The Song Remains The Same

Было много вещей, которые Ханджи Зое понимала довольно хорошо. Например, кровь. Да, кровь была грязной, и тела воняли. Но ответы есть в крови, в теле; у всего есть цель, причина и следствие, и если бы можно было не обращать внимания на воздействие определенных веществ, называемых чувствами, ответы можно было бы легко найти и проанализировать. Однако в погоне за знаниями она не была настолько упрямой и настолько аналитична, чтобы быть лишённой сантиментов. На самом деле, она часто задавалась вопросом, не слишком ли остро она всё чувствует. Но знание того, что эти эмоции, какими бы непостоянными и эфемерными они ни были, были следствием каких-то обстоятельств, облегчало борьбу с ними. Это облегчало их понимание. В конце концов, наука имеет смысл, числа имеют смысл. Все эти стимулы были задачами и уравнениями, которые составляли формулу. А в формулах всегда можно было разобраться. Однако этого Ханджи Зое не могла понять. Ребёнок. Кто мог так поступить с ребёнком? Для этого не было никакой формулы, никакого уравнения. Это была задача, на которую у неё не было ответа. — Вы можете определить время смерти? — голос Эрвина не выдавал никаких эмоций, но она знала, что это всего лишь притворство; он хотел понять формулу. — Недавно, — сказала она, глубоко вздохнув. Теперь спокойно. — Может быть, четыре часа назад? Она услышала, как Армин выругался себе под нос, его голубые глаза впились в маленькое тело, прежде чем плотно сомкнуться, а его рот сжался в тонкую линию. Эрен стоял рядом со своим другом, мрачно наблюдая, как Руби тренированными руками осматривает холодное тело ребёнка. Рыжеволосая девушка многократно доказала свое мастерство, и Ханджи уже давно пришлось забыть о первоначальном предубеждении, которое она питала к более «традиционному» подходу к медицине, когда она стала свидетелем ее работы. Возможно Руби и была честной деревенской девушкой без формального образования и, конечно, без военного опыта вообще, но она была более чем искусна в лечении ран и знании анатомии человека. Девушка была более чем компетентна, и Ханджи понимала, почему Эрен так к ней привязался. Закончив беглый осмотр тела мёртвого мальчика, Ханджи тяжело вздохнула и скрестила руки на груди, голова кружилась от неразрешенных вопросов и разных чувств. Между ними воцарилась плотная тишина, пока они рассматривали труп. Мальчику было не более девяти лет, его кости были пугающе хрупкими, и он явно недоедал. Пятнистые синяки и кроваво-красные рваные раны резко выделялись на его пепельно-бледном теле, а на маленьких запястьях и лодыжках виднелись ожоги от верёвок. Похититель, очевидно, держал его связанным в течение длительного времени, судя по шрамам на теле под свежими ранами, но самый громкий вопрос для Ханджи заключался в том, удалось ли ему сбежать от своих мучителей, или они решили бросить его. Вероятно всего — последнее. Да, она не могла этого понять. Война имела куда больше смысла. Война была побочным продуктом человечества и его жадности; насилие было проблемой, которую человечество создало давным-давно, проблемой, которая с тех пор разработала свою собственную формулу и решения. Круговорот причин и следствий на протяжении всей истории. Тем не менее, очень часто жертвами становились дети. — Я просто не понимаю, — выдохнула Руби, озвучивая собственные мысли Ханджи. — Он был всего лишь мальчишкой. Конец её слов превратился в тихий шепот, эмоции угрожали овладеть её голосом. — Сейчас нам нужно разобраться, кто, а не почему, — вмешался Эрвин с непроницаемым лицом. Затем он повернулся к Ханджи, уставившись на неё своими ярко-голубыми глазами, и открыл рот, чтобы что-то сказать. Был ли это вопрос или приказ, Ханджи никогда не узнает, потому что в этот момент Моблит ворвался в дверь её кабинета с такой яростью, словно орда Титанов преследовала его по пятам. — Командир! — закричал он, даже не потрудившись отдать честь, когда, спотыкаясь, вломился в комнату, жестикулируя быстрее, чем его запыхавшиеся слова