Услышать пение ласточек

Я продолжала смеяться, когда мы почти бежали по темным переулкам. Ночь была такой тихой и безветренной, будто вся Венеция погрузилась в сон. Я чувствовала себя в абсолютной безопасности, держа мужчину за руку, как будто делала это постоянно. — Куда мы идем? — я наклонила голову, рассматривая лицо Алессандро в свете ночных фонарей, когда мы замедлились, оказавшись снова на берегу канала, темные воды которого мелькали искрами в мягком серебряном свете луны. — Я не могу тебе рассказать. Ты должна будешь догадаться. Я заворожено смотрела на то, как колышется белоснежная юбка моего платья. — Это... Джелатерия? Должна предупредить, что я крайне сомневаюсь, смогу ли я в ближайшее время съесть ещё хоть что-то. Даже если это джелато... — я мечтательно вздохнула, вспомнив итальянское мороженое. Что ж, возможно, я бы смогла найти для него местечко. — Нет, это не джелатерия, — мужчина улыбнулся. — Боюсь, они сейчас закрыты. — Какой «твой» вкус джелато? Мне даже не понадобилось пояснять этот вопрос, как итальянец ответил: — Капучино. — О, — я удивленно подняла брови. — Это было первое из того, что я попробовала... Может быть, это и есть мое любимое джелато? Может быть, меня просто сбило с толку всё, что последовало после? — Что? Нет! О, нет, — он с притворным сокрушением приложил руку к груди. — Нет, это означает, что ты не нашла свое джелато! Эрика, это обязательно нужно исправить! Видишь ли, когда ты его попробуешь, ты точно будешь знать, что это оно. Не будет никаких сомнений! — Вас учат этому в школах? — я прищурилась. — Искать свое джелато? Нет. — Нет, — я улыбнулась. — Вы заучиваете специальные тексты для того, чтобы при случае выдавать их туристам? — Ах, это. Да. Это входит в обязательный курс подготовки настоящего итальянца. Видишь ли... Мы должны нести в мир эти знания, чтобы наставлять человечество на истинный путь. Чаще всего гастрономический, но не только, — он говорил это с непроницаемо серьезным лицом, но когда в его глазах на секунду мелькнула искра веселья, я в очередной раз рассмеялась. — Это звучит хорошо. Как предисловие к книге об Италии. Алессандро остановился. — Мы почти на месте. Поэтому я попрошу тебя закрыть глаза. Я выполнила просьбу без лишних шуток и подозрений, не задаваясь даже вопросом, почему я так легко готова была довериться этому человеку. Он встал за моей спиной, так близко, что его теплое дыхание вызывало волны мурашек. Руки осторожно легли мне на плечи, направляя вперед. — Сейчас будет небольшая ступенька, — проговорил он. Голос звучал особенно низко рядом с моим ухом, посылая ещё одну волну мурашек. — Теперь мы поворачиваем направо. Перешагиваем... Осторожней... Вот так. Сейчас закончится каменная кладка... — я ступила на мягкую траву. В следующую секунду меня окружил удивительный аромат — что-то, что невозможно описать, тонкое, едва уловимое и нежное, как крошечные льдинки, мгновенно таящие на ладони. Мы остановились. — Что ты чувствуешь? Слишком много, чтобы объяснить. Я не сказала этого вслух, а молодой человек отпустил мои плечи, без слов предлагая открыть глаза. Когда я это сделала, то ахнула: я со всех сторон была окружена кустами роз — нежно-розовых, белых, кремовых — я никогда не видела ничего подобного. Их мягкие лепестки казались хрупкими и чувствительными, но сами притягивали к себе осторожные прикосновения. Бутоны стали расплываться в моих глазах светлыми акварельными брызгами — я смахнула с ресниц подступившие чувства. Обернувшись к притихшему Алессандро, я едва прошептала, а возможно лишь произнесла губами: «Спасибо», а он невесомо убрал за ухо прядь моих волос. В ту же секунду я поняла, что никто и никогда не смотрел на меня так, как он смотрел на меня. И эта мысль прошла сквозь меня ещё одной волной. — Тебе холодно, — мужчина взглянул на мои плечи. — Мне совсем не холодно, — я улыбнулась, качая головой. Он приблизился, хотя мне и без того казалось, что между нами нет никакой дистанции. Или же её, напротив, было слишком много. Слишком много лишнего пространства, которое нужно было заполнить. Я закрыла глаза, и в следующий миг его губы коснулись моих — так медленно, так осторожно, что мое сердце едва выдерживало все эти чувства. Боже мой, боже мой, боже мой! Сколько это длилось? Бесконечность или пару мгновений? Недостаточно, недостаточно, недостаточно... Он провел кончиками пальцев по линии моего подбородка, после чего отстранился, и его взгляд был таким интенсивным, что я забыла как дышать. — Эрика, ты — лучшее, что случалось со мной, — сказал он, и я точно знала, что он действительно вкладывает в эти слова большой смысл. Я повторила контур его скулы и снова коснулась его губ, потому что теперь это было мое любимое место в мире. Его руки легли на мою талию. