Нуар и семейные драмы

Это, конечно же, инициатива Эрена. Любая идиотская хрень — это инициатива Эрена. Зик, к счастью или сожалению, уже слишком стар для всего этого дерьма. Нет, «в миссионерской позе, при выключенном свете» — это тоже не для него, но у Зика всё-таки есть границы дозволенного. А у Эрена вот их нет вообще. — Ну? — он нетерпеливо смотрит на Зика, потопывая ногой. — Ты согласен? Зик тушуется. Даром, что тридцатник скоро стукнет и за плечами, помимо грешной инцестуальной связи с младшим братом, есть опыт различных сексуальных практик — с Эреном он всё равно изредка, но чувствует себя невинным, как овечка. — Решайся, да или нет, — подгоняет Эрен. У него у самого щёки горят, да и дëргается он нервно, будто боится, что его выгонят сейчас и попросят больше никогда не открывать в присутствии старшего рот, чтобы не выдавать такое. — Последний раз всё-таки. Нужно как-то, ну… — Отпраздновать? — помогает подобрать слово Зик. — Не совсем подходящее описание… Нужно сделать что-то, чтобы запомнилось, вот. На память. — Может просто фотку тогда? — нерешительно предлагает Зик, осекаясь, стоит только увидеть недовольный взгляд Эрена. Ну ладно. Обойдутся без фоток. — Решай, — повторяет Эрен. Зик уже буквально живёт на коробках. Послезавтра, в понедельник, он поедет загружаться в новую квартиру, чтобы съехать наконец-таки из отчего дома, ставшего для него приютом почти на пять лет. Карла предложила на прощание устроить их привычный вечер фильмов, только на этот раз выбор вне очереди предоставили Зику. Зик впервые подошёл к делу серьёзно и выбрал то, что должно было понравиться всем. Не то чтобы он резко воспылал чувством любви и уважения к Грише, но за пять лет они всё-таки немного, но сблизились. Даже пили пиво вместе один раз. Называть его отцом у Зика по-прежнему не поворачивался язык, но он хотя бы перестал его тихо ненавидеть. Конечно, фундамент пока шаткий, но хотя бы что-то. Теперь, по крайней мере, Зик уверен, что если Гриша узнаёт, что он потрахивает его младшего сына и, по совместительству, своего брата, то не придёт к нему ночью с ножом, чтобы перерезать глотку. Короче, расстаются они на положительной ноте. Не хотелось бы, чтобы это изменилось. Но Эрен со своими гениальными идеями… — Если поймут, то нам открутят головы. Прям на месте, — говорит Зик, на всякий случай, вдруг Эрен сам до этого не додумался. — А тебя ещё и из завещания вычеркнут. — А как они поймут-то? У них рентгены вместо глаз, что ли? — смущëнно бормочет Эрен. — Нормально будет. Если что, я, ну… свалю в ванную. Как в тот раз. Справедливо, конечно. Но всё-таки… — Просто для справки, — начинает Зик, чувствуя необходимость расставить точки над i, — это конченная идея. — Конченная идея — это трахаться с младшим братом, а это… хм, — Эрен задумывается, — это просто небольшой эксперимент, да. Ну, знаешь, ничего такого же не произойдëт. Это даже не так плохо, как дрочка! Дрочка была хуже, там нас могли спалить. А тут… Зик хмыкает, задумавшись. Эрен прав: вероятность того, что Гриша или Карла что-то поймут стремится к нулю — даже если Эрен будет дëргаться и сидеть как на иголках, это всё легко спишут на его гиперактивность. Как всегда, тайна их отношений держится исключительно на том, что любому контакту между ними легко можно придумать не-сексуальное объяснение. Зику порой кажется, что если их застанут прямо в процессе, то, скорее всего, подумают, что они просто так развлекаются. Карлу и Гришу можно понять. Всё-таки любой здоровый человек до последнего будет отрицать то, что между двумя братьями может быть какая-то выходящая за рамки родственной связь. — Ну и, в конце концов… — продолжает Эрен, сбитый с толку долгим молчанием Зика, — не тебе же это терпеть. — С таким же успехом ты мог бы просто сделать это, прийти и между