могли успеть за ним — Лейтенант Аккерман… Она… Задание…! — Моблит! Притормози! — Ханджи крепко схватила мужчину за плечи, пытаясь успокоить его, но тот лишь резко развернулся к двери, в которую только что влетел. Слова Ханджи замерли у неё на языке, когда Эфран, спотыкаясь, вошёл в комнату, неся бессознательную Микасу. Она лишь на мгновение застыла, увидев ужасающее зрелище окровавленного тела лейтенанта, обмякшее в массивных руках татуированного мужчины, прежде чем начать скидывать бумаги и случайные предметы с ближайшего стола, не обращая внимания на то, как они падали и разбивались об пол. Не теряя времени, Эрен помог Эфрану положить потерявшую сознание девушку на расчищенную поверхность, её тело было маленьким и почти детским в их руках. Он поспешно снял пиджак, свернул его и положил под голову девушки, как подушку. Внезапно комната ожила от шума; Эрвин выкрикивал команды направо и налево, и кто-то выбежал из комнаты, вероятно, Армин, но Ханджи не обращала внимания на отвлекающие факторы, сосредоточившись на раненой девушке перед ней. Она была в плохом состоянии. Ханджи посмотрела на человека, который нес Микасу, и он без колебаний ответил на её невысказанный вопрос. — Взрыв. Он вырубил её. У этих ублюдков Искупителей была взрывчатка. Мы едва выбрались оттуда, — голос мужчины был ровным, но она видела тревогу в его глазах. Он тоже был не в лучшей форме и от усталости выглядел практически мёртвым. Она снова посмотрела на изувеченное тело Микасы. Взрыв? Очевидно, дело было не только в этом; у неё было несколько ранений, некоторые из них выглядели так, как будто они были получены во время стычки, но взрыв объяснял лёгкое обугливание её одежды и волос. — Эта рука сломана, — сказала женщина, осторожно перемещая поврежденную конечность Микасы. — Мне нужно вправить перелом, чтобы он зажил как следует. Руби, помоги мне. Рыжеволосой не нужно было говорить дважды, её руки были уже заняты марлей и другими медицинскими инструментами. Находясь в шоке, Эрен отшатнулся от стола, так же ему надо было дать двум женщинам место для работы. — Начни с самого начала, — сказал Эрвин, поворачиваясь от лежащего без сознания солдата к Эфрану. Мужчина серьёзно кивнул, не возражая. — Подожди! — Эрен, молчавший до сих пор, почти выкрикнул это слово. — Где капитан Леви? В комнате вдруг стало очень тихо и очень мрачно, когда предчувствие поползло вдоль позвоночника, Ханджи почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Она подняла голову, чтобы посмотреть на Эфрана, и краем глаза увидела, что Эрвин делает то же самое. И, чёрт возьми, она уже знала ответ. Тревога снова отразилась на лице татуированного мужчины, и её живот болезненно сжался. Закрыв глаза, словно не в силах видеть их лица, он просто покачал головой. — Мне очень жаль.

***

Выслеживание никогда не было её сильной стороной. У неё это неплохо получалось, но она определенно не имела ничего общего с кем-то вроде Саши. Отец Микасы был превосходен в этом и показал ей основы, когда она была ребенком. Излишне говорить, что после его смерти этот навык практически не применялся; Гриша Йегер был компетентным человеком, но доктору не нужно было применять выслеживание или другие охотничьи навыки, и она всегда лучше умела убивать Титанов, чем находить их. Микаса очень жалела, что не уделила больше внимания этой области своего обучения. Выслеживать похитителя по грязным улицам Подземного города не казалось слишком сложным, но улицы сильно отличались от лесов и грязных тропинок. Однако выслеживать преступников, в то время как за вами гонятся головорезы, определенно не лёгкая задача. Она петляла между прилавками и перепрыгивала через ящики, слыша проклятия продавца или вздох прохожего, когда она пробиралась через площадь. Она гадала, где Леви, но не решалась замедлить шаг, чтобы оглядеться. Они не теряли времени в «Чёрном псе»; след Эфрана был всё ещё свеж, и ни один из них не хотел объяснять Военной полиции, что произошло на месте происшествия, которая, несомненно, устроит