Услышать пение ласточек

Когда Франческа коснулась моего плеча, я вздрогнула, а девушка рассмеялась: — Сегодня Эрика каждые две минуты выходит на связь с вселенной и перестает получать сообщения с Земли. Прием-прием! Мы снова вызываем Эрику! Эрика, прием, как слышно? Я засмеялась. Мы раньше обычного собрались за столом на кухне. Джованни спрятался от нас, скрывшись за журналом о животных. В это время Антония хлопотала у плиты, звеня посудой, а вокруг неё вертелась Рената Пепе, во всем помогая. Даже Виноградинка Ува не сидела на месте и весело виляла хвостом, вертясь у наших ног. Создавалась такая суматоха, что становилось волнительно — нас за ужином сегодня посещает мистер президент? — Дай мне минуту, дорогая, одну минуту! — воскликнула Рената, скрываясь в дверном проеме, и Антония почти в панике закричала ей вслед: — Нет! Рената! Всё уже готово! — Сегодня какой-то праздник? — шепнула я. Франческа не сразу поняла причину моего вопроса, но затем рассмеялась: — Нет-нет, так выглядит обычный ужин с пастой. Она должна подаваться моментально, сразу после готовки, горячей. И с каждой минутой она теряет свою прелесть, поэтому все обязательно должны уже сидеть за столом, когда её накладывают в тарелки. — Non ci posso credere! Она уже убежала! — женщина рассержено уперла руки в бока. — Questa donna è irreparabile! Разве так можно? И в который раз она это делает? — Куда исчезла Рената? — Сейчас она принесет свой фирменный соус... — Франческа нетерпеливо простучала ритм по столу. — Его рецепт хранится в строжайшей тайне, но я подозреваю, что в нем есть что-то такое, что вызывает зависимость. — Это настораживает. Думаешь, я готова к такому? Я имею в виду, когда я вернусь в Бостон и не найду ничего подобного... У меня начнутся страшные ломки, и что тогда? — Ты вернешься в Италию! — подруга развела руками, просияв. — На это и рассчитан соус Ренаты, дорогая. Он собирает людей со всех концов планеты под одной крышей и делает всех счастливыми. — Ну наконец-то! — Антония всплеснула руками, на её лице снова просияла улыбка. Рената влетела в кухню с гигантской сковородой в руках, которая, могу поклясться, ещё шипела от жара. Она поместила туда всю пасту и стала с восхитительной ловкостью и легкостью «подбрасывать» её в своей сковороде. Антония скинула с себя фартук и взялась за зубчатые щипцы, которыми разложила спагетти всего за пару секунд. Одновременно с этим она успела отобрать у Джованни журнал и отложить в сторону и ответить на телефонный звонок, бросив короткое «Chiamami più tardi!». Когда все заняли свои места за столом, на секунду поселилось молчание, в которое было сложно поверить — неужели уже в самом деле можно приниматься за еду? Это было восхитительно, и невозможно было это не признать. Меня терзали муки совести за то, что я была совершенно не голодна. Мой мозг хотел съесть ещё, но мой желудок сопротивлялся, и это практически заставило меня паниковать. — Так как прошло то свидание, Рената? Пожилая женщина загадочно усмехнулась, отпивая из бокала белое вино. — Да, расскажи! Что это за синьор с почтового отделения? — Вы прекрасно помните Максимильяно Казали. Этот пожилой джентльмен давно проявлял знаки внимания, ещё с тех самых пор, как на Калле Нуова открыли новое почтовое отделение. — Тот самый, что оставлял под твоей дверью цветы? — Да-да, это он. Вы знаете, мне он всегда казался больше забавным, чем привлекательным, но он пригласил меня в Остерию Трефанти, один из лучших ресторанов, так что было невозможно отказать. — Остерия Трефанти? — Антония удивленно подняла брови. — С каких пор почтальоны могут позволить себе ужин в подобных местах? — О, дорогая, ты знаешь, сначала мне не было до этого никакого дела. Но знаешь ли ты, кем был дедушка Максимильяно? — за столом повисла интригующая тишина. — Маурицио ди Чеккарелли! — раз