делом шепнуть мне на ушко что-то вроде: "знаешь, я тут перед фильмом кое-что в себя вставил и теперь буду сидеть так до конца". Эрен громко сопит себе под нос, явно раздражëнный тем, что до Зика никак не дойдёт, в чём вообще вся суть — видимо, он должен как-то обнаружить в «я тут совершил набег на сексшоп и купил там вот эту штуку, её, короче, нужно пихать в задницу, давай я с ней посижу, пока мы смотрим фильм всей семьёй» какой-то глубинный смысл. Но нет ведь, это тот случай, когда никакого глубинного смысла нет и быть не может: синие занавески — это просто синие занавески, а Эрен просто долбанутый наглухо и ему не хватает экстрима в жизни. Зик тяжело вздыхает. Видимо, он тоже долбанутый наглухо. — Ладно-ладно, не злись, — Зик хлопает Эрена по плечу. — Ну давай попробуем. Только ты сам смотри, если что не так будет, то сваливай сразу и… вытаскивай эту хрень, окей? Эрен молча обнимает его за шею и прижимается к губам. Поцелуй выходит долгим и горячим, Зику приходится самому отстраниться, потому что руки уже начало покалывать от желания сжать Эрена в объятиях и не выпускать. — Кстати, как ты вообще планируешь её, ну, внутрь пихать? — интересуется он, чувствуя себя обязанным разобраться во всех аспектах данного вопроса заранее. Эрен скользит языком по губам и опускает взгляд. — Предполагалось, что ты мне поможешь. — Я… Оу. Хм. — Угу. Зик шумно выдыхает. Ладно. У него стальная выдержка. Он сможет. *** Он не смог. Всё закончилось быстрым перепихом в ванной. Пока Зик держал его за волосы и втрахивал в стену, Эрен скулил так, что слышно было, кажется, во всех уголках дома. Сжимая пальцы на бëдрах брата, Зик мысленно делал себе пометку: потратиться, но всё-таки обеспечить в новой квартире хорошую шумоизоляцию. На фоне надрывался забытый на стиральной машинке телефон. Карла пыталась дозвониться до Эрена уже минут пять, но все последние пять минут Эрен был занят тем, что жадно насаживался на член и умоляюще выстанывал просьбы двигаться быстрее и толкаться глубже. Из чувства уважения к Карле Зик покорно исполнял требования Эрена, чтобы он мог уже кончить побыстрее и перезвонить своей матери. Благодарности Эрена не было предела. С купленной им в сексшопе игрушкой они так и не разобрались. Впрочем, Зик сомневался, что там сложная инструкция по применению, это же не переносной ядерный реактор и не лодочный мотор, даже не пульт от телевизора — сложить два и два не такая серьёзная проблема, а уж что куда вставить Эрен, наверное, должен был разобраться, варианты всё-таки довольно ограничены. От себя Зик уже помог всем, чем мог: и расслабил, и подготовил, и растянул. Короче говоря, оказал посильную помощь. С остальным процессом Эрен вполне мог бы разобраться сам, ближе к тому времени, когда все сядут смотреть фильм. Но потрахались всё равно удачно. По крайней мере, кончая Эрену на спину, Зик чувствовал себя превосходно. Эрен, судя по стонам, тоже. Потом они устроились в пустой ванне, пытаясь отдышаться немного. — Мама звонила, чтобы узнать, надо ли нам что-нибудь в магазине, — тихий голос Эрена разрывает тишину. Зик лениво поворачивается к нему и смотрит пару секунд, размышляя. — А они куда поехали? — В Глобус, вроде. — М-м… тогда пусть сок апельсиновый захватит. И то шоколадное печенье с мятой, она знает, какое. — Откуда это она знает? — Эрен фыркает. — Оттуда. Карла всегда забегает спросить, нужно ли что-нибудь, когда в магазин собирается. В отличие от тебя. Эрен закатывает глаза. — Да ладно. Буду теперь спрашивать. Зик хочет напомнить, что это уже ни к чему: послезавтра он съедет и теперь уже точно будет ходить себе за продуктами сам. Но открывать рот откровенно лень. Поэтому он просто утыкается носом Эрену в шею, трëтся о него и крепко обнимает, прижимая к себе. Раз в Глобусе, то у них есть еще час-полтора, чтобы насладиться друг другом. *** — ...