Услышать пение ласточек

Следующее утро мы снова завтракали вместе. Я учила тетю Антонию готовить американские оладьи, хотя ей всё равно удалось сделать их итальянскими, изменив рецептуру на свое усмотрение. Я с удовольствием признала, что получилось чудесно. — Только посмотрите, как любовь преображает людей, — Антония с улыбкой проводила меня взглядом, когда я поставила тарелку с оладьями на стол и прошла к своему месту, напевая под нос песню. Я улыбнулась ей в ответ. Вчера вечером я нашла в кармане своих джинсов записку с адресом и временем нашей следующей встречи. Я не имела ни малейшего понятия, что это за место, и мне было абсолютно всё равно. Я то и дело поглядывала на часы, отсчитывая, сколько осталось до того момента, когда мы увидимся снова, и одновременно не могла поверить в то, что я делаю это, как маленький ребенок. Как и всегда, тетя ушла на работу раньше. Когда мы с Франческой пришли к ней в антикварную лавку, то сразу принялись за дело. Подруга беседовала с пожилым мужчиной в соломенной шляпе-канотье, а я протирала большое зеркало в золоченой раме неподалеку от прилавка. Выполнив это задание, я задержала взгляд на своем отражении: сегодня я без лишних уговоров сама надела платье. Ясный взгляд и улыбка — так мало нужно, чтобы почувствовать себя самой красивой. Я снова коснулась крошечной ласточки на своей шее. Она казалось совсем невесомой, так что я даже не ощущала украшение на себе. — Какая тонкая работа, — раздался голос Антонии за моей спиной. Я встретила её заинтересованный взгляд в отражении. Как раз в это время её клиент с довольной улыбкой покидал магазин со старой полароидной камерой. — Это подарок Алессандро? — повернулась к нам Франческа. Я кивнула. — Надо же! Выглядит очень дорого. — Я тоже так подумала, но это просто бижутерия. Антония озадаченно свела брови, отложив в сторону журнал проданных товаров. Она надела крошечные очки на переносицу и подошла ближе, чтобы рассмотреть подвеску. Я с улыбкой наблюдала за её сосредоточенным лицом. Если уж и тете показалось, что это дорогое украшение... — О, нет, дорогая, это вовсе не бижутерия. Это работа Сальваторе Сансет. Белое золото. Такая подвеска с цепочкой стоит не меньше девятисот евро. — Что? — я отшатнулась в сторону. — Это какая-то ошибка. Оно не может быть настоящим. — Взгляни. Здесь указана проба. Чудесная работа... Настоящее произведение искусства. Я не думала, что этот молодой человек богат. Я не могла поверить своим глазам. — Он не богат. Он учитель истории из Флоренции... — пробормотала я. — И снимает здесь крошечную квартирку с протекающей крышей вместе со своим старым другом. — Откуда у него могло появиться такое сокровище? — Антония выглядела не менее удивленной. Они с Франческой переглянулись. — Не понимаю, — я сняла с себя украшение. — Должно быть, это какая-то ошибка. Нужно всё выяснить. Алессандро не отвечал на телефонные звонки, и это не помогало избавиться от новых мыслей и воспоминаний, которые то и дело приходили в мою голову. — Ты же не думаешь, что он украл это украшение? — прошептала Франческа, когда Антония занялась новым клиентом, и мы остались наедине на старом диване в углу помещения. — Я не знаю, — я нервно кусала костяшку пальца. Но как ещё можно объяснить появление такого сокровища в руках простого учителя истории, который не может позволить себе лишний пиджак? Может быть, исчезновение прошлой подвески не такое уж таинственное? Может быть, Алессандро пригласил меня на то свидание потому, что хотел его заполучить? Может быть, он не думал, что всё зайдет так далеко? А теперь решил принести извинения подобным образом? Его бегающий взгляд, его проворные движения и незаметные подкладывания записок, сначала в книгу, затем в карман джинсов, проникновение в чужой сад... Всё это вдруг обретало новый смысл. — Давай сходим в книжный магазин, где он работает, и всё выясним? Тетя Антония не возражала. Она с беспокойством посмотрела на мое не менее обеспокоенное лицо и пожелала удачи. Неужели я не почувствовала бы что-то неладное, связываясь с нехорошим человеком? Неужели я бы не заметила хоть каких-нибудь тревожных звоночков? Совсем ничего? Может быть, я рано начинаю беспокоиться. Сейчас всему найдется объяснение. Но он избегал личных вопросов. Он уже знал обо мне так много, ещё когда мы встретились в книжном магазине... — Эрика, не строй теории раньше времени, — прервала поток моих мыслей Франческа, взяв меня за руку. — Мы сейчас всё выясним, и ты будешь жалеть о том, что напридумывала что-то невероятное. — Девятьсот евро, Фран. В моем кармане. — Я знаю, это безумие. Но этому должно быть какое-то объяснение. Может быть, он спас жизнь какому-нибудь богатому ювелиру, и тот сделал ему такой подарок в знак благодарности? А Алессандро решил подарить его тебе. Сейчас мы всё и выясним, — девушка толкнула дверь «Libertà nel libro». За столом сидел мужчина с темными взъерошенными волосами и родинкой прямо над губой. Он поднял голову и с улыбкой поприветствовал нас, после чего