уж по столу прокатилась волна удивленных вздохов, я тоже приняла в ней участие, хотя и не имела ни малейшего понятия, кто это. — Если бы мой дедушка был Маурицио ди Чеккарелли, я бы точно не работала на почте, — усмехнулась Франческа. — Я бы вообще никогда и нигде не работала. Какой в этом смысл? — Мои милые, вы не представляете, с каким трепетом он рассказывал о том, как работа возвращает его к жизни. Какое это вдохновение для него, какое удовольствие — приветствовать людей, приносить им долгожданные письма и посылки, интересоваться делами... Я никогда не думала, что в этом забавном человеке найдется место для такой сентиментальности. У него большая семья и четверо внуков, но все они разъехались по разным городам и странам, и он остался в Венеции один. — Это так грустно! — О, да! Но он рассказывал очаровательные истории об их встречах. Должна признать, я давно не проводила время в компании мужчины с таким большим удовольствием. — Кругом одни влюбленные, — снова с улыбкой закатила глаза подруга, когда я стукнула её под столом коленкой. — Значит, ты не жалеешь, что дала синьору Казали шанс, — подвела итог Антония. — Конечно, нет. Я никогда не жалею о том, что даю кому-то шанс. За исключением, пожалуй... — Синьора Бочелли! — выкрикнула со смехом Франческа. Женщина отмахнулась: — Да-да, пожалуй, это был единственный раз, когда я подумала, что лучше было сразу ему отказать. Но синьор оказался столь навязчивым, что простоял ещё три дня под окнами, фальшиво распевая серенады. — На третий день соседи вежливо отправили его в музыкальную школу, учиться петь. — О, да. Боюсь, это было после того, как кто-то бросил в него помидором. — Но он не хотел сдаваться! — Это был крайне настойчивый мужчина. Кажется, с мексиканскими корнями. — Это многое объясняет. — А как насчет синьора Бьянко? — улыбнулась Антония. — Нет, мы не будем обсуждать почтенного синьора Бьянко. В конце концов, он сейчас семейный человек, и это было давно. Кстати, у него родилась чудесная внучка. — Кто бы мог подумать, правда? Жаль, что его семья никогда не узнает, как он пытался пробраться на твой балкон, а позже удирал от полиции и прыгнул в канал, чтобы скрыться от них! — Итальянские мужчины бывают весьма отчаянными, — с улыбкой пояснила для меня Рената. Она сделала глоток вина. — В любом случае, вчера вечером, когда Максимильяно предложил мне выйти за него замуж, я в очередной раз осознала, что замужество — это не для меня. Я моргнула. Над столом повисла пауза, в течение которой Рената продолжала невозмутимо пить вино. Даже Ува взволнованно проскулила от неожиданно нависшей тишины. Джованни, воспользовавшись моментом, незаметно ускользнул из-за стола, стащив с подоконника свой журнал. — Максимильяно... Что? — тихо пробормотала Франческа. — Сделал тебе предложение? — повторила Антония. — И ты молчала! Всё это время! Тетя вдруг залилась громким смехом. В комнату вернулось оживление и радостная суета, которую создавали лишь три итальянки, эмоционально перекрикиваясь в основном на итальянском с вкраплениями английских слов и восклицаний. — Девушки, девушки, мои дорогие, вы не даете мне сказать и слова! — рассмеялась низким голосом Рената. — Я не приняла его предложение. Я не хочу выходить замуж. Всеобщий восторг поутих, когда пришло осознание этой мысли. — Почему, Рената? Если Максимильяно такой приятный мужчина... — Конечно, си, черто, он очень приятен, и заботлив, и учтив, но я вдруг поняла, что совершенно не хочу связывать себя узами брака. Я сказала ему: «Максимильяно, я не хочу, чтобы ты любил меня лишь потому, что я твоя жена. Я не хочу, чтобы ты оставался со мной только потому, что я твоя жена. Я хочу, чтобы мы просто любили друг друга за то, кто мы есть». Брак, кольца, свадебные церемонии... Разве это имеет какое-то значение в моем возрасте? — женщина снова