и поэтому его можно пересматривать даже несколько раз: сначала чтобы понять сюжет; потом чтобы оценить детали; в третий раз можно просто следить за картинкой: у Финчера всегда очень удачная операторская работа, можно нажать на паузу в любой момент и поймать красивый кадр. Зик нетерпеливо постукивает пальцем по колену. Как долго ему придётся тянуть время и отвлекать Гришу и Карлу, рассказывая им абсолютно бесполезную информацию о фильме и режиссёре? — Это ведь он снимал Зодиака, да? — спрашивает Гриша, поправляя очки. — Ага. И Семь тоже он, ты смотрел? — Да. Прекрасный фильм. Особенно концовка. Зик оживлённо кивает. Ну хоть где-то они с Гришей полностью сошлись во мнениях. — Мне было семнадцать, когда мы смотрели его с дедом. Чёрт, — Зик шумно выдыхает, — я бегал потом по всем прокатам, чтобы собрать все его фильмы. Хороший отец, конечно, должен был бы знать об этом не из рассказов, а видеть своими глазами, но Зик не говорит ни слова об этом. Хороший сын вот, например, не будет трахаться со своим братом, так что они оба явно не идеальные в этом отношении. — А Комната… — Гриша замолкает на полуслове, прерванный бодро зашедшим в зал Эреном. — Блин, простите, задержался немного. Вы без меня не начали ещё? Держится он естественно, и не поймёшь с ходу, что что-то не так. Но Зик знает, что нужно присмотреться, поэтому замечает детали: двигается Эрен немного медленнее, да и садится на диван аккуратнее, чем обычно. Они снова распределяют на двоих измученный плед. — Нет, мы ждали тебя, — Карла передаёт Зику пульт. — Зик сказал, что здесь нужно смотреть с самого начала, чтобы понять. — А долго идёт? — уточняет словно между делом Эрен. Можно было бы предположить, что ему просто не терпится свалить, но Зик вдруг понимает, что нет: он прикидывает, как долго ему придётся сидеть здесь, рядом с родителями, и делать вид, что всё в порядке и что он не пихал ничего в себя, пока был в ванной. И чёрт. Зик чувствует себя немного виноватым, когда осторожно произносит: — Два с половиной часа. — Два с половиной часа, — повторяет Эрен жизнерадостно. — Круто. Его взглядом можно убивать. Зик отворачивается и как ни в чём не бывало включает фильм. Он уже смотрел его, и даже не один раз, поэтому следит за знакомым сюжетом краем глаза, больше внимания уделяя Эрену, который сидит, почти не дëргаясь. Карла и Гриша, кажется, увлечены фильмом. Зик знал, что им обоим понравится. Эрен, вроде как, тоже смотрит, но взгляд у него мутноватый и, если приглядеться, слегка подрагивают пальцы. Он постоянно облизывает губы и прекращает это делать только в те моменты, когда тянется за бутылкой колы, чтобы попить. Зик наклоняется к нему, чтобы тихо спросить: — Ты в порядке? Эрен поворачивает голову. После короткой паузы он кивает и снова переводит взгляд на экран. — Если что… — напоминает Зик. Эрен только качает головой, мол, отстань. Зик пожимает плечами и цепляет с журнального столика пачку печенья и стакан с соком. Эрен точно был прав в одном: не ему же терпеть всё это. Ему наоборот всем этим можно наслаждаться: Эрен такой напряжëнный сейчас. Зик осторожно кладёт ладонь ему на бедро. Эрен вздрагивает и косится в его сторону. Зик поднимает руку выше, проходится по паху и сразу же убирает. Провоцировать лишний раз он не собирается, брату и так, должно быть, очень тяжело сейчас. Стоит у него, по крайней мере, крепко, как Зик успел заметить во время того короткого прикосновения. Эрен сидит, вообще не двигаясь — вот уж что точно могло бы показаться родителям подозрительным. Но Карла и Гриша тихонько обсуждают фильм, к тому же, фигура Зика несколько загораживает им обзор на Эрена. Эрен поворачивается к нему изредка, ловит на себе взгляд и шикает: отвернись и смотри фильм. Зик послушно