The Song Remains The Same

Деннар больше не кричала, когда просыпалась от кошмаров. Она овладела искусством «превращаться» в подушку, позволяя ткани впитывать слезы и приглушать её крики. По крайней мере, так она могла обмануть папу, заставив его поверить, что дела идут лучше. Как бы девочка ни ненавидела лгать ему, видя то, как его лицо светилось облегчением, когда она непреклонно заверяла, что вчерашний ужас «не был таким страшным, как предыдущий», сделало страдания в тишине стоящими того. Впервые она скучала по матери — женщине, с которой никогда не встречалась и даже не знала, как она выглядит. — Это всего лишь сны, малышка, — ворковал папа, укачивая её и нежно обнимая, пока она выплакивала своих ночных демонов. Его слова всегда звучали так уверенно, но Деннар могла сказать, что в такие моменты он чувствовал себя абсолютно бесполезным. Она видела, как ночь за ночью пробуждение от криков его дочери начинало сказываться на нём. Не то что бы он когда-нибудь жаловался на это. Но дополнительное бремя содержания таверны было трудной задачей, и он уже не был молодым человеком. Поэтому она лгала. Да, это всего лишь сны. В последнее время он просыпался по утрам и видел, что она уже встала и приступила к своим дневным обязанностям. Он улыбнется, она улыбнется в ответ. Всё постепенно возвращалось на круги своя. Но это было не так. И сны не улучшались. Во всяком случае, они стали яснее. Деннар не знала почему, но она не могла избавиться от факта, что кошмары усилились с тех пор, как появилась эта странная пара. Шварцы по большей части держались особняком. Они были вежливы, но она чувствовала, что с ними что-то не так. Это было так, как будто они не принадлежали друг другу, и она не знала, было ли это из-за того, как они себя вели, или просто из-за того, как они выглядели. Иссиня-черные волосы женщины и её поразительные черты лица были необычны, и Деннар поймала себя на том, что очарована ею. Она видела, как многие люди, в основном мужчины, с интересом разглядывали незнакомку. Но никто не осмеливался к ней приблизиться. А ещё был её муж. Немного ниже своей жены, но не менее устрашающий, и Деннар видела силу в его сильных плечах и руках. Его взгляд был вечно скучающим, почти угрюмым, но таким же напряженным, как и у женщины. Вместе они создавали определённый образ. Деннар не решалась зайти к ним в комнату, чтобы принести обед или постирать белье, опасаясь, что никогда не выйдет оттуда живой. Иногда они встречались с татуированным мужчиной, они всегда втроём сидели в углу таверны и тихо переговаривались. Каждый раз разговор этих людей резко обрывался, когда Деннар подходила к их столику с едой или питьем или забирала использованную посуду. Ей нравилось притворяться, что они — наёмные убийцы, обсуждающие свою следующую цель, или, возможно, беглые преступники. Татуированный мужчина сегодня снова был в гостях. Они сидели на своём привычном месте, слегка склонив головы, разговаривая и жестикулируя. Они были единственными посетителями в таверне, если не считать пары средних лет, ужинавшей за одним из столов в центре зала. Деннар протирала стойку бара, наполовину скрывшись за высокой стопкой чистой посуды, и использовала это удобное место, чтобы аккуратно наблюдать за троицей. — Опять шпионишь? Девочка подпрыгнула от неожиданности, услышав голос отца, и чуть не врезалась в башню из тарелок. — Я не… — начала она, но не смогла скрыть виноватого выражения лица. Мужчина только улыбнулся и тихо засмеялся. — Интересные люди, не правда ли? — он задумчиво взял несколько тарелок из стопки и поставил их на полку под стойкой. — Как ты думаешь, папа, кто они? — Деннар была слишком любопытна, чтобы не спросить. Он убрал последнюю тарелку, прежде чем вздохнуть и одарить её непроницаемым взглядом. — Не знаю, Диди, — он положил руку ей на плечо и отвернулся от странных людей в угловой кабинке. — Есть некоторые вещи, которые лучше не знать. Деннар хотела спросить его, что он имеет в виду, она не могла понять, почему он не интересуется Шварцами и их татуированным другом, но знала, что лучше не спорить с отцом. — Как твои сны? — неожиданно спросил он. Деннар пожала плечами и снова принялась вытирать стойку бара. — Прекрасно. Это был её обычный ответ. Жалкая ложь. Она слышала, как отец вздохнул, но, к счастью, не стал давить на неё. Ей отчаянно хотелось рассказать ему о недавних изменениях в её снах, о том, как они стали более яркими. Ей хотелось рассказать ему, как ощущалась грязь под её ногами, будто реальная, когда она бежала по тёмному туннелю, как она чувствовала сырой и холодный воздух вокруг себя. Больше всего ей хотелось рассказать ему, как ужасно видеть его смерть в каждом сне. Зазвенел дверной колокольчик, и папа поцеловал её в макушку, прежде чем пойти поприветствовать нового посетителя. Она смотрела вслед за ним, наблюдая, как его хромота стала ещё сильнее, а волосы поседели ещё больше, чем несколько дней назад. Здесь, в Подземелье, никто долго не жил, но Деннар не могла заставить себя думать о том, что произойдет, когда её папа наконец уйдет. У неё не было другой семьи, кроме него, и мысль о том, чтобы жить одной, была невыносима. Что будет с таверной? Она практически управляла Чёрной Собакой сама, учитывая возраст её отца, но он занимался всеми деловыми и финансовыми аспектами заведения — вещами, которые всё ещё были слишком сложными для десятилетней девочки. Она позволила себе ещё раз взглянуть на трёх убийц-преступников в дальнем углу. Она чуть не выронила тряпку, когда увидела, что женщина смотрит прямо на неё. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, оникс на янтарь, прежде чем женщина сделала что-то совершенно неожиданное. Она улыбнулась. Странное для неё выражение, подумала Деннар, но вполне подходящее её лицу. Фактически, это сделало темноволосую женщину намного моложе и подчеркнуло её прекрасные черты. Луч солнца, проглядывающий сквозь облака. Деннар кивнула ей и снова уставилась на барную стойку. Она досчитала до пятидесяти, прежде чем снова украдкой посмотреть, но женщина уже возобновила разговор с мужчинами. Солнечный свет скрылся за облаком. Татуированный мужчина сказал что-то, что заставило женщину ухмыльнуться — совсем другое выражение, чем та улыбка, которой она одарила Деннар. Тот, что пониже ростом, хмуро посмотрел на жену, отчего её ухмылка стала ещё шире. Деннар заметила, что они были не очень-то ласковыми. Не то чтобы она была знакома с типичными взаимодействиями между парами, но эти двое казались менее демонстративными, чем большинство. Возможно, они были просто очень замкнуты и предпочитали держать даже свою привязанность друг к другу при себе. Деннар невольно покраснела. Наконец-то почистив бар, она небрежно бросила тряпку в ведро у своих ног, забыв, насколько оно наполнено. Деннар нахмурилась, когда вода выплеснулась на пол и её босые ноги. Она наклонилась, чтобы убрать беспорядок, как раз в тот момент, когда в комнате раздался громкий хлопок. Рядом с ней взорвался графин с вином, и она в шоке упала на пол. Какая-то женщина начала кричать. Ещё один хлопок, и её голос затих. — Следи за своим чёртовым прицелом, Гален! Только не эта гребаная девчонка! — мужской голос. Звук борьбы и упавшего стула. Третий хлопок. Деннар неосознанно опрокинула ведро с водой и застыла, глядя, как жидкость растекается по полу и смешивается с вином из разбитого графина. Пистолет. Кто-то выстрелил из пистолета и попал в заднюю часть бара. Её чуть не застрелили. Девочка поняла, что беззвучно плачет, слезы неудержимо текли по её щекам. Она хотела видеть своего папу. Он вышел, чтобы поприветствовать посетителей у двери, но она не видела, как он вернулся обратно, и всё это показалось ей ужасно знакомым. Её сны внезапно показались ей глупыми — потому что сейчас всё было реальным, это происходило на самом деле, и это казалось более ярким, чем даже худшие из её кошмаров. Несмотря на это, она чувствовала, что находится будто бы не в своём теле, как будто она была свидетелем всего, что с ней происходило, и не испытывала этого на самом деле. Всё происходило так быстро, но казалось, что между каждой каплей вина, упавшей со стойки, прошла целая вечность. Непрошеный всхлип вырвался из её рта. Кап. Снова грохот. Что-то брошено. Она услышала ругань и проклятия — люди дрались. У неё кружилась голова, она не могла сосредоточиться на чём-то одном и задавалась вопросом, так ли себя чувствуют испуганные лошади. Она должна двигаться, ей нужно выбраться отсюда. Ей нужно было найти папу. Кап. Большие чужие руки крепко схватили её и потащили вверх. Она даже не слышала, как он подошел к ней сзади. Она попыталась ударить мужчину ногой, но тот лишь грубо встряхнул её и взвалил на плечо. Теперь Деннар откровенно плакала, у неё была истерика. Она с трудом узнавала собственный голос. Девочка пыталась вырваться из хватки мужчины, когда он уносил её от бара, но она наконец-то, могла хорошенько разглядеть остальную часть комнаты. Пожилая пара была мертва, их тела валялись вокруг обломков стола и их несъеденного ужина. Однако зрелище, которое заставило Деннар замолчать, было тем, что темноволосая женщина боролась с мужчиной, намного более крупным, чем она. Но судя по тому, как двигалась женщина, она явно была опытным бойцом, точным и смертоносным, и внезапно мысль о том, что она была кем-то вроде убийцы, не показалась ей такой уж надуманной. Деннар больше не видела этой сцены, похититель полностью вынес её из таверны. Прохладный воздух ударил, как пощечина, как напоминание, и она снова попыталась освободиться. Мужчина, державший девочку, что-то говорил, но она его не слышала. Наконец ей удалось выгнуть спину, приподнявшись на его плече, но она тут же остановилась, взглянув на таверну. В дверях, согнувшись пополам и истекая кровью, стоял отец. Крик вырвался из горла Деннар, и она тщетно потянулась к нему, её слезы затуманивали его образ. В отчаянии она позвала его. Похититель стащил девчонку с плеча и зажал ей рот влажной тряпкой. Она давилась и выла, едкий запах захлестнул её чувства. И когда её мир погрузился во тьму, она поняла, что это был вовсе не сон.

