Незаменимый

      С тех пор, как мы начали близко общаться с Эшли, прошло всего несколько месяцев. И когда я, как и обещала, рассказала о нём Кэйлу, скажу по правде, ожидала более оживлённой и радушной реакции, нежели что-то вроде:       — О, так мне больше не придётся каждое утро опаздывать вместе с тобой в школу?       — Что?       — Да ладно, выдохни. Шучу я. Но сразу предупреждаю, не нравится мне этот твой Эшли. Больно подозрительно выглядит.       — Ничего не подозрительно! И не мой он вовсе...       — Да-да. Так я тебе и поверил. Не звони потом со слезами в три ручья, говоря, что твои поклонники слишком навязчивые.       — Договорились.       Тогда мы с Кэйлом просто посмеялись с этой беззаботной шутки, даже не догадываясь о последствиях, и неосознанно игнорировали некоторые изменения, происходящие слишком плавно и неожиданно одновременно.       И в первую очередь с Эшли.       Чем сильнее мы сближались, тем больше он мне открывался. Сейчас же я не могла назвать его тихим, скрытным и мрачным парнем. В некогда неосторожных словах ютилась уверенность и спокойствие, от холодных сжатых рук веяло теплом, а за маской отчуждённости и безразличия скрывалась трогательная забота о близких. Он рассказывал мне много интересных и забавных вещей, помогал советами, и я представить себе не могла, что за чудо нас свело, и на сколько Эшли отличается от себя в школе.       Это было по истине веселое и беззаботное время для нас двоих.       Он любил разговоры обо всём и ни о чём одновременно. Мне нравилось слушать его спокойный голос и выступать в роли отличного слушателя, как он говорил позже. Эшли долго мог рассуждать об странных увлечениях подростков нашей школы, – с чем я была согласна, – и говорил, что никогда не попробует такую дрянь, как алкоголь или курение. Он не любил привязываться к людям (ведь иногда они делают больно), и думал, что я оттолкну его, как только узнаю лучше. Но чем больше мы проводили время вместе, тем чаще он говорил, что я не такая, как все. Моя весёлость и импульсивность дополняли его холодность и спокойствие.       Постепенно я могла наблюдать, что всё чаще на его лице появляется искренняя, счастливая улыбка. Однажды я слишком внимательно засмотрелась на это, и когда Эшли внезапно отвернулся, на минуту мне показалось, как покраснели кончики его ушей. Это выглядело мило и как-то даже по детски наивно, и сложно было представить, как сильно могут меняться люди.       В тот момент пронеслась мысль, что если бы такое однажды случилось, мне бы хотелось запомнить его именно таким: с неугасающей уверенностью в своих действиях, весёлым смехом и пронзительным взглядом голубых глаз.       Но, к сожалению, были и те вещи, которых он опасался – разговоры о семье.       В первый раз, когда я хотела узнать о нём чуточку больше, парень ответил резким отказом, а затем извинялся по этому поводу. Во второй раз он перевёл тему, а в третий я не стала на него давить. Впрочем, это было не так уж и важно, я не хотела настаивать, а он бы при желании рассказал всё сам.       Неожиданно но скоро эта возможность предоставилась.       Однажды, в один из дней, когда внезапно начался ливень, я стояла под корпусом школы и явно не хвалила себя за забытый дома зонтик. Настроение портило дополнительно ко всему ещё и напоминание о предстоящей работе по истории. Делать её я совершенно не хотела, как и бежать до остановки мокрой. В эту же секунду, не ожидав никакого подвоха со стороны, я почувствовала, как кто-то нежно обхватил мою руку.       — Пойдем. Простудишься ведь так.       — Эшли? Куда мы?       — Ко мне домой. Переждешь дождь там. Быть мокрой до нитки так себе перспектива, согласна?       