрительно прищурилась. — Что-то мне подсказывает, что круассан — это фишка французов, а не итальянцев. — Что? Что ты сказала? Круассан? — Франческа быстро одернула руку, как раз в тот момент, когда я собиралась взять его. Девушка сделала большие глаза, полные ужаса. — Мио Дио, Боже мой, я этого не слышала. Он тоже этого не слышал... Лучше поскорее возьми свои слова назад, дорогуша. Это не круассан! Это корнетто! Вслушайся в это слово. Кор-нет-то... Звучит уже как... Opera d'arte — произведение искусства. А теперь можешь взять его. Попробуй скорее, и ты навсегда забудешь французский круассан, — девушка стала размахивать руками перед собой, чтобы избавиться от самого духа этого слова. Всё это казалось забавным, но несерьезным. Ровно до тех пор, пока я не откусила от кру... Корнетто. И — Бог ты мой — Франческа не преувеличила, назвав его произведением искусства. Это было самое настоящее «опера д’арте». Я даже закрыла глаза от удовольствия, и подруга тоже в восхищении качала головой. Теперь мне стало ясно, почему все посетители пекарни такие тихие. — Если ты разочарованно подумала, что на этом наслаждение закончено, то нет, магия продолжается. Внимание. Отложи в сторону воспоминание о прекрасном корнетто и сосредоточься. Перед тобой... Абрикосовый крапфен. — Крапфен? Звучит очень по-немецки, — я взяла слова обратно, встретившись взглядом с Франческой. — Нет-нет. Я хотела сказать совсем не то. Очень по-венициански, да. Перепутала буквы. И снова я едва не промычала от потрясающего вкуса очаровательного, нежного, мягкого пончика с абрикосовым джемом внутри. — Такое чувство, будто я только что вышла на контакт с Богом, — я закатила глаза, переняв манеру Франчески нахваливать еду как можно более оригинально. — Я знаю, милочка, я знаю. Благодаря крапфену мы с ним поддерживаем контакт каждое утро, — сквозь смех энергично закивала подруга. — Но и это ещё не всё! — Так я и думала! — Напоследок я оставила то, что выведет тебя на принципиально новый уровень существования, «сверхуровень», будь к этому готова. Это канноли! — Не может этого быть! — на наше громкое представление стали с подозрением и любопытством оглядываться остальные посетители. — Да! Я знаю, в это сложно поверить, но в мире существует нечто, что может сравниться с крапфени и даже, черт меня побери, корнетти! — Нет! — Да-да! Канноли. Только взгляни на это, и ты поймешь, о чем я говорю. Канноли — это идеальная хрустящая вафельная трубочка, покрытая тонким слоем темного шоколада, начиненная нежнейшим сыром рикотта и, конечно, яркой цедрой апельсина, и всё это создает идеальное сочетание текстур и... Вкусов, — она не успела договорить, как я уже блаженно облизывала пальцы после канноли. — Это было прекрасно. Я уже говорила, что итальянцы гениальные кулинары? Подруга рассмеялась, явно довольная собой. Чуть позже, на ходу допивая капучино, мы спешили по узким улочкам, на глазах заполняющихся туристами, к антикварной лавке «Антикита ди Антония». — Никто не верил, что Антония открыла эту лавку сама, — рассказывала девушка. — Все думали, что это всё дело рук её мужа, и что сама она бы ни за что не справилась. Но на самом деле, Антония справилась со всем сама, и Антонио не имеет к этому никакого отношения. Она всегда любила старинные и дорогие вещи, интересовалась антиквариатом, часто ходила в гости к людям, чтобы изучать какие-нибудь древние шкафы, кресла и картины. Она заводила знакомства с местными антикварами, проводила с ними много времени, наблюдала и всему училась. А потом один из её старых друзей, которому Антония помогла однажды найти недорогое жилье, что почти не возможно в Венеции, решил переехать в Пизу, и предложил ей свое помещение за небольшую плату. Так всё и началось. У Антонии прекрасный вкус, так что постепенно лавка стала пополняться действительно хорошими вещами. Дела пошли в гору, скоро она смогла полностью выкупить помещение, чтобы ни от кого не зависеть. Антонио никогда не позволял себе вмешиваться в её бизнес, потому что верил в неё с самого начала. Когда я думаю об этом, я чувствую, что моя вера в настоящую и счастливую любовь, полную взаимопонимания и взаимоуважения, начинает биться вновь. Колокольчик на двери прозвенел, когда мы вошли. Антония в ту же секунду выглянула из-за занавески и приветливо улыбнулась: — Eccoti qui! — Бонджорно! — улыбнулась я, помахав рукой. Возможность говорить эту единственную фразу на итальянском дарила мне какое-то невероятное удовольствие. — Вы как раз вовремя. Мне нужно с вами посоветоваться. Как вы считаете, куда лучше выставить французские фарфоровые блюдца, чтобы можно было сразу их заметить и восхититься? На оконной витрине их не увидят, люди будут проходить мимо, а заходя, непременно забудут. — У тебя же есть специальный стенд, в чем проблема? — пожала плечами Франческа. — Он занят чайным сервизом. Это два принципиально разных экспоната, и их нельзя совмещать. Должно быть два акцента. Сервиз прекрасно смотрится, осталось найти идеальное место для блюдец. — Тогда выстави их на комод. — Франческа, миа кара, как ты себе это представляешь? Громоздкий темный комод и изящные тоненькие блюдца из французского фарфора! È brutto! Questo è impensabile! Это изуродует весь магазин! — Антония, а как вы смотрите на то, чтобы освободить тот высокий кофейный столик от лампы и переместить его вот сюда, перед оконной витриной? На блюдца будет красиво падать свет, и это бросится в глаза при входе в