The Song Remains The Same

Большую часть пути до Митры девушка молчала. Хотя Леви был не из тех, кто жаловался на отсутствие разговора, да и разговаривать было не о чем. Большинство людей, которых они встречали на улице, не обращали на них внимание; никто не узнавал их без военной формы, невзрачные коричневые плащи, которые они носили, хорошо скрывали их личность. Он действительно хотел, чтобы Эрвин предупредил его обо всём. Хотя, честно говоря, может быть, блондин так бы и поступил, если бы Леви не опоздал. Браус обладала грацией и координацией маленького Титана. Излишне говорить, что хрупкие предметы (например, чайный сервиз) не были в безопасности, когда она находилась рядом. Вспоминая это, Леви покачал головой, крепче сжимая поводья. Он уже почти решил изготовить мини-УПМ для своих чашек, чтобы у них, по крайней мере, был шанс побороться в следующий раз, когда рыжеволосая девушка попытается с ними справиться. Хотя сейчас он был уверен, что предпочел бы присутствие Браус, чем угрюмой девчонки, ехавшей рядом. Его беспокоило не её молчание — опять же, он ценил этот факт, а скорее склонность девушки поджаривать его последние нервы. И для этого ей не нужно было говорить. По какой-то причине он и эта девчонка были как масло и вода. Он узнал её сразу же, как только вчера днём ворвался в кабинет Эрвина. Девушка сидела к нему спиной, склонившись над листком бумаги, но Леви знал, что это она, даже не видя её лица. Ни у кого не было волос цвета вороньего крыла. Они стали более длинными, чем он помнил, касались её плеч, но, тем не менее, безошибочно узнавались. Уже возбуждённый фиаско с Сашей Браус, он старался не встречаться взглядом с черноволосой девушкой, когда она, наконец, повернулась к нему лицом; было что-то в её тёмном взгляде, что всегда заставляло его нервничать — редкое ощущение для капитана. Мужчина не хотел, чтобы она об этом знала и получала от этого удовольствие. В конце концов, он всё-таки взглянул на неё, серый встретился с чёрным в знакомом, бессловесном вызове. Но хотя её глаза были такими же — такими же свирепыми, как и в тот день, когда она смотрела на него (неужели это было пять лет назад?), а он выбивал из её брата всё живое в зале суда, он ощущал, что в её взгляде что-то переменилось. Может быть, причина в отсутствии этого проклятого красного шарфа. Она всегда его носила; он ассоциировался с мальчишкой Йегером и не казался чем-то таким, что она запросто забудет надеть. Странная. Она была странной, всегда такой была. И безрассудной. Он должен был признать, что было время, когда он был готов дать Аккерман шанс. Только дурак мог игнорировать её навыки в бою, безрассудные или нет. Но его неизгладимое впечатление о девушке осталось после того, как они спасли Эрена от Женской особи; Микаса была глупа и безрассудна и чуть не стоила им миссии. Сначала это была лишь слепая преданность, а потом просто грёбаная слепота. Если и было что-то, чему Леви научился, так это то, что всё эфемерно, и поэтому ему было трудно уважать любого, кто так сильно цеплялся за что-то в этом непостоянном мире. Будь то шарф или мальчишка. Эта небольшая секретная миссия, которой Эрвин занимался последние полтора года, была хорошим отвлекающим маневром. В такие моменты Леви больше всего чувствовал себя собакой. Не только потому, что он чувствовал себя использованным, но и потому, что