отворачивается, а потом, через минуту-две поворачивается снова — взгляд его, как маятник, не может не возвращаться обратно к напряжённому телу Эрена. Фильм он смотрел четыре раза, этот пятый, а вот Эрена таким не видел ни разу. — Как тебе фильм? — полушёпотом интересуется Зик. Эрен аккуратно пододвигается ближе и крепко стискивает пальцами плед. — Охренительно длинный. — Я думал, ты оценишь сюжетную составляющую. — Вот мне сейчас как раз очень хочется рассуждать о сюжетной составляющей. Зик обиженно вздыхает. — Господи, — Эрен закатывает глаза, — ладно-ладно. Что там? Он мудак, она социопатка. Разве не для таких людей придумали развод? — Пять лет брака и совместной жизни — это не то, что можно просто взять и вычеркнуть… — Поэтому она превратила его жизнь в кошмар. Понимаю, — Эрен строит забавную гримасу и кивает, — хорошо, что я выбрал более удобный путь: не спать с женщинами. Может быть, так господь оберегает меня от связи с социопатичной личностью, которой проще будет сбежать и закошмарить меня, чем сказать, что поймала на измене. — Нет, слушай, ты не совсем… — Зик, — резко обрывает Эрен, щурясь, — ну вот ты реально думаешь, что я размышляю над смысловой нагрузкой сейчас? — Разве нет? Зик медленно скользит пальцами по его запястью, поглаживая тонкую кожу. Руки у Эрена чувствительные, и он прекрасно об этом знает. Взгляд Эрена темнеет. Он отворачивается, снова отодвигается ближе к подлокотнику и прикрывает раскрасневшееся лицо ладонью. Просто прелесть. Зик опускает ладонь Эрену на колено. Впереди ещё два часа фильма. *** — Тише, тише, мать твою, Эрен, бога ради. Не найдя лучшего решения, Зик путает пальцы в длинных волосах и тыкает Эрена лицом в подушку. Стон превращается в невнятное тихое мычание. Зик судорожно облизывает губы и оборачивается на дверь, прислушиваясь: вроде тихо, благо, родительская комната этажом ниже. — Тебе надо было для рта затычку покупать, а не для задницы, — бормочет Зик, пытаясь одной рукой стянуть с брата домашние штаны. Эрен сопротивляется хватке на волосах, приподнимает голову и бормочет хрипло: — Завались нахер. Я весь измучался там, пока смотрел эту твою двухчасовую дрянь. — Эй! Между прочим, это очень… Эрен тихо рычит. Зик замолкает. — У тебя есть пять секунд, чтобы вытащить из меня эту хрень и заменить её своим членом, иначе, клянусь, я завалю тебя сам. — Пф-ф, как будто… — Время пошло. Эрен снова утыкается лицом в подушку и вслепую тянется помочь снять с себя штаны и трусы. Зик наблюдает за ним: не один Эрен тут два с половиной часа мучался, ожидая с нетерпением начала финальных титров. Им с трудом удалось отмазаться ещё и от последующих посиделок. Карла выглядела расстроенной, и, честное слово, в иной ситуации это подействовало бы, но в тот момент мысли Зика были полностью сфокусированы на Эрене и его наверняка уже основательно растянутой заднице. Если бы не тот быстрый перепих в душе, они оба сорвались бы и под нелепым предлогом свалили в комнату ещё в середине фильма. Но вот они оба здесь, вдвоём. Он, Эрен и чёртова пробка у Эрена в заднице. Зик склоняет голову к плечу, разглядывая простой металлический ограничитель, слегка отливающий серебряным в полумраке. — Какая-то она… обычная. Я смотрел когда всякое, то там они поинтереснее были: со стразами и разной формы. Эрен снова поднимает голову. — Слушай, — бормочет он на эмоциях, — мы трахаемся сегодня или ты мне тут стендап устраивать будешь? — Прости-прости, — шепчет Зик, сжимая пальцами его напряжëнную ягодицу. — Сейчас, одно мгновение. Он не очень представляет, как эту штуку вытаскивать, но, кажется, если спросить у Эрена, то тот просто взорвëтся. Поэтому Зик действует инстинктивно: тянет медленно за ограничитель, осторожно вытаскивая игрушку. Эрена приходится снова ткнуть подушку. Если он не