Он достал зонтик, и раскрыв его, скрыл нас от холодных капель дождя. Удивлённо смотря на него со стороны, я совершенно забыла обо всех других вещах. Мне стало всё равно на то, что мы даже не вышли за пределы школы, что нас мог кто-то увидеть и неправильно понять. В ту секунду для меня существовали лишь редкие проблески солнца из-за серых тучь, мои слегка покрасневшие щёки и тепло руки, что так бережно вела меня в своём направлении.       Я узнала, что дом Эшли оказался ближе, чем я себе представляла – дорога занимала всего-то пятнадцать минут. Придя на место, немного волновалась: быть впервые дома у взрослого парня (всё же, разница в 3,5 года, по нам и не скажешь), хоть и считала его другом, и неловкости возникать не должно.       Мы вошли, и я сразу почувствовала, как изменилась атмосфера. Это был очень милый и уютный домик, хоть и небольшой. Мягкие диванчики, круглые столики и вазы с цветами смотрелись забавно и притягивали к себе внимание.       — Как мило.       — Да... – парень слегка улыбнулся и положил мой рюкзак на одно из кресел. — Это задумка моей мамы. Она у меня, можно сказать, дизайнер. Единственный минус – работает до поздна. Не стесняйся, проходи.       — Ой, а ты не рассказывал, что...       На этом моменте, на сколько ни было бы типично, я споткнулась о коврик. Я уже приготовилась к падению, вместе с этим прикидывая, как долго Эшли будет припоминать мне мой первый фатальный визит к нему, – что было в духе дурачка-Кэйла, – но почувствовала, как крепко меня обхватили за талию и держали ладонь.       — Ты в порядке?       — Спасибо... Твоей реакции можно позавидовать.       — Пустяки.       Парень помог удержать равновесие и я встала в более устойчивое положение. Он не спешил убирать руки с моей талии и всё так же держал мою руку, и только я хотела намекнуть об этом, как один непримечательный объект интерьера привлёк моё внимание. Я высвободилась из рук блондина и подошла к небольшому шкафчику, едва ли услышав разочарованный вздох.       То была обычная, на первый взгляд, фотография, одна из немногих, что пылятся на полке в винтажных шкафчиках. Но эта была необычной, в рамке с золотистыми украшениями. Я хотела рассмотреть её ближе, и чуть не вздрогнула от голоса Эшли.       — Это и есть моя мама, – раздалось совсем рядом с ухом, и отметила, что резкие появления можно приписать к его таланту.       Парень взял фотографию в руки и медленно провёл пальцем по изображению женщины, что с задором в зелёных глазах смотрела на нас.       — Она такая...       Сходство этой женщины и Эшли было заметно сразу же, как только посмотрела на снимок. Нежная улыбка, весёлый взгляд и длинные блондинистые волосы, волнами спадающие с плеч. Она выглядела статно и в тоже время нежно, заставляя невольно засмотреться.       —...красивая.       — Уверен, скажи ты ей это лично, она бы очень обрадовалась.       — Здесь ещё много ваших фотографий, но я не вижу здесь...       Я осеклась, не заметив, как снова начала болезненную тему. Осторожно перевела взгляд на Эшли. Тот будто и не заметил, поставил фотографию на место и отвёл взгляд.       — Дэйв был наполовину прав.       — О чём ты?       — Я знал, что его компания любит распускать слухи, но не думал, что на столько абсурдные. Меня никто не бросал. Мама сама сбежала от отца, когда узнала, что беременна, и не рассказывала почему.       — Мне жаль...       Голос прозвучал слишком тихо и хрипло, отдаваясь болью в горле.       — Не бери в голову. Всё это не важно, пока ты рядом, так ведь?       Я не могла ответить ему на этот вопрос. Он смотрел на меня с искренней улыбкой, наивно и глупо, пока в горле вставал противный ком, и я не могла ничего сказать.       — Эй, ты чего? Плачешь что-ли? – Эшли обхватил моё лицо руками и обеспокоенно смотрел в глаза.       — Нет. Мне просто стало грустно.       Грустно, что ты смотришь на меня таким преданным взглядом, ожидая взаимности в ответ. Грустно, что ты в будущем окажешься не в том месте и не в то время. Грустно, что однажды я проявлю слабость по отношению к тебе.       — Ха-а... Иногда ты бываешь слишком наивной, Фелл. Лучше расскажи, что мы будем делать, пока не закончится дождь.       Я смотрела на него, ожидая, пока в голове не появится какая-то оригинальная мысль. Кинув взгляд на свой рюкзак, меня тут же осенило.       — У меня есть хорошая идея.       Ещё одной из вещей, которую я узнала, это то, что Эшли может быть немного ворчливым. Он сидел на стуле, напротив меня, и сверлил взглядом, наблюдая, как я устало откинулась на его довольно мягкую кровать.       — Ты серьезно?       — Ну а что? В истории я не очень сильна, и подумала, что ты мне поможешь... Это моя единственная просьба, ну пожалуйста!       Он нахмурился, позже медленно выдохнув.       — Дай взгляну на тему.       Я передала ему конспекты, и в утомительной тишине слушала перелистывание страниц. На самом деле, идея попросить Эшли о помощи с докладом по истории пришла слишком спонтанно, вспомнив что учёба даётся ему не очень сложно, да и я не надеялась на какой-то результат.       — Это слишком легко. Сейчас сделаю.       — Погоди, – резко поднимаюсь, не веря в услышанное, — ты собираешься делать всё сам?       — Не отвлекай и немного подожди. Это не займёт много времени.       И как оказалось, всё было действительно быстро. Прошло только двадцать минут, как Эшли нашёл нужную информацию, дописал половину от себя и протянул мне файлы. Я, не веря в свою удачу, поблагодарила его, на радостях обняв. Он смущённо улыбнулся и в который раз сказал, что это пустяк. И услышав звук уведомления на своём телефоне, отвернулась от парня.       Пришедшее сообщение было от Кэйла. Прочитав текст, я совсем забыла, что мы договаривались о встрече, а забавное возмущение друга заставили меня улыбнуться.       — Ты часто общаешься с этим парнем, как я погляжу.       — Конечно. Он ведь очень дорог для меня. – и немного подумав, добавила: — Так же, как и ты.       Спокойный тон и непринуждённость брошенной фразы не вызывали, на первый взгляд, никакой настороженности. Эшли сидел на стуле в расслабленной позе, и будто не показывал ни намёка в заинтересованности.       — Ах, вот оно что.       — Что-то не так? – я обернулась к парню, через него бросив взгляд на окно. Дождь закончился.       — Нет. Ничего.       И будь я тогда внимательнее, заметила бы слегка впившиеся в ладонь пальцы и прожигающий взгляд.       — Тогда я пойду. Дождь закончился, не буду больше задерживать тебя.       Блондин удивился, когда я резко встала, и повесив рюкзак на одно плечо, почти протянула руку к двери. Он вскочил со стула и обхватил мою руку своей.       — Подожди.       — Что такое?       — Мы ведь увидимся завтра в школе?       — Конечно. Что за вопросы, Эшли? – и кивнула, акцентируя его внимание чуть ниже, — Моя рука...       — Ох, извини.       Парень проводил меня до ворот своего дома, и попрощавшись, я направилась к себе, неспешно прогуливаясь под тёплыми лучами недавно появившегося солнца. По дороге, в голове невзначай появлялись мысли о быстро сделанном докладе, рассказе про семью Эшли и его странном поведении. Возможно, кого-то это и насторожило бы.       Но я была слишком наивна и не обращала внимания на такие странности.       Ещё одной вещью, которая входила в «топ странных» была, несомненно, школа. Место, где не было ни одного спокойного дня, теперь стало слишком скучным и тихим уже как минимум месяц. В школьных коридорах, где обычно развлекались разные компании, не было ни навязчивого Дэйва, ни его друзей с едкими насмешками, и никто даже не вспомнил о них ни разу. Повсеместное умиротворение удивляло, но давало возможность вздохнуть спокойно.       И на удивление, я ничего не слышала о Кэйле. Ни встреч ранним утром, ни звонков, ни сообщений. Чуть позже, когда я после школы пришла к нему домой разбираться в необъяснимой причине игнора, увидела не самую приятную картину. Как только брюнет открыл дверь, мы удивлённо уставились друг на друга. Он – на мою руку, я же – на его лицо.       — Боже, что с тобой случилось?       На лице Кэйла красовался еле видный синяк и почти зажившая, ранее разбитая губа.       — Только не говори мне, что ты подрался в школе, и теперь сидишь дома под домашним арестом, – шутливо протягиваю и прохожу в гостиную, плюхаясь на диван.       — Не угадала. Смотрю, тебя тоже разукрасило, – кивает тот на руку.       Глядя на маленькие синяки после хватки Эшли, я придумывала, что бы ему сказать и одновременно изображала удивление.       — О, это... Да так, упала.       — Вот и я тоже.       Потом он рассказал, что не писал и не вылезал неделю из дома как раз-таки из-за синяка, и не хотел, чтобы я много переживала из-за него, по-видимому опуская половину из рассказанного. Кэйл сказал тогда, что не будет ходить со мной до тех пор, пока не заживёт губа, и что-то в его тоне мне тоже показалось странным. А ещё, на самом деле, мне не хотелось думать, что причина в синяке совсем не из-за падения, и ответь я ему что мой синяк из-за Эшли, он бы ответил так же.       На следующий день, на уроке истории, мне поставили наилучший балл в классе, полностью благодаря Эшли. Можно сказать, он оставил мне только ту часть работы, в которой я переносила готовый текст из электронного вида в бумажный, и не переставала удивляться его уму.       Будни шли своим чередом, и можно было подумать, что всё было нормально, пока что-то в один момент пошло не так. Это «что-то» было настоящим затишьем перед бурей, которую из нас двоих не ожидал никто.       В один из таких дней, когда я присекла едва ли начавшуюся шутку Камелии над Эшли, она подозрительно хмыкнула, и оглядев того с головы до ног, предупредила меня о предстоящем разговоре после уроков. Хоть голос прозвучал лично для меня и очень тихо, этото не скрылось и от парня. Всё оставшееся время после уроков, я всё думала, о чем хотела поговорить Камелия, старалась избавиться от волнения, и нигде не видела Эшли.       Медленно, я шла в то место, где бы меня могли ожидать. И не ошиблась. Камелия нетерпеливо поглядывала на часы, а Кристи... Всё так же красила губы розовым блеском. Заметив меня, обе оживились. Блондинка, при резком шаге навстречу мне, плечом задела свою подругу, и та чуть не выронила незаменимый предмет своей косметики.       — Ты пришла, Офелия.       — Можно подумать, у меня был выбор.       Девушка хмыкнула, скрещивая руки на груди.       — Не буду ходить вокруг да около и спрошу прямо.       Я догадывалась, что именно она сейчас спросит. Точнее, про кого. Уже тогда я всё меньше общалась с ними, ограничивая контакт только на большой перемене, и всё это...       — Тот парень. Эшли Клеин. Что у вас за отношения? ...было так ожидаемо. В духе Камелии: только обратить на мелкую деталь и придумать всё самой.       — О чём ты?       — Не каждого ты бросишься защищать. Тебе повезло, что это заметила я, а если кто-то другой? Слух о том, что ты общаешься с таким, как Эшли, навредит нашей репутации и в твоей в том числе, милая.       Я не знала, что мне ответить. Слова не связывались в предложения. Я понимала, что мне нужно что-то ответить, что-то что защитит Эшли от нападок Камелии и остальных.       Что-то, что окончательно и бесповоротно разрушит всё, что между нами было.       — Конечно. Я понимаю тебя, Камелия.       Каждое слово выдавалось тихим и немного болезненным.       — Я бы никогда не завела дружбу с ним, ты ведь знаешь. Можешь не переживать, я не воспринимаю его всерьёз.       Дальше я не слышала ничего из того, что она мне ответила. Одно было ясно, она мне поверила. Вот только легче от этого никак не становилось. В голове было пусто. Собственный пульс болезненно стучал в висках, заглушая посторонние звуки, и время будто на миг замерло. Осев на пол, будто спрятавшись ото всех, уткнулась лицом в колени, пытаясь привести дыхание в норму. Вместе с тихим звуком тяжёлых шагов можно было ощутить, как расползается внутри очень гадкое чувство вины и сожаления. Я не была уверена, мог ли Эшли Клеин по-настоящему когда-нибудь меня простить. Он стоял в эту несчастную минуту за той стеной и слышал абсолютно всё. Мне не хотелось представлять, что он чувствовал в этот момент, ведь это не будет похожим на то, что он чувствовал. Было только одно ощущение, что всё, что было между нами, рушится.       