ему нужна была работа. Он хотел отвлечься. Преследуя предполагаемых членов Искупителей в разных городах, ему казалось, что это в пустую потраченное время. Мужчина собирал информацию, изучал имена. Однако, в конце концов, ставки становились всё выше, и вскоре, он перестал возвращаться в Корпус в качестве капитана Леви для сохранности своего псевдонима и прогресса, которого он достиг. Ему не хотелось признаваться в этом, но он действительно скучал по своей роли в Корпусе. Всё это тайное дерьмо и постоянные прятки слишком сильно напоминали капитану прежнюю жизнь в Подземном городе. А теперь он туда возвращался. Выросший в дерьме и ставший свидетелем безнадежности, коим являлось человечество, он растерял весь весёлый нрав. Но выбор был один: либо сдаться, либо бороться до конца. И Леви не был трусом; пока у него была приличная чашка чая, чистое место и как можно меньше общения с идиотами, он мог двигаться дальше. Ладно, может быть, последнее требование было трудновыполнимым, потому что, чёрт возьми, из всех людей, с которыми можно было застрять, ему досталась она. С его удачей, Аккерман сорвёт всю операцию, отменит всю проделанную им работу и убьет их обоих до конца месяца. Да, Саша Браус была бы определённо лучше. По крайней мере, она могла следовать приказам и быть достаточно напуганной им. Сгодился бы и сам Йегер, даже Ханджи была бы лучше. — Кто встретит нас у входа? Леви был так поглощен своими мыслями, что не сразу понял, что его компаньон обращается к нему. Он повернулся в седле и посмотрел на неё, увидев из-под капюшона едва различимую тень её тёмных глаз. Она снова повторила свой вопрос, когда стало ясно, что он её не услышал. — Не беспокойся об этом. Ему можно доверять, — небрежно ответил Леви, возвращая взгляд на дорогу, прежде чем добавить. — Просто позволь мне говорить. — Я не волнуюсь. Мне любопытно. Слова девушки прозвучали отрывисто. Он явно раздражал её. — Не любопытствуй. — Если бы вы ответили на мои вопросы вместо того, чтобы… — Вопросы? Значит, у тебя их несколько? — он снова повернулся к ней. Девчонка не собиралась сдаваться. — Остальное я оставлю при себе, если вы ответите на первый. Она вела себя как чёртов ребёнок. Он стиснул зубы. — Знаешь, Аккерман, может, ты получила повышение, но я всё равно твой начальник. Я не думаю, что ты можешь указывать мне, что делать. — Если я правильно помню, Лиам, мы оставили в прошлом некоторые личности, когда покидали штаб-квартиру сегодня утром. И если планы не изменились, я полагаю, что я твоя жена, — она понизила голос, несмотря на отсутствие прохожих на вечерней дороге. — Я не знал, что муж обязан делиться всем со своей супругой, — ответил он, но в его голосе не было веселья. Ему было не до игр. Это отродье ходило по тонкому льду, и будь она проклята, если думала, что это лишь игра… — Возможно, нет. Но вернёмся к вопросу о начальстве; в данном случае, я думаю, можно с уверенностью предположить, кто главный в браке. — Да, ты правильно думаешь. — Я это знаю. Черт возьми. Миллион ответов плясал на языке Леви, но он знал, что все они только помогут ему вырыть более глубокую яму. Его взгляд ужесточился, но это отродье отказывалось отступать. Она даже не дрогнула. В конце концов, всё, что он смог сделать, это усмехнуться и посмотреть на дорогу, чтобы избежать выражения триумфа, которое он увидел в её глазах.