разговаривает, то стонет, а стонет он охренеть как громко. Родители всё ещё на первом этаже. — Надо было вибрирующую и с дистанционным управлением брать, — тихо сетует Зик, продолжая постепенно (он не знает, зачем медлит, возможно, досадливые стенания Эрена его всё-таки заводят) вытаскивать пробку. — Вот тогда бы точно было весело. — Я похож на миллионера? — бормочет Эрен в подушку. — Они и так как крыло от самолёта стоят. — Да у меня бы попросил. Это даже справедливо, наверное. Ну, в следующий раз спрашивай. Эрен роняет что-то невнятное с оттенком согласия. Игрушка выходит из его тела с тихим хлюпающим звуком. Зик оценивающе проводит большим пальцем по сжимающемуся кольцу мышц и почему-то находит просто необходимым сообщить Эрену: — Какая хорошая всё-таки смазка. Два с лишним часа прошло, а ты всё ещё весь скользкий здесь. Надо в следующий раз такую же взять, напомни мне. Эрен не отвечает. Зик решает, что он запомнил и потом обязательно напомнит. Насущным становится другой вопрос. — Куда, собственно, эту хрень девать? Зик разглядывает игрушку со всех сторон с любопытством исследователя. Эрен обречëнно стонет. — Блять, ну себе вставь, если хочешь. Я откуда знаю? Я самый умный тут что ли? Зик решает, что к таким экспериментам пока не готов морально, поэтому оглядывает комнату на предмет наличия в ней подходящего места хранения. Эрен снова не выдерживает: — Да поставь на тумбочку уже! Уберëм потом куда-нибудь. — Ага, а потом забудем, а утром Карла придёт нас на завтрак звать. И что мы ей скажем? Новый элемент декора? — Да! Господи, трахни меня давай. Я тут до второго пришествия валяться задницей кверху буду? — Да как будто бы ты против. Очередной разъярëнный скулëж съедает подушка. Зик сильнее сжимает длинные волосы брата и тянется свободной рукой под матрас, чтобы выудить оттуда тюбик со смазкой — Эрен умный мальчик, далеко прятать не стал. Покрытой вязкой смазкой ладонью Зик проходится по своему члену, после чего на пробу проталкивает в Эрена два пальца, двигает ими, проверяя, как хорошо он растянут, добавляет третий и разводит их. Эрен насаживается на пальцы с почти отчаянным нетерпением. Даже жаль немного вытаскивать их, но трахнуть его всё-таки хочется сильнее. — Ты такой растянутый. Полезная штука. Эрен не отвечает, только тихо всхлипывает, когда Зик всё-таки вытаскивает пальцы. Колени у него немного подгибаются, и приходится придержать их, помогая принять более устойчивое положение. — Сейчас я… ох, чёрт. Эрен вслепую пытается пристроиться сзади, трëтся задницей о член, нетерпеливый и нуждающийся. Болтать больше не хочется — Зик обхватывает себя ладонью, скользит по стволу вверх-вниз, рукой помогает себе приставить головку ко входу. И толкается вперёд. Не то чтобы он забыл, как приятно Эрена трахать — такое не забывается, но всё-таки каждый раз приятно как в первый. Эрен внутри горячий, скользкий от смазки и растянутый из-за чёртовой игрушки. Зик входит легко и замирает, сжав руку на бёдрах брата. Эрен под ним снова всхлипывает, мнëт руками подушку и кусает уголок, чтобы не стонать в голос. Зика впервые за вечер практически ведёт от возбуждения из-за осознания: Эрен сидел с этой дрянью в себе два с лишним часа, в метре от родителей, дëргался весь, но держался, ждал, и всё ради того, чтобы сейчас дорогой-любимый старший братец вбивался в него, как обезумевший. Зик тянет его за волосы, нагибается, накрывая весом своего тела, и шепчет на ухо ласково: — До чего ж ты жадный до члена, Эрен. Тот судорожно кивает, раскрасневшийся. Зик не уверен, что его слова полностью доходят до Эрена: ему скажи сейчас, что дважды два пять, и он сразу согласится, только начнёт умолять двигаться быстрее. Мольбы Зик не дожидается. Ему самому уже хочется так сильно, что тянуть невозможно. Кровать едва слышно