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я оглянулась по сторонам: — Где мы находимся? — это был сад во дворе большого трехэтажного дома с белыми стенами. — Мы проникли в чьи-то владения? Молодой человек окинул взглядом темные окна, колонны у входа, каменную дорожку, ведущую к большим дверям из темного дерева и оставшуюся открытой металлическую калитку в заборе. — Не совсем. Я знаю живущих здесь людей, так что они были бы не против, узнав, что в их сад заглянули гости. В окне на втором этаже загорелся свет. Я вздрогнула, и мы оба машинально пригнулись ниже, чтобы скрыться за розовыми кустами. — Да, это заметно, — рассмеялась я, потянув его за руку к выходу. Мы побежали прочь из чужого сада, не оглядываясь. Мне хотелось заблудиться в этих улицах, чтобы мы блуждали в лабиринте как можно дольше, но именно сейчас всё казалось знакомым, как будто я прожила в Венеции всю свою жизнь. Её дома, тихие каналы, бесшумно проплывающие ночные гондолы — всё будто разделяло мои чувства, скромно наблюдало за нами и таинственно улыбалось нам вслед. Мы остановились на одном из опустевших мостов и снова целовались, и мне казалось, что я могу взорваться от счастья. — Нужно возвращаться домой, — улыбнулась я, отклонившись назад. Алессандро смотрел на меня из-под своих длинных ресниц. — Иначе Франческа устроит проблемы нам обоим. — Возможно, мне удастся принять удар на себя, — он убрал прядь волос с моего лица. — Сразу видно, что ты не знаком с моей подругой. — Верно. Ренцо никогда не устраивал мне разборок. Возможно, он не заметил моего отсутствия. Никогда не знаешь наверняка, что у него на уме. Мы продолжили путь в сторону дома Вентурини. Я в очередной раз была рада тому, что мне не нужно следить за дорогой, и Алессандро знает лучше меня, куда идти. — Вы лучшие друзья, да? — Да. Насколько это возможно. Как ты могла заметить, это не самый открытый человек, с которым легко сблизиться, но мы друзья, это правда. — Я думала, это нехарактерно для итальянцев. Такое... Аристократическое поведение. — Аристократическое поведение? — Знаешь, строгий взгляд, немногословность, отточенные манеры... — Сразу видно, что ты не знакома с моим другом, — он с улыбкой повторил мою фразу. — Если бы ты увидела эту крошечную квартирку с протекающей крышей, в которой не нашлось места кухонному столу, ты бы забыла слово «аристократичность». Оно явно не относится ни к одному из нас. — Учитель истории — довольно аристократичная профессия, — я покачала головой, а Алессандро скептически поднял бровь. — Было бы неплохо, если бы когда-то моя семья считала так же, — он невесело улыбнулся, но быстро перевел тему. — Итак. Джелато, — это всегда хорошее начало беседы, подумала я. — Мы должны найти твое джелато. — Мистер детектив, вы готовы взяться за это непростое дело? — Почту за честь, синьорина. На кухне в доме Франчески горел свет, но никаких силуэтов не было видно. Я стояла, положив голову на плечо Алессандро. Его руки тепло гладили меня по спине, как будто он делал это всегда, всю мою жизнь. — Нужно идти, — хотя не хотела уходить. Вообще-то, я могла бы стоять здесь сколько угодно. Неужели нам действительно нужно попрощаться? Неужели мы просто не можем... Остаться здесь? — Хорошо, — но он продолжал обнимать меня. — Правда, уже пора. — Ладно, — я слышала улыбку в его голосе. Я со смехом отклонилась назад и, оставив на его губах быстрый поцелуй, выскользнула из рук итальянца. Обернувшись у самой двери, я заметила, что он продолжает смотреть мне вслед. — Спокойной ночи, Алессандро, — я оперлась спиной о дверь. — Приятных снов, Эрика из Бостона. На кухне никого не оказалось. Франческа без задних ног спала в своей кровати. Точнее на ней, не найдя силы даже снять с себя свое коралловое платье. Мне же казалось, что я бы могла забраться на Эверест, выиграть конкурс бальных танцев, получить медаль на Олимпийских играх по бегу с препятствиями, что угодно этой волшебной ночью. Когда я забралась в постель, то думала только о том, чтобы скорее наступило утро.