После этого случая, как бы ни старалась, нигде не могла разглядеть Эшли. Всё так же ходила в столовую, рассматривала в толпе. Но он будто бы затерялся, скрылся в серой атмосфере нашей школы, и это снова было похоже на то время, когда мы ещё не были знакомы.       Но вместе с тем, я наконец разглядела истинную натуру Камелии и Кристи и больше не могла терпеть их присутствие рядом, постепенно прекратив всё общение под конец года. Те, вроде как, против не особо были. Всё больше я старалась проводить времени с Кэйлом, – он безуспешно пытался меня утешить, хотя утешение и поддержка больше была нужна ему, – избегать других людей в школе, и убедить себя, что всё в порядке. Но убеждения были слабыми, и порядок разрушало до сих пор яркое воспоминание синяков Кэйла. Отчаянно пытаясь подавить цепляющую душу мысль, кто это мог быть, я пыталась вернуться к прежнему ритму жизни.       Время длилось издевательски медленно и до невозможности скучно. И как оказалось, не только для меня одной.       Однажды, выходя из класса, в окне я увидела Эшли, стоящего возле ворот школы, и который, кажется, кого-то ждал. Не составило труда догадаться, кого именно он тогда пристально высматривал в каждой мимо проходящей девушке. Совру, если скажу, что в тот момент я не испугалась такой настойчивости. Прикрыв рот рукой, я не знала, что мне тогда говорить при возможной встрече с ним. В голове крутилось лишь навязчивое: «Зачем он здесь?» «Почему стоит возле школы?» «Для чего ждёт меня?» В тот момент, мне лишь казалось, что я сделаю всё ещё хуже, как только подойду к нему, если не буду попросту игнорировать.       И так я стала делать каждый день до конца выпуска Эшли.       Я видела, как он пытался подойти ко мне в школе, но я старалась занять себя чем угодно: дополнительные занятия (рвение к которым, кстати, заценили учителя), кружки, общение с тихоней Грэйси – в самой школе, и с Кэйлом – вне её границ. Уверенность блондина в успешность плана подловить меня в школе била через край, но её не хватило, чтобы бороться с новой порцией насмешек.       Каждый раз, когда я приходила в столовую, для парня придумывались новые насмешки, некоторые, на удивление, были даже с участием меня – наверняка Камелия постаралась. Однажды Эшли не выдержал и впервые ударил обидчика кулаком в лицо, после очередной такой низкосортной шутки.       Все сидели в полнейшем шоке, узнав, что Эшли Клеин вообще способен ударить. И как позже выяснилось, не из-за себя, а ради кого-то.       Он обернулся, почувствовав взгляд в свою спину, и я увидела разнообразную палитру чувств в его глазах, самым ярким из которых было сожаление за свою несдержанность, а глядя на рану под губой того парня, она отчаянно напоминала такую же у Кэйла.       Мне стало гадко, потому что сожалеть стоило мне, но не ему. Испуганная Грэйси тот час спохватилась, и взяв меня под руку, увела из столовой, под молящий взгляд голубых глаз. Отвернувшись от него и поджав губы, я позволила Грэйси вести меня по пустующим и мрачным коридорам, которые как никогда кстати вписывались под состояние души.       Из школы я просила провожать меня до дома Кэйла. Каждый день я шла к запасному выходу и уже оттуда мы шли домой. Становилось слишком стрёмно из-за стоящего у ворот блондина, что не собирался уходить даже спустя три часа дополнительных занятий. Порой я удивлялась, откуда в этом парне столько стремления, пока ожидания возле школы не прекратились. Подумав только, что Клеин сдался и наконец бросил все попытки достучаться, как в один из вечеров ко мне на телефон пришло сообщение от неизвестного номера. «Я не понимаю, что между нами происходит.»       