поскрипывает, пока он втрахивает Эрена в неё. Всё в этой комнате сделано так, чтобы максимально уменьшить шум от их времяпровождения, даже немного жаль будет оставлять её. Эрен подмахивает бëдрами так, что Зику приходится держать его, чтобы не перестарался. Звук от столкновения двух мокрых от пота тел кажется таким громким, что Зик прислушивается, не ходит ли кто-то за дверью, привлечëнный шумом. Но снаружи тихо. Он выдыхает и жмëтся губами к спине Эрена, кусает его за загривок и оставляет на коже несколько быстрых мокрых поцелуев. Эрен сзади выглядит восхитительно хорошо, особенно в такие моменты. Долго он, ожидаемо, не выдерживает — сказывается ожидание. Зик ловит мутным взглядом его руку, когда та тянется вниз, чтобы накрыть сочащийся смазкой член, и понимающе ускоряется, толкаясь глубже и сильнее. Эрен снова тяжело, возбуждëнно всхлипывает, лишëнный возможности издавать другие звуки. Зик целует его в шею и шепчет сбивчиво-успокаивающе: — Всё хорошо, Эрен, давай. — Быстрее, — говорит он на грани слышимости, но Зик улавливает. — Пожалуйста. Чёрт возьми. Зик сжимает губы и крепче стискивает пальцы на его бëдрах и волосах. Эрен дëргается под ним, когда он начинает вбиваться быстрее, и сам запрокидывает голову. Зик тут же выпутывает пальцы из его волос, чтобы накрыть ладонью рот. Стон снова превращается в невнятное мычание. Эрен дрожит, замерев, пока кончает себе в ладонь, и сжимается весь изнутри, заставляя Зика чертыхнуться, толкнуться несколько раз и чуть погодя кончить внутрь. На кровать оба валятся без сил. Зик, ещё не отойдя от оргазма, мысленно обещает себе больше не издеваться так над своими коленями. Эрен льнëт к нему, весь взмокший. Зик приобнимает его одной рукой, прижимая к себе, и гладит по спутавшимся волосам. Отходят они оба долго, наслаждаясь простой близостью и тишиной. Эрен подаёт голос первым. Говорит он тихо, хрипло и мягко: — Сука, — конечно же, ничего другого от него ждать не приходится, — опять в меня. Я тебе когда-нибудь за это хер оторву, обещаю. — Не оторвëшь, — лениво бросает Зик. — Тебе потом трахаться будет не обо что. — Да ладно. Да хоть… — Эрен приоткрывает один глаз и оглядывает комнату, — хоть той хреновиной. Зик прослеживает за направлением его взгляда — смотрит на пробку на свою. Зик двумя пальцами прикидывает её размер и демонстрирует его Эрену. — Ну что сказать, удачи. Потом расскажешь, как оно. — Всё, замолкни. Эрен лезет целоваться. Поцелуи выходят томными и такими же ленивыми. Нужно по-хорошему проскользнуть в душ, но очень уж не хочется вставать — они оба горячие, как две печки, и этого немного клонит в сон. Только подниматься всё равно придётся. К Эрену бодрость возвращается быстрее. Он кусает Зика в шею, помогая прийти в себя. — Иди первый, — сонно бормочет Зик. — Пошли вместе. — М-м. Ага. А потом увидят вместе, и как объясняться будем? — Да спят уже наверняка, — отмахивается Эрен. — Мы ж не шумели. Зик фыркает. Относительно. Вставать всё равно не хочется. — Пошли, — Эрен толкает его в бок. — Я тебе потом сырных подушечек с кухни принесу, хочешь? Зик заинтересованно хмыкает. После секса всегда хочется либо спать, либо есть, иного не дано. В душ вот не хочется, но надо. Разве только ради сырных подушечек… — Пошли, — Зик сдаётся. Поднимается он медленно и устало. Потягивается. Оглядывается на Эрена и кивает на тумбочку. — Элемент декора убрать не забудь, а то Карлу приступ схватит. Эрен ухмыляется. — Дак на твоей же тумбочке лежит. На тебя вопросы посыпятся. — Я скажу, что ты её оставил, а я не при делах. — Ну-ну. Слишком уставший, чтобы спорить, Зик молча целует Эрена в лоб, поднимается с кровати и начинает собирать разбросанную рядом одежду. В душ так в душ. Только ради сырных подушечек. И, может быть, ради возможности ещё поглазеть на задницу Эрена.