двум членам Разведывательного Корпуса, хоть и под прикрытием, настоящий ад. Леви гораздо лучше неё умел идти по следам. И ещё он был быстр. Это была совсем другая скорость, чем та, которую он демонстрировал в воздухе, рубя Титанов своим снаряжением. Микаса изо всех сил пыталась представить себе такого человека, как Леви, когда-либо живущим в Подземелье. Конечно, он мог быть угрюмым и грубым, но присущая ему натура казалась слишком утонченной для склок на этих улицах. Но потом он побежал. Движения человека, который делал это на протяжении всей жизни. На самом деле было весьма примечательно наблюдать, как он перепрыгивал через препятствия и использовал окружение в своих интересах. Конечности Микасы были длинными, созданными для выносливости и длительных передвижений, в то время как сильное компактное тело Леви идеально подходило для прохождения крутых поворотов и быстрых рывков. Это казалось естественным, как будто он делал это раньше много раз, и вскоре мужчина обогнал её. Ни один из них не изменил темп при разделении, их цель была всё той же, и Микаса надеялась, что ловкость её капитана приведет его к Эфрану и девочке намного раньше. Тем не менее, она не могла не чувствовать укол горечи из-за того, что застряла, спасаясь от кучки головорезов. Девушка не могла точно вспомнить, когда впервые поняла, что за ней следят, возможно, впервые войдя на этот шумный рынок, но они определенно не были членами Военной полиции. Из преследующей кошки она превратилась в убегающую мышь, и это ей нисколько не нравилось. Она бросила взгляд назад, едва увернувшись от телеги, и тяжело дыша, увидела, как близко её преследователи. Двое мужчин. Определенно не члены полиции. Ей нужно было оторваться от них, а бег вслепую по открытой площади не приносил никакой пользы. Микаса резко повернула направо и направилась к дорожке, разделяющей два дома, едва избежав при этом сокрушительного столкновения с сидящим на корточках нищим. Девушка слышала, как позади неё мужчины кричат ей вслед, но она больше не рискнула взглянуть на них. Кровь, пропитавшая её тунику и штаны, теперь высохла, сделав ткань жёсткой и неудобной для бега. Смерть этого человека была жестокой, но не более ужасной, чем смерть Титанов, которых она убила, но его кровь не испарялась, как у них, а прилипала к её коже, как мрачное напоминание о том, что она только что сделала. Быстрый стук её ног эхом отдавался от стен кирпичных зданий, она завернула за угол дома, пробираясь через лабиринт обветшалых зданий, пока её ноги и легкие не начали гореть, прося передышки. Ещё один угол. Ещё один поворот, и они меня потеряют. Дорога под её ногами стала более неровной, когда она, наконец, вырвалась из лабиринта домов и ворвалась в пустынный переулок. Она на мгновение заколебалась, в отчаянии глядя по сторонам тёмной улицы, прежде чем повернуть налево. Звук шагов её преследователей рикошетом пронесся по лабиринту, из которого она только что вышла, посылая новый прилив адреналина. Спрятаться. Переулок был мрачен и полон теней. Микаса попыталась смягчить свои шаги, не жертвуя своей скоростью, всё время отчаянно ища что угодно, где можно было укрыться. Девушка свернула в тенистый переулок как раз в тот момент, когда услышала шум людей, выходящих на открытую улицу. Она скользнула глубже во мрак, снова испугавшись того, что скрывалось за тенями. Сердце разведчицы издало глухой стук, когда она увидела своё укрытие. Тупик. Она попала в ловушку. — Куда она пошла? — Откуда мне знать? Я потерял её на том повороте. Микаса прислушалась к их хриплым голосам и зажала рот рукой, чтобы заглушить дыхание. — Ты пойдешь налево, а я пойду направо? — ответа не последовало, значит, другой мужчина, должно быть, согласился с предложением. Звуки бегущих ног эхом раздались по улице, одна пара приближалась к её позиции в переулке. Бежать было некуда, а возобновление погони на открытой улице казалось самоубийством. Несколько сбивчиво дыша, Микаса убрала руку и приготовилась к драке, жалея, что у неё нет оружия, и жалея, что не взяла ту удавку. Пожалуйста, не поворачивай сюда, пожалуйста, не поворачивай сюда.