***

Она действительно ненавидела его, теперь она была в этом уверена. Убивать Титанов было куда лучше. По крайней мере, Титаны не огрызались и не приказывали ей. Каким бы непроницаемым ни был капитан, она знала, что ему очень нравится выводить её из себя. Поскольку они должны были сохранять свой внешний вид, о физических ссорах не могло быть и речи. Тем не менее, она развлекала себя фантазиями о различных способах, которыми она могла бы опрокинуть коротышку в бою. Она знала, что одолеть его будет нелегко. Но именно поэтому ей не терпелось сразиться с ним. Потому что это будет трудно. Это был вызов. Девушка могла бы получить удовлетворения не от того, что ранила капитана, а скорее от того, что увидела бы его выражение лица, когда она, наконец, победила бы его. Потому что до тех пор мужчина думал бы, что Микаса не сможет этого сделать. Самоуверенный сукин сын. — Эй, отродье! — рявкнул мужчина. Он даже не потрудился оторвать взгляд от письма, которое писал, обращаясь к ней. — Если ты еще раз вздохнешь, я сверну твои носки и засуну их тебе в рот. Микаса молча проклинала себя за то, что слишком увлеклась своими мыслями. — Извини, мне стало скучно тебя ждать, — спокойно ответила она, изучая неровность на деревянном столе и притворяясь беспечной. — Я понимаю, что ты ребёнок, но развлекать тебя — не моя работа. — Я просто не понимала, сколько времени у тебя уйдёт на то, чтобы написать чёртово письмо. Обычно так и шли их разговоры; если о том, чтобы ударить друг друга, не могло быть и речи, то им приходилось довольствоваться словесными уколами. — Я-то думала, что обычно первым должен быть готов муж, — добавила она шёпотом так, чтобы он смог услышать. Она знала, как разыграть супружескую карту и наслаждалась тем, как дёрнулась челюсть Леви. Какое-то время он молчал, и единственным звуком между ними был стук пера по бумаге. В конце концов, он пробормотал: — А я думал, что это мужчине заканчивать первым — грубо. Это заняло у неё секунду, но его слова, в конце концов, дошли до девушки, и она почувствовала, как её лицо вспыхнуло. Он выбрал именно этот момент, чтобы поднять глаза, и она знала, что он видит её алое лицо. Леви выиграл этот раунд, и он знал это, судя по блеску триумфа в его серых глазах. Она быстро поднялась со своего места, в комнате внезапно стало слишком жарко. Раньше он наносил несколько ударов ниже пояса, но никогда ничего подобного не делал. И что было ещё хуже, так это то, насколько эффективно это сработало. Она ожидала, что подобная колкость прозвучит от кого-то вроде Конни или Жана, но только не от него. Он, по сути, просто пнул её по заднице, даже не моргнув глазом. — Я устала ждать тебя. Я буду внизу, — фыркнула она, не в силах встретиться с ним взглядом. Она бы ударила его, если бы ей пришлось ещё раз взглянуть на его самодовольное выражение лица. — Закончил. Я пойду с тобой, — он поднялся со стула, засовывая в конверт законченное письмо. — Дамы вперёд, — добавил он, но она уже вышла за дверь. Она могла бы поклясться, что услышала его смешок. Надменный ублюдок. Когда она спустилась вниз, Эфран уже сидел за их обычным угловым столиком. Татуированный мужчина был явно погружён в свои мысли, его толстые брови нахмурились, когда он сердито уставился в глубину своего эля. — Прости, что заставили тебя ждать, Эфран, — вздохнула Микаса, усаживаясь напротив него. При звуке её голоса он поднял голову и тепло улыбнулся, а нахмуренные брови сгладились. — Привет, прелесть, — он пододвинул к ней одну из кружек, и она кивком приняла её. — Его Величество пудрил нос? Как бы она поначалу не решалась довериться этому человеку, так как обилие татуировок и крепкое телосложение делали его довольно грозным, он быстро покорил её своим чувством юмора. Особенно своими шутками в сторону капитана. Они оба отчаянно пытались сдержать своё веселье, когда Леви присоединился к столу, но он только нахмурился и покачал головой. — Извини, что помешал твоим маленьким посиделкам, — проворчал он, садясь рядом с Микасой. Он вытащил из кармана законченное письмо и передал его через стол Эфрану. Мужчина тут же протрезвел и взял протянутый конверт. — Для большого парня, — коротко кивнул он, засовывая письмо в карман пиджака. — Есть какие-нибудь устные сообщения, которые ты хочешь передать? Леви покачал головой и сделал большой глоток эля. Микаса задумчиво уставилась на свой бокал, уже не в первый раз жалея, что не может передать своё послание. Она знала, что Эрвин, вероятно, держит Эрена и Армина в курсе её миссии, по крайней мере, настолько, насколько это позволяет секретность, но она хотела передать им, что скучает по ним. Их прощания было недостаточно. Какое бы волнение или гордость друзья не выражали, узнав