***

Самым ярким признаком их прибытия в Митру были жители города; их одежда свидетельствовала о стиле, который носили высшие сословия, а дамы украшали свои волосы различными нелепыми безделушками, такими как бусы или разноцветные перья. От этих людей разило богатством. Ни один клочок их одежды не был практичным, особенно с точки зрения двух закаленных членов Разведывательного Корпуса, всё служило только для демонстрации их богатства и привилегий. Это была одна из причин, почему Леви ненавидел приходить сюда. Это было самое близкое место к его жизни до армии, несмотря на то, насколько этот сверкающий мир отличался от его унылого аналога внизу. Ирония судьбы, подумал Леви с усмешкой, чем заслужил любопытный взгляд Микасы. Он не обращал на неё внимания, погоняя коня вперед, сквозь людскую толпу. — Здесь необычайно многолюдно для этого времени, — пробормотала справа от него Микаса. — Фестиваль света, — угрюмо ответил он, оглядывая толпу. — Кучка богатых придурков, играющих с лампами и прочим дерьмом. Или что-то в этом роде, — добавил он, нахмурившись, когда группа детей промчалась перед ними с разноцветными бумажными фонариками в руках. — О, верно, — тихо сказала Микаса, странным мягким голосом. — Они зажигают их, и фонари взлетают в небо. Это очень мило. Он едва удержался, чтобы не закатить глаза, потому что, конечно, Аккерман была полной дурой, когда дело касалось такого рода дерьма. — Люди любят играть с огнем. Словно в подтверждении его слов, прямо над ними взорвалась очень громкая петарда, окрасив мир внизу в ярко-красный цвет и заставив лошадей нервно гарцевать и ржать. Леви поморщился и воцарился на своей лошади. Это были не военные лошади, привыкшие к громкому шуму и хаосу, а обычные вьючные лошади, которые едва ли видели что-то более захватывающее, чем телега или седельная сумка. Ещё одна необходимая деталь для их прикрытия, но, тем не менее, неудобная. Леви ещё раз окинул взглядом толпу, пытаясь не обращать внимания на хаос и шум праздника. Было слишком много людей, слишком много движения и света, что мешало сосредоточиться на одном человеке. Что, собственно, и было нужно на данный момент. — Сюда, — проворчал он Микасе, уводя их подальше от основной суеты празднующих в сторону небольшого двора, предназначенного для привязки и поения лошадей. Леви спешился первым, уставшие от седла ноги кричали о помощи, когда он подводил лошадь к коновязи. Он услышал, как Микаса застонала, и предположил, что ей, вероятно, так же больно, как и ему — езда большую часть дня была тяжёлой даже для таких опытных всадников, как они. Пока лошади пили воду из корыта, Леви осматривал окрестности. В уединенном дворике не было ни людей, ни животных, и галдёж праздника был значительно тише. Он действительно мог слышать свои собственные мысли. — Интересно, как много внимания привлекают эти фейерверки, — пробормотала Микаса, проводя рукой по холке лошади, пока та пила из поилки. — Похоже, так далеко в стенах, люди забывают о Титанах. Леви покачал головой. — Легко забыть, когда у тебя есть деньги, чтобы уединиться в роскошном доме, — с горечью сказал он. Он отцепил флягу с водой от седельной сумки и сделал глоток, прежде чем передать её Микасе. Какое-то мгновение она странно смотрела на него, прежде чем принять предложенную фляжку. — Спасибо, — сказала она, отводя взгляд. Он не понимал, зачем дал ей воду. Вероятно, у неё в рюкзаке была своя, но он чувствовал, что этот жест был каким-то… необходимым. Если они собирались работать вместе в ближайшее обозримое время, прошлое нужно было оставить за дверью. Легче сказать, чем сделать, а фляга была не лучшим вариантом из оливковых ветвей. Тем не менее. Прежде чем он успел обдумать это подробнее, позади них раздался звучный голос: — Прекрасная ночь для светового шоу, а? Леви протянул руку, чтобы остановить Микасу, прежде чем она успела схватиться за нож на поясе. Она быстро перевела взгляд с него на мужчину, выходящего