Прочитав сообщение, я долго думала, кто бы мог отправить мне это. Раздумия прекратились ровно тогда, когда пришло следующее сообщение: «Пожалуйста, не игнорируй меня. Ты правда дорога для меня.»       Пульс мгновенно забил в висках. Я не понимала, откуда у него мой номер. Вчитываясь в строки раз за разом, мне хотелось дать ответ, но каждый раз в памяти навязчиво всплывали настороженные слова Кэйла. «Фелли...»       Звук телефонного звонка раздался совсем резко, разрывая полнейшую тишину. Выронив телефон из рук, он громко упал на пол, и тут же всё прекратилось. В тот вечер я ни разу больше не прикоснулась к телефону, и откинувшись на кровать, долго думала над сообщениями в несколько строк, прежде чем уснуть под несколько коротких вибраций.       А потом всё резко прекратилось.       Ни звонков, ни сообщений, ни ожиданий после школы. Учебный год закончился, наступало время каникул, и вместе с тем выпускались все классы на последнем году обучения. Эшли будто пропал, оставляя себя в прошлом году вместе с невысказанными словами, трогательной нелюдимостью и общими воспоминаниями.       Оглядываясь назад, чуть позже я поняла, на сколько безрассудными были мои действия. Но, даже спустя четыре года до моего девятнадцатилетия, я могла назвать это время одним из лучших, что происходило в наших серых буднях.

***

      Тишина, что воцарилась между нами, давила на уши. Каждый сидел в раздумьях, переваривая информацию, пока я рассматривала каждую из подруг.       — Вау... – нарушила молчание Лия, удивлённо смотря на меня.       — Это было... – подхватила Рэй, опустив стаканчик с соком.       —...неожиданно, – закончила Глория, подперев голову рукой.       — Ты точно не придумала этот рассказ? А то, знаешь, услышь это всё поклонницы Клеина, можно было бы собирать осколки разбитых сердец.       Рэйчел рассмеялась.       — Эй, вам совсем не жалко парня? Разбивательница сердец здесь скорее Фелл.       — Офелия-Митчелл-разбивательница мужских сердец. Звучит как заголовок новой книги, – подхватила шутку блондинки Лидия.       — Хватит вам. Совсем не смешно.       — Не сердись, Фелли. Мы не специально, всего лишь хотели разбавить обстановку.       — По крайней мере, – говорит Глория, — Это объясняет, почему он отвергал других.       — Что?       Все втроём мы обернулись на голос девушки. Та вздёрнула бровями и посмотрела на нас, как на умалишённых.       — Возможно, вы ещё не слышали. Он отвергал всех девушек, что признавались ему, и если судить по твоему рассказу, это из-за того, что ты ему до сих пор нравилась.       — Чем дальше, тем интереснее...       Лия пихнула в бок Рэйчел и под недовольное бурчание повернулась ко мне, положив руку на плечо.       — А ты что думаешь, Фелл?       Я вздохнула.       — Не знаю. Слишком много чего произошло за целый день. Не хочется ничего думать. – встав с кресла, беру сумку, накидываея на плечо.       — Уже поздно. Завтра всем рано вставать, вы не забыли?       — Думаю, мы с Рэй ещё немного посидим, общежитие ведь недалеко. Вы с Глорией можете идти.       Они помахали нам рукой, и кивнув, я и брюнетка направились в противоположный конец заведения.       Мы вышли из кафе, держась под руки. Никто не проронил ни слова, не нарушая трепетную тишину молчания. Прохладный вечерний воздух приятно развевал волосы и морозил кожу. Звуки улицы задавали иную атмосферу и напускное чувство свободы. Возвращаться совсем не хотелось: я знала, что возможно и сегодня засну только под утро, видя сны с участием прошлого. Вскоре, проходя по знакомой аллее, мы дошли до общежития.       Ворочаясь в постели, я никак не могла сомкнуть глаз. Мешали уснуть не только сны, как я предполагала, но и навязчивое ощущение чьего-то присутствия возле кафе.