об её повышении до лейтенанта, вскоре все были омрачены её надвигающимся отъездом. Ближе всего они были к Подземному городу тогда, когда была давняя неудачная попытка заманить Энни в ловушку у одного из его входов, но любое описание подземного города, которое они когда-либо слышали, описывало его как мрачное и унылое место. Этого, вкупе с тайным характером самой миссии, было достаточно, чтобы оба друга крайне неохотно отпустили её туда. Но приказ есть приказ. — У нас есть основания полагать, что Искупители используют туннели, — тихо пробормотал Леви. — Вот так все эти дети и исчезают. Микаса инстинктивно оглядела комнату, чтобы пересчитать людей. Здесь было практически пусто, если не считать пожилой пары, которая сидела за одним из обеденных столов, не обращая внимания ни на что, кроме их собственного разговора. Девушка перевела взгляд на них и на бар, где она заметила беспризорную служанку Деннар, разговаривавшую с владельцем таверны. Её отец, вспомнила Микаса. — Туннели? Те, что ведут к недостроенным городам? — Эфран понизил голос, но она услышала интерес в его голосе. Леви утвердительно кивнул. — Милая Мария, как ты это узнал? — Всё написано в письме, — Леви кивнул на куртку Эфрана, где был надежно спрятан документ. Леви не сомневался, что их курьер внимательно изучал его посылки, прежде чем они достигали намеченного пункта назначения. — Скажем так, последний месяц не был потрачен на то, чтобы бездельничать. Микаса рассеянно кивнула. Казалось, недели были размыты, так как в основном это было то, что им нужно было оказаться в нужном месте в нужное время и разговаривать с нужными людьми. Леви однажды назвал Подполье «колонией воров и крыс», и девушка предположила, что это правда. С другой стороны, степень коррупции, на которую человек был готов пойти за обещанные несколько монет, была уникальной не только для Подземелья. Эфран усмехнулся и покачал головой. Микаса не знала истории отношений между двумя мужчинами, но ей было очевидно, что они знали друг друга до того, как Леви присоединился к Корпусу. Хотя друзья, возможно, были слишком сильным словом для них, эти двое мужчин, очевидно, относились друг к другу с определенным уважением и доверием. Она ни разу не спросила Леви о его жизни в Подземном городе. По какой-то причине у неё сложилось впечатление, что эту тему он предпочитает держать при себе. Время от времени он выдавал какую-то информацию или какие-то воспоминания об этом месте, но она никогда не пыталась давить на него с расспросами. Она слышала это в его голосе, когда он говорил с людьми здесь, даже с Эфраном. Это было неуловимо, но что-то в нём изменилось. Нет, проявляло себя. В эти мгновения она ловила себя на мысли, что гадает, как выглядел молодой Леви. Она подумала о Саше, о том, с каким акцентом девушка говорила о своей деревне. Микаса снова посмотрела на служанку у стойки, которая теперь была одна, и позволила разговору между двумя мужчинами рядом с ней исчезнуть на заднем плане, пока она изучала девочку. Она была невероятно мала, как ростом, так и весом, и её кожа была бледной. Микаса находила это странным; хотя условия жизни в Подземелье были далеки от идеала, и большинство его обитателей годами не видели солнечного света, некоторым людям удавалось зарабатывать достаточно, чтобы позволить себе регулярно питаться. По стандартам Подполья «Черный пес» нельзя было назвать заведением, находящимся в состоянии упадка или дряхлости. И она видела, как девочка ела. Словно почувствовав, что за ней наблюдают, беспризорница внезапно встретилась взглядом с Микасой. В её янтарных глазах была знакомая боль, усталость, свойственная солдатам. Не маленькой девочке. Микаса знала, что Деннар была не единственным ребенком с затравленными глазами, но в её взгляде медового цвета было что-то, что напоминало ей кого-то. Скорее всего, Эрена, а может, и её саму. Возможно, по этой причине Микаса улыбнулась девушке. На лице Деннар промелькнуло удивление, жёлтые глаза слегка расширились. И прежде чем продолжить вытирать барную стойку, она кивнула, что, по мнению Микасы, было довольно взрослым жестом для такой юной девушки. — Эй, перестань исчезать, — Леви щёлкнул пальцами у неё под носом. Теперь оба мужчины смотрели на неё. У Эфрана было весёлое выражение лица. — Вы обычно так обращаетесь к своей жене? — он подмигнул Микасе, и она улыбнулась ему в ответ. Это стало для них чем-то вроде сокровища — объединяться против капризного капитана. — Отродье, — усмехнулся Леви себе под нос, послав ей взгляд, который только заставил её усмехнуться. Она взглянула на Эфрана, готовая продолжить их маленькую игру в насмешки над капитаном, но слова быстро замерли у неё на языке, когда она увидела, что