рассмеялась. — Может быть, ты всё ещё чувствуешь свою вину перед своим мужем? — Нет-нет, дорогая Антония. Я бесконечно уважаю и люблю моего почившего мужа, Аурелио, но знаю, что жизнь продолжается, и он бы желал для меня только счастья, я вовсе не испытываю вины. Разве я когда-то чувствовала себя виноватой? Вы же знаете меня! Но сейчас мы не в том возрасте, чтобы снова связывать себя чем-либо. Какой в этом смысл? Мы можем наслаждаться свободой, проживая совместной жизнью, не боясь ничего разрушить или потерять. Разве это не то, ради чего стоило состариться? — Что сказал на это синьор Казали? — Он молча выслушал меня, а потом подумал некоторое время и заказал нам ещё вина. — И это всё, что произошло? — удивленно подняла брови Франческа. — В общем, да. Или... — Рената задумчиво коснулась подбородка. — Нет. Кажется, мы договорились отпраздновать наш небрачный союз поездкой во Францию. Даже я не смогла удержаться и присоединилась к восторженному визгу. — Это значит, что вы решили быть вместе? — воскликнула Франческа. — Мы решили хорошо провести время вместе, — скромно отмахнулась Рената, хотя её глаза сверкали. Я знала, что всё это казалось волнительным и значимым и для неё тоже. — Вообще-то, для начала мы планируем совершить большое путешествие. Может быть, за это время выяснится, что мы совсем друг другу не подходим! — Это замечательно, Рената! — Антония заключила соседку в объятья. — Прими наши самые искренние и теплые поздравления. Перед сном Франческа заглянула ко мне в комнату: — Что ты делаешь? — она наклонила голову, заглядывая в блокнот. — Меня так поразила история Ренаты, что я решила записать её, чтобы не забыть. А потом в голову стали приходить другие воспоминания и мысли, возникшие за эту поездку, и я решила записать их тоже. — В последний раз я видела тебя за этим занятием, когда мы были в Майами. Ты пыталась делать заметки о наших приключениях, но не успевала. — Ты права. С тех пор я ничего не писала, кроме статей для журнала. Сейчас в моей голове возникает всё больше идей, и это вдохновляет. Думаю, мне была действительно необходима эта поездка. Франческа села на кровать рядом со мной, опустив голову на мое плечо. — Меня тоже тронула история Ренаты. Знаешь, раньше мне казалось, что жизнь должна сложиться лишь в один определенный момент, обычно в годы студенчества или сразу после университета. Есть какой-то короткий промежуток времени, когда ты можешь устроить всё. Запрыгнуть на приготовленный тебе судьбой плот и поплыть дальше по жизни уверенно, спокойно и счастливо. Но если ты упустишь этот плот, задержишься на берегу, пытаясь что-то просчитать, собраться с силами, или вообще решишь, что этот плот вовсе не твой — то так навсегда и останешься сидеть у воды. Одинокий, бессмысленный и никчемный. И больше у тебя никогда не будет шанса. Может быть, поэтому я всегда спешила запрыгнуть на любое судно, любой плот, куда угодно, в надежде, что это моё. Потом мне стало казаться, что я за своими ошибками упустила что-то действительно «своё». Будто мой плот уже ушел в путь, пока я сбегала с чужого корабля. И я до сих пор не знаю, что с этим делать. А сейчас я подумала, что, если всё совсем не так? И на самом деле жизнь может строиться и рушиться, и снова строиться много и много раз? Жизнь Ренаты совсем не похожа на путешествие плота по реке. И сейчас она встретила мужчину, отправляется с ним в путешествие, строит новые планы. Может быть, я ещё не всё упустила? Я обняла подругу за плечи: — Конечно, нет, Франческа! Твоя жизнь и есть большое приключение, и в этом её особенность. Даже если сейчас непонятно, для чего всё это было нужно, однажды ты посмотришь назад, и всё станет ясно. И ты скажешь спасибо всему, что происходило, плохому и хорошему. Потому что это всё сделало тебя собой и привело тебя в этот настоящий момент.