из тени, и на её лице появилось замешательство. Леви коротко, но обнадеживающе кивнул ей, давая понять, что ей нужно отступить, и девушка немного расслабилась. — Невежливо подкрадываться к людям, — сказал Леви, когда мужчина приблизился. Мужчина был не слишком высоким, на дюйм или два выше, чем Микаса, но он был жилистый и имел татуировки. Он был покрыт замысловатыми чернильными узорами от голых мускулистых рук до шеи, завершавшимися детальным рисунком компасной розы на его выбритой макушке. Он не был стар, хотя и не был особенно молод — ярко-голубые глаза и густая тёмная борода придавали ему несколько плутоватый вид. По сути, на него было пугающе смотреть. — Я не крался, ты просто не обращал внимания, — сказал мужчина, его скрипучий голос соответствовал его жестокой внешности. — Это тот парень? — пробормотала Микаса рядом с Леви, не отрывая настороженного взгляда от свирепого на вид мужчины. — Только не говори мне, что ты держал своего друга в неведении, — усмехался мужчина, глядя на Микасу. — Особенно такого прелестного. Замечание должно было быть дружеским, рассеять напряжение, и для любой другой женщины могло было быть воспринято как комплимент. Но это только ещё больше разозлило Микасу, и быстрым движением руки она вытащила нож и была готова использовать его. Леви заговорил прежде, чем ситуация вышла из-под контроля.  — Эфран, — сказал он, бросив на мужчину слегка раздраженный взгляд. — Удивлен, что ты так быстро нас нашёл. Эфран почесал татуированной рукой свою лысину. — Вообще-то я думаю, что это просто совпадение. Двор казался тем местом, где можно было избежать этой чепухи. — Он хмуро указал на оживленную толпу на площади. Леви кивнул в знак согласия и принялся разгружать свой вьюк с лошади, Микаса начала делать тоже самое. Хорошо. По крайней мере, она больше не протестует. — Эфран, это… Мия, — он не мог заставить себя представить её как свою жену несмотря на то, что Эфран был достаточно умён, чтобы догадаться, что Мия — это не её настоящее имя. Тем не менее, он не пропустил небольшую ухмылку на лице мужчины, когда тот кивнул Микасе. — Приятно познакомиться, Мия. Я восхищаюсь женщиной, что не любит выслушивать глупости, которые говорят мужчины, — это, казалось, удивило Микасу, судя по тому, что её глаза слегка расширились, и она даже слегка улыбнулась ему в знак признательности. Эфран усмехнулся и кивнул Леви. — Особенно от этого упрямого ублюдка. Улыбка Микасы стала шире. Леви только нахмурился. — Как бы мне ни нравилось трепаться здесь, у нас сейчас мало времени. Эфран показал всё своё раздражение Микасе, прежде чем театрально поклониться Леви. — Конечно, Ваше сварливое высочество. Следуйте за мной, — он повернулся на каблуках и зашагал обратно тем же путем, по которому пришел, бросив через плечо: — Оставь лошадей. Я позабочусь о них, когда вернусь. Леви кивнул Микасе, прежде чем поправить рюкзак на плече и отправиться вслед за Эфраном.

***

Микаса не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули Митру, и Леви неохотно восхитился мужеством женщины. Несмотря на то, что у неё в прошлом были яркие вспышки гнева, она последовала за всей этой шарадой без сопротивления. Решение добавить её в эту миссию, должно быть, было принято в последнюю минуту, учитывая тот факт, что Микаса получила только краткий обзор деталей и своей роли, прежде чем быть выпущенной в поле на следующий день. Леви несколько раз видел, как на её лице появлялись проблески неуверенности и настороженности, особенно когда они начинали свой первый спуск в Подземелье, но она либо отодвигала любые вопросы в сторону, либо сама отвечала на них. Остальные я оставлю при себе, если ты ответишь на первый. Он понял, что так и не ответил на её вопрос, поэтому сделал себе пометку ответить на все остальные вопросы, когда они будут наедине, а также рассказать ей больше об Эфране и их истории. Они последовали за Эфраном через контрольно-пропускной пункт, охранники даже