его серьезное выражение лица сосредоточено на чём-то позади неё. — Эфран? Он говорил, не встречался с ней взглядом, его голос был почти неслышен. — Что-то здесь не так. Она почувствовала, как Леви напрягся рядом с ней, но они оба воздержались от того, чтобы обернуться. Правая рука Эфрана медленно покинула кружку и скользнула под стол, скорее всего, чтобы схватить нож, который он держал на поясе. — Хозяин постоялого двора вышел поздороваться с какими-то людьми, я не видел, с кем, но он до сих пор не вернулся. — И что? — протянул Леви, его палец беззвучно постучал по столу. — Итак, теперь этот большой ублюдок стоит в проходе и выглядит как неприятность, — лицо Эфрана внезапно сменилось широкой улыбкой, и он встретился взглядом с Микасой. Человек, должно быть, посмотрел в их сторону. — Что-то определённо не так, — повторил Эфран сквозь зубы, всё ещё натянуто улыбаясь и делая вид, что кивает на какую-то интересную вещь, которую говорит Микаса. — Вооружен? — Леви отодвинул от себя кружку с элем. — Не могу сказать. Возможно. Микаса услышал глухое скольжение стали по коже. — Чёрт. Еще четверо, может быть, пятеро. Не большая, но всё равно плохая новость. Я думаю… ЧЁРТ! Внезапно Микаса оказалась на спине, падение со стула было таким внезапным, что ей потребовалось мгновение, чтобы осознать, что Эфран пнул её вместе со стулом на пол. Громкий выстрел позади неё только усугубил её замешательство, и она с трудом поднялась, чтобы выбраться из своего положения черепахи. Она услышала голос Леви, напряженный, как будто он боролся, выкрикивая что-то непонятное. Её имя. Он произносил её имя. Её настоящее имя. — Аккерман! Шевелись! В этот момент она подняла глаза и увидела одного из мужчин, нависшего над ней, со злобной ухмылкой на лице, с ножом, поднятым над головой и готовым нанести удар. Шок, который ввёл её в ступор, быстро испарился, и годы тренировок внезапно дали о себе знать. Она подождала, пока мужчина начнет свой смертоносный удар, прежде чем перекатиться, нанеся удар ногой и выбив лезвие из его руки. Она не стала дожидаться, пока он придет в себя и другой ногой двинула ему в живот. Мужчина со стоном наклонился вперед, и основание ладони врезалось ему в нос. Микаса больше чувствовала, чем слышала хруст под рукой. От удара его голова откинулась назад, глаза остекленели, кровь полилась из его изуродованного лица. Она знала, что он мёртв ещё до того, как упал, но не стала ждать, пока он упадет, вскочила на ноги и быстро оглядела комнату. Кто-то кричал — женщина средних лет, бесполезно трепещущая руками на шее, когда она переводила взгляд между стойкой бара и мужчинами. Прежде чем Микаса успела крикнуть, один из мужчин снова поднял пистолет и выстрелил ей в лицо. — Следи за своим чёртовым прицелом, Гален! Только не эта гребаная девчонка! — взревел очень крупный мужчина. Микаса была уверена, что никогда прежде не видела такого гиганта. Он, наверное, мог бы разорвать двухметрового человека голыми руками. Определенно тот Большой Ублюдок, которого описывал Эфран. Микаса снова повернулась к бару; он говорил о Деннар. О Боже, они застрелили её. Её там нет. Муж убитой женщины вскочил со стула, отчего тот покатился по полу, и попятился от мертвой жены. Человек по имени Гален без колебаний выстрелил ему в голову, не обращая внимания на протесты великана. Эфран взревел с другого конца комнаты и кинул свой нож, который прочно вошёл между глаз бандита. Оружие. Ей нужно было оружие. Нож, который она отбросила от нападавшего, исчез где-то под столами, и у неё не было времени искать его. Она грубо перевернула мертвеца на спину и присела на корточки, чтобы осмотреть его тело в поисках спрятанного оружия. Она почти сдалась, она зря теряла время, но её рука наткнулась на что-то холодное и металлическое. Не лезвие, а тонкая проволока, обернутая вокруг двух маленьких металлических стержней, которые явно предназначались для удержания. Это была удавка. В этот момент Деннар закричала, и этот звук одновременно вызвал в теле Микасы прилив облегчения и страха. Она резко обернулась в поисках девушки и в ужасе остановилась, увидев высокого мужчину с маслянистыми рыжими волосами, поднимающую её через плечо. Деннар рыдала, вопила прерывистым и грубым голосом, а крошечные кулачки бесполезно били по спине высокого мужчины. Большой Ублюдок смеялся над этим зрелищем. Она не видела, но слышала, как Леви борется с одним из оставшихся головорезов, могла слышать их кряхтение от напряжения, но она должна была верить, что он держит ситуацию под контролем. Рядом с фойе она могла видеть, как Эфран наносил последние удары своему противнику, безжалостно обрушивая кулаки на его лицо. — Хотите потанцевать, Принцесса? Большой Ублюдок. Она