… Она прижалась к холодной кирпичной стене переулка и, как напряженная кошка, ждала, когда бегущие ноги мужчины приблизились… и прошли мимо. Она позволила себе дрожащий выдох, слушая, как звук его ботинок становится всё тише. Ей придется немного подождать, прежде чем покинуть переулок, но тревожная потребность уйти сжимала её сердце, он определенно проверит переулок во время второго обхода. Может, если бы она могла добраться до крыши… Внезапно чья-то рука зажала ей рот, а другая рука обхватила её за талию и утаскивала дальше в тень. Она быстро оправилась от шока, вызванного засадой, и начала отбрасывать локти назад в попытке ударить нападавшего в почки или рёбра. Микаса не могла припомнить, когда в последний раз была так застигнута врасплох в драке. Она не видела ничего, кроме кирпичей и мрака в этом тупике,так откуда же они взялись? Рука, которая закрывала её рот, двигалась по её телу, крепко прижимая руки, без сомнения была мужской. Она услышала скрежет зубов и начавшееся шипение слов, но она не стала дожидаться его извращённых высказываний, и быстро запрокинула голову назад, чтобы ударить его по носу. Хруст, стон, и его руки оторвались от неё. Микаса споткнулась, потеряв опору, но быстро повернулась лицом к нападавшему. Она едва успела разглядеть его силуэт в темноте переулка, как он снова рванулся вперед. — Микас… аррх, твою мать! Она поняла свою ошибку слишком поздно, когда её колено ударило его в пах и заставило мужчину рухнуть на землю. — Капитан? — прошипела она, широко раскрыв глаза от ужаса. Её зрение теперь более приспособилось к окружающему мраку, и она увидела кинжально-серый блеск его глаз, когда он смотрел на неё сквозь грязную чёрную чёлку. Звук бегущих ног отвлек внимание девушки от страдальческого взгляда Леви к выходу из переулка, где промчался второй мужчина. Как и его спутник, он не обращал внимания на этот закоулок. Разведчица подождала, пока мужчина удалится, и, задыхаясь, пробормотала: — Вы в порядке? Она опустилась на колени, чтобы оказаться на одном уровне с Леви, лежащим ничком. Мужчина горько усмехнулся, сплевывая кровь в сторону. — Кажется, ты сломала мне нос, отродье, — с горечью пробормотал он. — И сделала меня бесплодным. Чувство защиты пересилило чувство вины, вспыхнувшее в её груди. Не обращая внимания на приличия, Микаса грубо схватила его за подбородок большим и указательным пальцем. — Ну, извини, что защищаюсь, потому что я думала, что ты пытаешься похитить меня, — девушка слегка наклонила его лицо, чтобы осмотреть нос. — И он не сломан, дитя моё. Мужчина вырвал подбородок из её пальцев и поднялся на ноги, слегка спотыкаясь. Леви резко остановился, зашипел и аккуратно прижал ладонь к промежности. Он выругался себе под нос, скривив лицо от боли. — Чёрт возьми, Аккерман. Я пытался спасти твою задницу, — затем он повел плечом, стряхивая остаточную боль, исходившую из-под пояса. — И ты чертовски быстра, чтобы я успел вставить хоть одно слово. Мне показалось, ты видела меня там, — капитан неопределенно махнул рукой в сторону затененной задней стены переулка. — Как, чёрт возьми, ты нашел меня? — спросила лейтенант, искренне ошеломленная тем, что мужчина оказался именно здесь. Он поднял глаза к небу и сжал переносицу, и она не знала, сдерживает ли он прилив крови или свой гнев. — Вообще-то я был здесь первым, — наконец ответил он раздраженным тоном. Увидев её озадаченное лицо, он усмехнулся и добавил: — Я был проклятой уличной крысой, Аккерман. Я знаю тут каждый тёмный уголок. Микаса отвернулась от него и поднялась на ноги, прислушиваясь к крикам людей или топоту ног, но услышала только лишь стрекотание сверчков. Гнев и адреналин утихли, но чувство вины осталось… и что-то ещё. Стыд. Это был не первый раз, когда он страдал из-за неё. — Я…мне очень жаль, — эти слова странно звучали у неё на языке. Он немного повернулся, как будто что-то обдумывая, но в этом свете