глазом не моргнули, когда Лиам и Мия вошли в Подземный город. Эфран хорошо играл свою роль, и никаких неприятностей не было. По крайней мере, ничего такого, чего не могли бы исправить несколько банкнот, незаметно вложенных в руку упрямого охранника. После получаса блуждания по разбитым и грязным улицам Подземелья Эфран наконец привел их к грязной двухэтажной таверне, которая выглядела так, будто Титан использовал крышу в качестве своего сиденья. Над входной дверью висела вывеска с надписью «Гостиница Чёрная собака». Но оно было в относительно хорошем состоянии, если сравнивать с другими зданиями, особенно жилыми. — На твоё имя, — сказал Эфран Леви, понизив голос и кивнув в сторону таверны. — Как всегда, спасибо, Эфран, — Леви достал из кармана пальто маленький конверт без надписи и протянул его мужчине. Он чувствовал, как глаза Микасы следят за обменом, но она продолжала молчать. — Тогда ладно. Я пойду, — пробормотал Эфран, быстро кивнув им обоим и убирая конверт в карман. — Берегите себя, — добавил он, прежде чем повернуться и уйти, не сказав больше ни слова. — Спасибо, — это было сказано тихо, но Эфран услышал голос Микасы. Он обернулся, чтобы посмотреть на них, с выражением легкого удивления на его бородатом лице, прежде чем мягко улыбнуться и кивнуть женщине с волосами цвета воронова крыла. Такое выражение лица Леви нечасто видел у этого человека, оно заставляло его выглядеть значительно моложе, а складки на лбу полностью исчезали. Леви резко выдохнул и направился к гостинице. Это начинало походить на одно долгое, затянувшееся прощание, а он всегда их ненавидел. Он придержал дверь для Микасы, и она, пробормотав слова благодарности, прошла мимо него и вошла в таверну. Он еще раз оглядел тёмную улицу, бросив быстрый взгляд на тени и здания, прежде чем последовать за ней. Первый этаж гостиницы был практически мертв, за исключением коренастого пожилого мужчины и очень худой молодой женщины, которая была слишком занята, чтобы заметить двух незнакомцев, вошедших в дверь. Леви поморщился и постарался не думать о том, какие ужасы она убирает. Мужчина посмотрел на них со своего места у стойки бара, поставил поднос с грязной посудой, вытер руки о фартук и улыбнулся. — А, добро пожаловать, путники. Боюсь, паб закрыт, но у нас есть несколько свободных номеров. — Шварц. У меня есть комната на имя Лиама Шварца, — Леви откинул капюшон и провел рукой по волосам. Бармен слегка запнулся и посмотрел на молодую женщину, которая перестала мыть посуду и уставилась на вновь прибывших. Она мягко улыбнулась пожилому мужчине, прежде чем неуверенно подняться на ноги и бросить на пол грязную тряпку, которую она использовала. Звук мокрого шлепка дошёл до ушей капитана. Леви стиснул зубы. — Я поняла, папа, — сказала она мужчине, прежде чем обратиться к Леви. — Ваша комната готова, мистер Шварц. Её голос был лёгким, и в сочетании с её миниатюрным ростом она, вероятно, была на целую голову ниже Леви, стало поразительно очевидно, что она всего лишь ребенок, возможно, не старше двенадцати. Без сомнения, слишком маленькая для своего возраста и сильно истощенная, как большинство детей в Подполье, но, тем не менее, она была ребёнком. Пряди каштановых волос выбивались из-под повязанного вокруг головы платка, ласкали узкое лицо и нежную шею, придавая ей почти неземной, эльфийский вид. Её маленькие ноги были обтянуты матерчатыми туфлями, а на ней было однотонное платье, вероятно, это была просто взрослая рубашка, сшитая в виде туники, так как девочка практически плавала в ней. Однако глаза у неё были странные. Янтарно-золотистые радужки были острыми, как у кошки, и Леви заподозрил, что девушка видит гораздо больше, чем думают люди. Она послала отцу ещё одну ободряющую улыбку и жестом пригласила Леви и Микасу следовать за ней. Девушка провела их вверх по лестнице и вниз по узкому коридору, вдоль которого тянулись двери, свернув налево в конце, прежде чем продолжить путь по более