бы рассмеялась над иронией того, что застряла именно с ним, если бы её вены в данный момент не пылали адреналином. Она мельком заметила Деннар, лежащую на плече рыжеволосого мужчины, как раз перед тем, как они вышли из таверны, крики Деннар эхом отдавались снаружи. Снова взглянув на здоровяка, который наблюдал за ней, как кошка за мышью, она крикнула: — Эфран! — она надеялась, что мужчина уже усмирил своего противника и слышит её. — Девочка! — Удачи в поимке Рикарда, — ухмыльнулся Большой Ублюдок. Они начали медленно кружить вокруг друг друга. — Он один из самых быстрых. А эта маленькая девчонка выглядит так, будто весит меньше мешка зерна. — Микаса! — голос Эфрана был взволнован. Вопрос. Что же мне делать? Она знала, что он разрывается на части: оставить её здесь с этим мужчиной в тяжелом положении или преследовать девушку? — Девочка, Эфран! — повторила она. Приказ. Теперь она стояла к нему спиной, но слышала, как его быстрые шаги пересекли холл и исчезли за дверью. Леви был теперь на периферии её внимания, сражаясь не с одним, а с двумя мужчинами. Как всё это произошло? Они были так осторожны. И зачем брать девчонку? — Простите за всю эту жестокость, Принцесса. Мои мальчики могут немного возбудиться на работе. Но есть более цивилизованный способ, — крупный мужчина оглядел её с головы до ног, в его глазах светилась мрачная решимость. — Какая жалость портить такое прекрасное тело, как твоё. Скорость была её лучшей тактикой. Он был намного крупнее и сильнее её. — Конечно… Может, тебе понравится немного грубо. Микаса оскалила на него зубы, ещё сильнее пригибаясь и готовясь к схватке. Он играл с ней, пытаясь вывести из себя. Она крепче сжала удавку в руке. — Держу пари, ты становишься громкой, не так ли? — он схватился за пах в непристойной демонстрации, его поведение было слишком самоуверенным. Ей нужно было перевернуть столы, заставить его действовать и использовать его ярость в своих интересах. — Мне нравится, когда они кричат. Без предупреждения он бросился к ней, едва дав Микасе время развернуться под его мясистыми руками и уйти с его пути. Человек был похож на атакующего кабана, рычащего и топающего по комнате. Они повторили этот танец, и каждый раз, когда девушка выскальзывала из его пальцев, он всё больше разочаровывался. Довольно скоро он уже швырял стулья и опрокидывал столы, чтобы добраться до неё. В особенно близком столкновении с летающим стулом она ударилась спиной о стойку бара, слепо хватаясь руками за что-нибудь, что угодно, чтобы использовать в качестве оружия. Удавка была бесполезна на дальнем расстоянии. Момент должен был быть идеальным… Пальцы Микасы нащупали горлышко винной бутылки, и она разбила её о его голову, прежде чем уклониться. Удар, казалось, не замедлил его движения, а только разозлил ещё больше, его ноздри раздувались от ярости. — Жалкая маленькая сучка! — закричал он, снова делая выпад. На этот раз Микаса была готова. Она, как и прежде, нырнула под его вытянутые руки, но вместо того, чтобы прокатиться по полу, уперлась ногой в его бедро, используя его предплечье, чтобы подтянуться и оседлать его плечи. Он на мгновение запнулся, явно сбитый с толку, и у неё едва хватило времени, чтобы развязать проволоку. Девушка крепко ухватилась за металлические стержни с обоих концов и поднесла середину проволоки к его шее. И она потянула. Булькающий, хриплый звук, который он издал, только заставил Микасу крепче сжать горло. Она никогда раньше не использовала это оружие, стержни казались неуклюжими и чужими в её руках, а провод слишком длинным. Он в отчаянии схватился за проволоку и за её бедра, рванувшись вперед, как будто мог убежать от нападения. Он был в панике. Он бросился к стене, чтобы попытаться сбросить её со своих плеч, но она увела его с помощью поводьев удавки, постепенно усиливая хватку на нити и отказываясь от стержней в пользу лучшего рычага. Наконец, практически потеряв сознание от боли и теряя фокус, мужчина упал спиной на барную стойку в последней отчаянной попытке сбить её с себя. Но хватка Микасы не ослабла. Во всяком случае, это положение помогло ей и решило его судьбу. Её бёдра теперь были пропитаны его кровью, звуки, которые он издавал, были почти нечеловеческими, когда он продолжал отчаянно хватать себя за горло. Но он всё ещё боролся. Она прижалась спиной к барной стойке и положила свои ноги ему на плечи. Не обращая внимания на жгучую боль в руках, она изо всех сил потянула за проволоку, одновременно надавливая на его плечи. Проволока была скользкой от крови, а её хватка была близка к тому, чтобы соскользнуть. Наконец, издав последний булькающий вопль, мужчина обмяк. Проволока глубоко вонзилась ему в шею, как лезвие в сыр. Микаса лежала