магазин. Женщина прищурилась, представляя себе эту картину, а затем быстрыми шагами добралась до столика, как настоящая пантера, учуявшая жертву в кустах. Одним движением переместила его и оглядела критическим взглядом. После, не говоря ни слова, осторожно поставила на него подставку с тремя тонко расписанными блюдцами. — Что скажете? — она взглянула на нас, но потом с гордостью задрала подбородок, явно довольная результатом и уже не нуждающаяся в согласии. — Белиссимо! Ми пьяче. Мне очень нравится. — Это всё, что от нас было нужно? — с надеждой спросила Франческа, но тетя наградила её красноречивым взглядом, от которого девушка сразу пожалела, что открыла рот. Работы в самом деле было достаточно. Сначала мы помогали освободить пространство для двух грузчиков, выносящих тот самый черный комод. «Я не поверила своим ушам, когда пожилая немецкая парочка заявила, что покупает его. Честно говоря, я давно пожалела, что приобрела его когда-то, и просто не знала, куда деть. До сих пор не верится, что мне могло так повезти. Кому-то может понравиться это гигантское недоразумение!» — рассказывала Антония, подхватывая вазу, которая опасно зашаталась при неудачном повороте широкоплечего мужчины в униформе. — Бонджорно! — улыбнулась я бесшумно вошедшим покупателям. Женщина в деловом костюме отшатнулась при виде грузчика. — Прошу прощения, вы закрыты? — спросила она с английским акцентом. — Нет, мы просто осуществляем доставку для покупателей. Пожалуйста, проходите, Антония сейчас займется вами, — я жестом пригласила англичанку внутрь, а Франческа положила руку мне на плечо. — Отличная работа. Похоже, ты справляешься с этим лучше меня. Как только овладеешь итальянским, сможем работать у Антонии на полную ставку. — За канноли и корнетто, я надеюсь? — Такие вещи не нужно даже уточнять. Естественно, за канноли и корнетто. Думаешь, кто-то будет оценивать свою работу в деньгах? Наверное, какой-нибудь безумец, я таких ещё не встречала. После этого подруга должна была занести в базу данных информацию о недавно прибывших товарах, что совсем её не обрадовало. Антония разбиралась с коробками в кладовке, а я отряхивала товары от пыли старомодной метелкой из страусиных перьев. Я так увлеклась процессом, представляя себя экономкой в старинном замке, что не сразу услышала, как ко мне обращаются. — ...Хорошо? — я подняла глаза и увидела перед собой Антонию, которая внимательно смотрела на меня в ожидании ответа, держа в руках увесистую потрепанную книгу. — Хорошо, — я заулыбалась. — А что вы спросили? Женщина рассмеялась. — Я спросила, не могла бы ты вернуть её в книжную лавку? Я позаимствовала у них это издание ещё месяц назад и всё время забываю вернуть. Не хочу, чтобы меня сочли воровкой — это уже неприлично. Но они закрываются даже раньше, чем я! Может быть, ты сходишь к ним? — Хорошо, Антония, — я взяла книгу «Carillon del XVIII secolo». — Только я не знаю, о каком магазине вы говорите. — Это недалеко отсюда. Думаю, ты помнишь. Вчера мы были в овощной лавке Карло Винчини, а книжный магазин находится напротив. Нужно пройти вперед по улице, потом под арку, два поворота направо, по мосту через канал, и сразу его увидишь — «Libertà nel libro», а ниже будет подпись «книжный магазин». Я попыталась уложить в голове схему движения, одновременно вбивая в телефон название лавки. — Ты должно быть шутишь! — перед нами возникла Франческа, упирая руки в бока. — Эрика только вчера впервые оказалась в Венеции, а ты просишь её найти книжный магазин. В городе, в котором может заблудиться местный житель! Антония, так нельзя! Почему тебе именно сейчас понадобилось вернуть эту чертову книгу? — Франческа! — ахнула женщина и быстро залепетала на итальянском. Племянница стала отвечать, размахивая руками, и всё это могло бы продолжаться бесконечно, но я успела выскочить из магазинчика прежде, чем спор перерос в настоящий хаос. «Libertà nel libro»? Что ж, хорошо. Следуя указаниям Антонии, я неспешно пошла вперед по улице, рассматривая фасады зданий, старые потрескавшиеся стены с осыпающейся краской, окна с разноцветными ставнями. В одном из окон я встретила свое отражение: с любопытным взглядом и по-школьному прижатой к груди книгой. Тем не менее, я даже на секунду перехватила взгляд незнакомца, что шел позади меня, и улыбнулась, прежде чем продолжить путь. Меня восхищало всё, даже то, с какой непосредственностью венецианцы вывешивали на веревках свои вещи в переулках между домами. Я прошла под аркой, о которой меня предупреждала тетя, и, кажется, вспомнила наш вчерашний путь до забавного продавца овощей. Наконец, я стала с упоением рассматривать витрины всех магазинчиков, встречающихся мне на пути. Каждый казался уникальным, особенным, в каждом было нечто, что отличало его от всех других. И примерно на четвертой витрине мой взгляд случайно уцепился за нечто подозрительное в отражении. Я прошла дальше и в следующей обнаружила то же самое. А потом и в следующей, и вдруг мне стало не по себе — тот незнакомый молодой человек, чей взгляд я поймала ещё неподалеку от лавки Антонии, до сих пор шел точно за мной. Решив не волноваться прежде времени, я свернула направо, затем ещё раз, как мне и было сказано. Всё это время я боролась с желанием обернуться и проверить, следует ли незнакомец за мной до сих пор, но пришлось дождаться следующей витрины, в которую я заглянула с тревогой, и мое сердце подпрыгнуло в ту же секунду — он был точно за мной!