короткому коридору к двери под номером 10. Леви отметил, что эта комната была отдалена от главного зала, и мысленно похвалил Эфрана за то, что он забронировал самый уединенный номер. Девушка достала ключ из кармана платья и ловко отперла дверь, вежливо придержав её для жильцов, когда они вошли в комнату. — Вот мы и пришли. Тут не много места, но здесь очень удобно, — тихо сказала она, передавая ключ мужчине. Комната была маленькой, но на удивление чистой, и Леви подумал, что девушка ухаживает за гостиницей так же энергично, как скребёт пол внизу. В углу стоял стол и два стула, а рядом с очагом лежала куча дров. Кровать не представляла из себя ничего особенного, но, по крайней мере, выглядела удобной. О. Кровать. Только одна. В этот момент Микаса, должно быть, заметила то же самое, потому что её глаза метнулись от предмета мебели прямо к нему. Он не был уверен в том, чего на самом деле ожидал, в конце концов, они притворялись парой, но при виде одинокой кровати, придвинутой к дальней стене, у него внезапно свело живот. Он понял, что девушка снова обращается к ним: — …и если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь спрашивать. Меня зовут Деннар. — Спасибо, Деннар, — сказала Микаса, её лицо слегка покраснело. Девушка вежливо кивнула, прежде чем выйти из комнаты, но прежде чем закрыть дверь, повернулась в последний раз, чтобы сказать: — О, и поздравляю со свадьбой. Тишина, наступившая после того, как Деннар закрыла за собой дверь, была настолько мучительно неловкой, что Леви поймал себя на том, что ищет в комнате что-нибудь, чем мог бы себя занять. Он бросил рюкзак на пол, стараясь шуметь, чтобы заполнить тишину, и нацелился на поленницу дров рядом с камином. — Я разведу огонь. Чертовски холодно, — сказал он, отворачиваясь от Микасы и осматривая очаг с ненужной медлительностью. Он нашел спичечный коробок рядом с кочергой и схватил его. — Я займусь полом, — сказала она ровным голосом. Леви прервал свои размышления, чтобы посмотреть на неё через плечо. — Пол грязный, — пробормотал он. — Кроме того… — он сделал паузу и посмотрел на спички в своей руке, подбирая слова. Наконец, он вздохнул и встал лицом к ней. Её лицо оставалось безучастным, но он видел, что она слегка нервничает. — Мы должны сделать это… как можно реалистичнее. И затем, поскольку она все ещё выглядела взволнованной, добавил:  — Я всё равно мало сплю. Ему не нужно было вдаваться в подробности. Она отвела глаза в сторону, обдумывая его слова. Он, конечно, был прав, им нужно было сохранять вид даже за закрытыми дверями, а спать отдельно — это не совсем то, что обычно делали «молодожёны». Сейчас он действительно ненавидел Эрвина. — Хорошо, — наконец сказала Микаса стиснув зубы, бросая свою сумку на пол рядом с его. — Я воспользуюсь умывальником, — она указала на большой кувшин и миску на столе. — Отвернись. Он воздержался от очередного замечания по поводу отдачи приказов, а вместо этого повернулся к ней спиной и возобновил свою работу по разжиганию огня. Он слышал, как она шуршит позади него, а когда он складывал бревна и растопку на решётку, то внезапно обнаружив, что звук расстегиваемых пряжек и пуговиц довольно приятный. Он откашлялся и с силой чиркнул спичкой. — Почему на тебе нет шарфа? Это был глупый вопрос, и он не знал, почему задал его, но он искал хоть что-нибудь, что могло бы помочь снять напряжение в воздухе. Зазвенел ремень, и ткань скользнула по коже. — Мия не похожа на девушку, носящую шарф. Ответ был разумным, они отказались от военной одежды в пользу гражданской, оставив всё ненужное или приметное, но Леви чувствовал, что девушка лукавит. — Вполне справедливо, — он смотрел, как пылает растопка. До его ушей донеслись звуки воды и лёгкое плескание, и образ купающейся Микасы Аккерман неожиданно возник в его сознании. Он отважно пытался не обращать внимание на звук влажной ткани, скользящей по коже. Продолжай говорить. — Я знал Эфрана ещё до того, как