девушка не могла разглядеть его лицо достаточно хорошо, чтобы понять, что именно. Потом Леви вздохнул, и его плечи опустились. Она вдруг почувствовала, как её окружает собственное изнеможение. День выдался тяжёлый, но драка и погоня лишили их последних сил. — Давай двигаться. Мы сидим здесь как утки, — Леви отвернулся от неё и направился к краю тёмного переулка, остановившись, чтобы оглядеть пустую улицу, прежде чем осторожно выйти. Микаса последовал за ним, не говоря ни слова, молча шагая за ним, останавливаясь только тогда, когда он это делал. К счастью, кровотечение из носа прекратилось, но он всё ещё время от времени потирал его. Она решила, что весь это бардак, вероятно, беспокоил его больше, чем сама травма. Тем не менее, как бы ей ни хотелось сохранить своё раздражение на него за то, что он подкрался к ней, она не могла подавить чувство вины, закипавшее в её животе. Она понятия не имела, куда он её ведет, но капитан, казалось, знал, куда идти. Он прижимался к теням старых зданий, как кошка, его шаги были целеустремленными и расчетливыми. Микаса гордилась своей бесшумной походкой, это было более естественным, чем выслеживание, но Леви был в своей собственной лиге. Или скорее он просто был в своей стихии. Я был проклятой уличной крысой. Сказав это, он казался таким равнодушным — почти пресыщенным. И действительно, с его речью и манерами было слишком легко забыть о его бедном начале. Ещё одна волна вины захлестнула Микасу даже за то, что у неё возникли такие мысли. Даже для неё самой она звучала как одна из тех фанатичных стенописцев, которые проповедуют на сверкающих улицах Митры. Не то чтобы она ожидала, что кто-то из Подземного города окажется… диким… но… Но, возможно, противоречивый характер Леви говорил сам за себя. В конце концов, она слишком хорошо знала, каково это — носить маску. — Чёрт возьми, что с тобой случилось? Грубый баритон Эфрана заставил её повернуться лицом к теням, рука потянулась к ножу на поясе, которого там не было. У него тоже была тихая поступь. Эфран круговым движением указал на свой нос. Леви только сердито посмотрел на Микасу. Татуированный мужчина глубоко вздохнул, словно готовясь к одному из своих громких смехов, но только откинул голову назад и тихо хмыкнул. — Ну, я, конечно, надеюсь, что всё это не только твоя кровь, Леви, — он указал на красновато-коричневое пятно, покрывавшее спереди одежду девушки. Леви посмотрел на Микасу, он увидел, в каком беспорядке она была, девушка попыталась не ёрзать под его пристальным взглядом. Наконец он полностью отвернулся, пробормотав что-то вроде «невыносимая женщина» и «сломала мой чёртов нос». — Он не сломан, — отрезала Микаса, глядя на своего капитана, который осторожно дотронулся до носа. Эфран посмотрел на них с усмешкой и слегка покачал головой. — Что ж я рад, что у тебя всё хорошо, милая, — он тепло улыбнулся Микасе. Она вдруг почувствовала себя сбитой с толку его выбором слов. Леви усмехнулся. — Я нашел её, — пробормотал он, искоса взглянув на Микасу. — Разумеется. О. Гнев и смущение нахлынули в её груди. Значит, он уже нашёл Эфрана, а она просто бегала, как чёртова идиотка, преследуемая бандой головорезов. И в довершение всего, он вернулся за ней, как будто она была какой-то девицей в беде, а он был галантным спасителем, изо всех сил старающимся вызволить её. Как этот чёртов карлик осмелился так думать о ней. Она хотела ответить какой-нибудь остроумной репликой, но была слишком переполнена яростью, чтобы сделать что-то ещё, кроме как стоять, уперев в бока руки и густо покраснев. К счастью, Эфран поддержал её. — Ты хочешь сказать, что позволил леди бегать по этому богом забытому городу в сопровождении кучки идиотов, преследующих её? — она не могла сказать, был его тон искренним или насмешливым, но мужчина повернулся к ней, подмигнул и добавил: — Не обижайся, милая, я знаю, что ты более чем способная, и я очень ценю твой отвлекающий манёвр, но… — он замолчал и снова посмотрел на Леви с упрёком. Леви раздраженно щёлкнул