собирался вернуться к своим бумагам. — Дмитрий, Алессандро не работает сегодня? — спросила Франческа. Продавец удивленно поднял брови. — Кто? — Алессандро. — У меня не работает никакой Алессандро. Мы с Франческой коротко переглянулись. Узел в моем животе стал затягиваться. — Он работал здесь, по крайней мере несколько дней назад. Мы брали у него книги, — настаивала Франческа. — Он представился Алессандро. — Я прекрасно знаю всех, кто работал и работает на меня, — покачал головой Дмитрий. — Этим летом я принял только одного парня, Ренцо. Недавно он сообщил, что собирается уволиться, и я был вне себя от ярости! Посреди сезона! Я не собирался проводить здесь всё свое лето. — Ренцо? — нахмурилась я. — Так его зовут? — Да, Ренцо из Флоренции. Я ещё подумал, что это здорово звучит. Тот ещё пройдоха. Никогда не доверял флорентинцам. Не зря говорят, что они хитрые малые и вечно проворачивают свои делишки. Дмитрий не стал пояснять, что значит «свои делишки», и в этом не было необходимости. Человека, которого я называла Алессандро, на самом деле зовут Ренцо? Они со своим другом поменялись именами? Зачем им это нужно? — Дмитрий, если ты всё знаешь о своих работниках, то наверняка знаешь, где этот Ренцо остановился, правда? — сказала Франческа. Я взглянула на неё, но взгляд девушки оставался спокойным. Владелец книжного магазина смутился. — Да, но я не могу раздавать личную информацию всем встречным... Что-то случилось? Он что-то натворил, и теперь вы пытаетесь его найти? — Не переживай, Дмитрий, он никогда не узнает, откуда у нас его адрес, правда. Он бы и сам дал нам его, если бы знал, что мы его ищем! Мы просто беспокоимся за него, он не отвечает на телефонные звонки. Это действительно важно! Мужчина неуверенно взъерошил волосы, раздумывая. — Вы можете не говорить адрес целиком, — предложила я. — Если вы подскажете название улицы, этого будет достаточно. Дмитрий взглянул на меня. Может быть, он увидел в моих глазах что-то очень печальное или что-то, вызывающее доверие, потому что он выпрямился и назвал адрес целиком. — Теперь мы заявимся к нему домой? Я не уверена, как начать этот диалог, — пробормотала я, когда мы с Франческой оказались на улице. Подруга тут же повела меня в нужном направлении. — Для начала стоит узнать, как его зовут, — хмуро проговорила девушка. Шансов на красивую историю о спасении чьей-то жизни оставалось всё меньше, и теперь мы обе это понимали. Стоя в подъезде старого дома, я, закрыв глаза, думала о том, что скажу, открыв дверь. Мое сердце стучало так сильно, что отдавалось эхом в голове. Я не должна переживать раньше времени. Когда дверь открылась, передо мной стоял Ренцо. Тот парень, с которым мы познакомились на рынке пару дней назад. Он не выглядел удивленным при виде меня. Молодой человек неподвижным взглядом уставился в мое лицо, а затем молча отступил в сторону, приглашая войти. Я осталась на пороге, стараясь не смотреть на кухню или теперь собранный диван. Квартира была настолько маленькой, что, едва оказавшись внутри, можно было сразу понять — Алессандро здесь нет. — Как тебя зовут? — спросила я сходу. Итальянец приложил руку к груди. — Ренцо, — значит, он что-то понимал по-английски. — Это твое настоящее имя? Тот кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, как будто подобные диалоги случались с ним каждый день. Может быть, он сразу догадался о причине моего появления. Знал, что рано или поздно это произойдет. — Ты — флорентинец, — подала голос Франческа. Это был не вопрос, а утверждение, как будто она и без лишних подтверждений видела это на лице молодого человека. Ренцо снова кивнул. — Это ты работаешь в «Libertà nel libro», — наконец, поняла я. — Да. — А Алессандро... Ренцо сказал несколько фраз на итальянском, и Франческа перевела: — Алессандро оказывал ему помощь в тот день, когда вы познакомились. Я думала, что это прояснит ситуацию, но спокойнее мне не становилось. — Он не учитель истории. — Си, синьорина. Учитель истории, — снова кивнул итальянец. Я достала из кармана украшение, и Ренцо вгляделся в него, не касаясь. Уголки его губ чуть дрогнули, но не успели превратиться в полноценную улыбку. Он поднял ладони и снова заговорил на итальянском. — Он говорит, что не может рассказать, и ты должна спросить Алессандро. Стало ли мне легче от того, что я узнала? Нет. Я вернула украшение в карман платья и шагнула к выходу, когда Ренцо заговорил снова. Франческа внимательно слушала, кивая, а затем повернулась ко мне: — Он говорит, что Алессандро хороший человек, и ты не должна пугаться. Говорит, что это касается его семьи... — У Алессандро нет семьи, — я покачала головой, окончательно запутавшись. Я ничего не знаю об этом человеке! — Ренцо говорит, что это он убедил Алессандро вернуться в Венецию, чтобы восстановить связь со своей семьей... — вдруг глаза девушки округлились. Она переспросила что-то, а затем стала эмоционально лепетать что-то. Когда она обернулась ко мне, у меня чуть не остановилось сердце от волнения. — Бернардини!