вступил в Корпус. Ещё когда я жил… здесь. Несколько мгновений она молчала, если не считать журчания воды, прежде чем произнести: — Я догадалась. — Эрвину нужен был кто-то заслуживающий доверия, кто-то, кого я знал достаточно хорошо, чтобы передавать наши закодированные сообщения туда и обратно. — Это тот самый посланец, о котором упоминал Эрвин? Леви услышал, как она вытирается полотенцем, и почувствовал облегчение: ему больше не было холодно, однако, от огня он начал потеть, но он не знал, что с собой делать, если бы оторвался от очага. — Тот самый. Держу пари, к концу недели мы получим новые приказы. — Неделю? — они говорили тихо, едва ли выше шёпота, чтобы соседи не обращали на них внимание. Но Микасу явно удивили его слова, и она повысила голос. — Тише, отродье, — прошипел он, снимая плащ и вслепую швыряя его за спину. Чертовски жарко. — Ты уже закончила? — Да, подожди секунду, — раздался её недовольный ответ, а затем: — Можешь поворачиваться. Леви оторвался от камина, поспешно срывая с себя галстук. Микаса переоделась в тунику, доходившую ей чуть выше колена, аккуратно сложила одежду и положила на один из стульев. Она повернулась, и её глаза расширились, когда она увидела, как он расстёгивает рубашку. — Успокойся, я тебя не трону, — усмехнулся Леви, когда она пробежала мимо него. Он намочил свежую тряпку водой из кувшина и провел прохладной тканью по шее. — Спасибо, — тихо сказала она с кровати. Он начал поворачиваться, чтобы посмотреть на неё, но повернув голову через плечо, он остановился, увидев её темные глаза, наблюдающие за ним из-под одеяла. — За ответы на мои вопросы, — уточнила она. Он отвернулся и снова принялся умываться. — Само собой. Он вдруг почувствовал, что он должен извиниться за случившееся, особенно после того, как она держала себя в руках и не доставала его, но потом понял, что это делает её слишком похожей на послушную собаку. Он промолчал. Он решил больше ничего не делать и наконец-то лечь в постель. Микаса лежала спиной к нему, он же лёг лицом к противоположной стене, сожалея, что нет третьей подушки, чтобы положить её между ними. — Капитан, — прошептала она через двадцать минут. К тому времени комната немного прогрелась благодаря камину, его слабый оранжевый свет мерцал на стенах и тёмном потолке. Он не мог заставить себя сделать ей выговор за то, что она произнесла его звание. — Хм. Пауза. Потрескивал камин. — Сколько времени прошло с тех пор, как вы были… — она замолчала, но он знал, что девушка имеет в виду. До сих пор она ничего не спрашивала о его жизни в Подземном городе, и он задавался вопросом, не этот ли вопрос она всё время хотела задать. — Одиннадцать лет. Девушка не пошевелилась и не ответила, но он почувствовал, как она затихла. Леви не знал, почему ответил ей. Он должен был сказать ей, чтобы она не лезла не в свое дело. Мужчина ждал, что она ответит, задаст ещё один вопрос, но когда прошло несколько минут, он понял, что Микаса уснула. Одиннадцать лет. Он уставился на мерцающую тень на стене. До этого момента он не понимал, сколько времени прошло. Конечно, возвращение в Подполье после стольких лет не оставило его равнодушным. Но. Одиннадцать грёбаных лет — чертовски долгий срок. Черт, это было как пол жизни для отродья, которое сейчас делило с ним постель. Мужчина был ненамного старше, чем она сейчас. Он не чувствовал себя слишком старым, да и не был таковым несмотря на то, что был старше необходимого возраста, когда он вступил в Корпус, но в этот момент Леви чувствовал, будто прожил тысячу лет. Мужчина подумал о девушке из таверны и её золотисто-карих глазах. Глаза того, кто прожил бы намного дольше и видел слишком много. Как и он. Как и девушка рядом с ним. Может даже женщина. Она больше не была девочкой. Совсем недавно перестала быть похожей на неё. Не то чтобы он обращал внимание на такие вещи. Он закрыл свои усталые, слишком старые глаза и заснул под звук тлеющих углей и дыхание Микасы Аккерман.