языком и ещё раз провел по носу, кровь уже засохла. Он прошёл мимо них, не сказав больше ни слова, и исчез за углом тёмного здания. Эфран быстро улыбнулся Микасе и последовал за невысоким капитаном. — Эфран, — тихо позвала она, следуя за двумя мужчинами. Он не повернулся, чтобы посмотреть на девушку, но его большая рука протянулась и мягко схватила её за руку, увлекая за собой. — Ты не так уж много пропустила, милая, — прошептал он, и его дыхание коснулось её виска, когда он понизил голос. — У меня был хороший старт, и мне удалось проследить за ними до сюда. Они подошли к другому тихому зданию, где ждал их Леви, повернувшись к ним спиной и рассматривая что-то впереди. Здания в этой части города стали более неприметными, и некоторые из них явно были заброшены. Каким бы убогим ни был центральный город, здесь было что-то другое. Окраина трущоб. Подняв глаза, Микаса поняла, что стена, к которой они прижимались, принадлежала не заведению, а самой скале в Подполье. Это действительно была окраина города. Запах торфа был здесь сильным, землистым и тёплым, но это была приятная перемена по сравнению с едким зловонием внутреннего города. Окружающие здания значительно поредели в этом месте, и перед ними простиралась широкая бесплодная равнина. А вдалеке, высеченная из стены самого Подземелья, была большая пещера. Микаса поняла, что никогда раньше не видела пещер. Может быть, берлогу в лесу или нору крупного зверя, но это была настоящая пещера — сплошные зубчатые скалы и зияющая земля. Она была похожа на гигантскую пасть Титана, застывшую в ожидании, когда жертва войдет внутрь. И там, как раз у того, что могло сойти за зубы, стояли Деннар и человек. — Он был здесь всё это время. Но я не могу сказать, что он там делает, — Эфран указал на мужчину в отдалении, который присел перед каким-то мешком. Деннар сидела в нескольких футах от него, и даже с такого расстояния Микаса могла видеть, что её руки связаны. — Я наблюдал за ними, когда появился наш капитан, весь такой героический и тому подобное, — он послал Леви ещё один неодобрительный взгляд. — Потом я узнал, что вы разъединились, и он оставил всю тяжелую работу даме. Леви издал ещё один звук разочарования. — Ты же сам сказал, что она достаточно компетентна. — Конечно, но это не повод не быть джентльменом. — Я вернулся, не так ли? — проворчал Леви. — Всё в порядке, — вмешалась Микаса, желая поскорее покончить с препирательствами и вернуться к делу. — Он отвлёкся. Мы должны пойти и забрать девочку, — сказала она, кивнув головой в сторону зияющей пещеры вдалеке. — Это приказ, кадет? — протянул Леви с сарказмом в голосе, даже не потрудившись взглянуть на неё. Да пошёл ты. — Лейтенант. И я так думаю. Леви повернул голову так медленно, что это было бы смешно, если бы не страшный блеск в его глазах. Губы капитана сжались в жёсткую линию, и она ожидала, что он даст ей подзатыльник, как он делал это бесчисленное количество раз с неподчиняющимися новобранцами. — Оглянитесь вокруг, лейтенант, — мрачно пробормотал он. — Это место имеет форму гребаного тигля. Если мы войдем туда, то окажемся совершенно незащищенными. — Нас трое, а он один! Эфран умиротворяюще поднял руку, тёмные брови образовали суровую складку. — Мама, папа, может, оставим супружеские распри на потом? — оба Аккермана обратили свои гневные взгляды на татуированного мужчину, но тот стоял на своём. — Микаса права, Леви. Я возьму девочку и вытащу её, а вы двое позаботитесь о мужчине. Эфран был прав — они зря теряли время. Второй раз за этот день Микаса почувствовала укол стыда. Однако она не собиралась извиняться; по какой-то причине капитан обладал всеми средствами, чтобы «нажать на её кнопки». А она на него. Ещё раз она задалась вопросом, почему Эрвин послал их на эту миссию вместе. Леви тяжело вздохнул и посмотрел на равнину, серые глаза дико блеснули в раздумье. Наконец, почти нехотя, он кивнул, закатав рукава рубашки до локтей, словно готовился к драке. — Хорошо. Ты возьмёшь ребёнка. Микаса, ты со мной.