так несколько мгновений, тяжело дыша, вся в крови и поте. Крупный мужчина соскользнул с барной стойки без особой помощи с её стороны, его тяжелое тело с грохотом ударилось о пол. Девушка позволила удавке присоединиться к нему, осматривая повреждения, которые она нанесла её рукам. Раны, к счастью, были не очень серьезными и не слишком мешали бы её хватке, но они сумасшедше болели. — Микаса. Она вскинула голову при звуке голоса Леви. Он стоял на другом конце комнаты с ножом в руке, она узнала нож, что принадлежал первому мужчине, с которым она сражалась. Тела двух противников лежали у ног Леви. Микаса встретилась с ним взглядом и была поражена, увидев в нём выражение ужаса, когда он увидел её. Девушка оглядела себя, свои окровавленные руки, живот и бёдра. Взгромоздившись вот так на стойку, вся в крови и тяжело дыша от напряжения, она, вероятно, напоминала какое-то дикое животное. — Я в порядке, — пробормотала она удивительно ровным голосом. — А ты? Леви взглянул на её окровавленный живот, прежде чем взять себя в руки. Он коротко кивнул и наклонился, чтобы вытереть окровавленное лезвие о штанину мертвеца. — Девочка. Деннар, — Микаса поднялась с барной стойки, переступая через безжизненное тело Большого Ублюдка. — Эфран пошел за ними. — Ты видела, в какую сторону они пошли? — спросил Леви, следуя за ней в фойе. — Нет, но мне кажется… — Микаса замолчала, когда, завернув за угол холла, увидела хозяина гостиницы, привалившегося к стене возле входной двери. Он был жив, она видела, как поднимается и опускается его грудь, но ножевые ранения в живот были критическими. Мужчина пошевелился, его рука соскользнула с колен и с липким стуком приземлилась в лужу крови. Микаса бросилась к нему, осторожно ощупывая его раны, хотя и знала, что спасти его невозможно. — Ден…ар, — прохрипел он, с усилием поднимая бледное лицо, чтобы взглянуть на Микасу. — Мы её найдём. Не обращая внимания на жжение его ледяных пальцев на своих поврежденных ладонях, она сжала руку мужчины в своей. Трактирщик то и дело открывал и закрывал рот, словно пытался что-то сказать, но слова никак не выходили. Леви опустился на колени рядом с ними.  — В чём дело? Его голос был мягким, нежнее, чем она когда-либо слышала ранее, и она удивленно подняла на него глаза. Выражение его лица было таким же стоическим, как и всегда, но в глазах не было обычной резкости. По знаку умирающего он наклонился вперед. Его слова были просто вздохом в ухо Леви, слишком тихим, чтобы Микаса могла услышать. Затем он испустил последний, прерывистый вздох и замер. — Чёрт, — выдохнул Леви. — Что? Капитан, что он сказал? Леви ответил не сразу, протянув руку, чтобы закрыть глаза трактирщику, нежно сжав его пальцы. — Мы должны найти эту девчонку. — Что он тебе сказал? Леви посмотрел на неё, и от его взгляда у Микасы свело живот. — Деннар. Деннар — это Титан-оборотень.

***

Эрен был почти уверен, что никогда раньше не видел, чтобы кто-то так сильно смеялся. Он не мог понять, что именно смешного было в том, что он только что сказал, и всё же звук её очаровательного хихиканья был настолько заразительным, что он не мог не присоединиться к нему. — Что тут смешного? — он хрипел, всё ещё недоумевая, почему они сейчас в истерике хватаются за животы. Она подняла на него глаза, и по её розовому лицу потекли слезы. — П-п-потому что… это просто нечто! — она едва успела пискнуть эти слова, прежде чем её поглотил новый приступ смеха. После того, как они вытерли глаза и вздохнули наполовину с облегчением, наполовину с дискомфортом, Эрен судорожно вздохнул и снова заговорил: — Ладно, может быть, это немного и смешно, но перестань, Руби. Рыжеволосая усмехнулась, но, к счастью, не стала снова впадать в истерику. — Эрен, довольно забавно думать, что капрал женат. Но капрал и Микаса? Друг на друге? — Но на самом деле это ведь не так! — Эрен ухмыльнулся; было довольно странно думать о том, что эти два человека женятся, и почти невозможно думать о том, что они женятся друг на друге. Однако это имело смысл в контексте их нынешней миссии. Излишне говорить, что он чуть не расхохотался в кабинете Эрвина, когда командор доложил ему об этом. Он мог только представить себе, как сложилась бы ситуация, если бы Руби оказалась в тот момент там… — Вообще-то мне их немного жаль. Они — худшие люди, для того чтобы быть парой. Наедине. Никакой дистанции, — она слегка поморщилась и перевернулась на живот, простыни спутались вокруг её обнаженного тела. Эрен покачал головой и усмехнулся. — Я очень надеюсь, что они не убьют друг друга, — он только наполовину шутил. — Я имею в виду, не то чтобы я не доверял суждениям Эрвина, и Микаса и капитан Леви — два самых компетентных человека, которых я знаю, но я просто думаю, что они были неправильным выбором для того, чтобы послать их туда. Вместе, я имею в виду. Руби покачала головой. — Я не согласна. Эрен на мгновение отвлекся, когда его возлюбленная выпуталась из простыней и встала с кровати, свет, пробивавшийся сквозь задернутые занавески, осветил бледную кожу её обнаженных ягодиц. Она обернулась и озорно улыбнулась, на свету её рыжие волосы горели, как огонь.  — Эрен, — произнесла она нараспев. — Да, любовь моя… — очень рассеянно. — Ты меня слышишь? — Ты не согласна. Почему? Руби вздохнула, слегка раздраженная она начала одеваться. — Капитан и Микаса — единственный выбор для этой миссии. — Но они такие… разные. Микаса ненавидит его. Я думаю, она всё ещё злится на него за то, что он избил меня в зале суда много лет назад, несмотря на то, что на самом деле это было не так… — Эрен, — она приподняла рыжую бровь, и это выражение стало ему хорошо знакомо за время их отношений. Оно всегда заставляло его замолчать. — У них могут быть свои различия, но я думаю, что по большей части они не ладят друг с другом, потому что они слишком похожи. Эрен хотел открыть рот, чтобы возразить, но остановился, обдумывая её слова; она была права. — Полагаю, они оба… сильные личности. Руби хихикнула и кивнула, забираясь полностью одетая обратно на кровать и садясь рядом с ним. — Руби, вообще-то я не должен был тебе всё это рассказывать, — пробормотала Эрен, теребя уголок простыни. — Это должно быть… конфиденциально. Руби положила свою бледную руку поверх его гораздо более крупной загорелой ладони, её мягкие пальцы нежно поглаживали его огрубевшие костяшки. — Ты очень волнуешься, Эрен Йегер. Это был не укол, а просто наблюдение, её тон намекал на сочувствие. Эрен посмотрел ей в лицо, зелёные глаза встретились с зелёными. Он видел глубину в её взгляде, понимание. Она не была солдатом, но понимала его гнев, его жгучую потребность защитить людей и вещи, которые парень любил. Она понимала его. И вот почему он любил её, почему доверял. — Тебе не нужно беспокоиться об этом. Он не стал спрашивать её, хочет ли она не беспокоиться о Микасе и капитане или о том, что он доверился ей. — Я люблю тебя, — выдохнул он. Она, должно быть, увидела что-то в его глазах, потому что у неё перехватило дыхание, а рот приоткрылся. Этот рот… Эрен наклонился вперед и захватил её мягкие губы своими, наслаждаясь знакомым танцем, который они давно отточили друг с другом. Девушка тихо вздохнула и провела языком по его губам. Действительно, совершенство. У него перехватило дыхание, когда её маленькая рука скользнула по его промежности сквозь тонкую простыню.  — Маленькая шалунья, — прорычал он, и с гортанным смешком Руби схватила зубами его нижнюю губу. Он был примерно в полсекунды от того, чтобы сорвать с неё одежду и снова раздеть, когда вдруг раздался настойчивый стук в дверь. Они застонали в унисон. Эрен сердито посмотрел на дверь, испытывая искушение проигнорировать того, кто был снаружи, и вернуться к поцелую с Руби, чья рука всё ещё обнимала его, но стук превратился в удар. — Эрен! Открывай! — это был Армин. Он узнал нотку отчаяния в голосе друга. И не мог проигнорировать это. Руби не требовалось от него никаких слов, прежде чем она вскочила с кровати и направилась к двери. Эрен лихорадочно натянул штаны и застегнул их. Он схватился за рубашку как раз в тот момент, когда дверь открылась, и на пороге появились взволнованные Армин и Ханджи. — Командир Ханджи. Армин. Что случилось? — спросила Руби, отодвигаясь в сторону, чтобы двое солдат могли войти в комнату. Армин на мгновение запнулся, видя покрасневших Эрена и Руби, их беспорядочную постель. Ханджи была тем, кто ответила, повернувшись к Руби с маниакальным блеском в очках. — Мне понадобится твой опыт, Фланаган. Рыжеволосая прищурила изумрудные глаза, глядя на женщину, и на её лбу отразилось беспокойство. — Почему? Что происходит? — Ну, мы нашли одного из пропавших детей, — быстро добавил Армин, по-видимому, оправившись от смущения. Он обменялся с Ханджи взглядом, от которого у Эрена свело живот. — То есть тело. Руби ахнула, поднося руку ко рту. — Мёртв? — они дружно кивнули. — Зачем я Вам понадобилась? Чем я могу помочь? — Учитывая Ваш опыт работы с травами и традиционными формами медицины… — Ханджи замолчала, и Эрен подумал, что никогда ещё не видел женщину такой растерянной. — …ну, я даже не знаю, что сказать. Я даже не видела ничего подобного. — Просто скажи это уже, Ханджи, — рявкнул Эрен, слова прозвучали резче, чем он хотел. Ханджи заколебалась и посмотрела на него с тем же маниакальным выражением, которое, как теперь понял Эрен, больше походило на отчаяние. — Я думаю, было бы проще, если бы мы вам просто показали.