Вишня

Ло не стала откладывать и взялась выполнять своё обещание сразу же. Она принесла к столу у окна гуцинь из тёмного дерева, аккуратно освобождая его от шёлка, в который тот был укутан. Инструмент не имел ни резьбы, ни украшений, лишь несколько потёртостей, но всё равно блеснул слабым отсветом на почти чёрном корпусе, легко маскируя за внешней простотой и высшее качество древесины и свой немалый возраст. Ло Фэй, в отличии от своих бывших хозяев, не стремилась к вычурной, помпезной роскоши, однако окружавшие её вещи имели даже большую ценность, если знать, куда смотреть. Но взгляд Чжун Ли не задержался на гуцине. Освещённая лучами солнца, в своих летящих, воздушных белых одеждах, подрагивающих от дуновения ветра, Ло Фэй создавала впечатление, словно могла в любой момент раствориться в этом тёплом свечении, упорхнуть из распахнутой настежь клетки, позволив совсем немного полюбоваться грациозным танцем одинокого феникса в бескрайней синеве неба. Волна густых чернильно-чёрных волос, подхваченных нефритовой шпилькой, создавала яркий контраст с мягкой белой тканью и подчеркивала прямую, как стебель молодого бамбука, спину. Девушка расположилась перед инструментом и ненадолго задумалась, глядя в раскрытые створки на сверкающее под солнцем спокойное море, и Чжун Ли на миг залюбовался. Эта девушка оставалась для него загадкой. В одно мгновение она озорная кошка, играющая с драгоценностями, а в следующее одинокая птица, запертая в золотой клетке. Кошка наслаждалась разноцветными бликами, мелькающими на лицах наблюдателей, а птица пела свою грустную песнь, не замечая чужого присутствия. Ло Фэй подняла руки к струнам, и мелодия полилась из-под пальцев, вливаясь безмятежным потоком в шум прибоя и голоса жителей Ли Юэ, подобно тихой реке, исчезающей в водах тёплого озера. Звонкие ноты верхней октавы, как капли летнего дождя частыми ударами о его гладь, начали свой рассказ, пока ноты нижней несколькими глухими нажимами вели свою дорожку вверх, чтобы, сделав пару шагов, начать всё сначала. Чжун Ли слушал, не сводя с Ло Фэй, уверенно и нежно перебирающей струны, внимательного взгляда. Песня, которую девушка выбрала чтобы сыграть первой, не была грустной, но вся мелодия пропиталась тоской, ностальгией и слабой надеждой о лучшем будущем, которого сложно, а возможно и не суждено достичь. Не оставалось сомнений, что и песня безымянного музыканта и сыгранная только что, подходили Ло, как чернила пустой бумаге. Ведь она тоже была той, кто не смог вернуться к семье, а все её чаянья и желания разбились об алчность и бессердечность хозяев Сливового сада. Девушка привыкла и приспособилась, однако печаль, таящаяся глубоко в сердце, искала выход, просачиваясь из-под вросшей в лицо и душу лисьей маски. Но не похоже, чтобы Ло Фэй сильно из-за этого тосковала — уголки её губ то и дело изгибались в слабой улыбке, а глаза всё ещё сияли. Мужчина не мог удержаться от ответной улыбки. Пусть эта встреча была лишь его прихотью, к которой подтолкнуло любопытство, сейчас он искренне наслаждался происходящим. Ещё несколько песен были сыграны умелыми изящными руками. О преданности, о солдатской доблести, о почтении — они уже не были такими личными, выбранными скорее из уважения к освободившим девушек людям и приютившему их городу. Последняя песня, одна из самых старых и по-настоящему сложных в исполнении, была посвящена Властелину Камня, и Чжун Ли с усмешкой отвернулся, прикрыв глаза и слушая. Теперь настал его черёд тосковать и ностальгировать. Даже при том, что он не жалел и был уверен в своём выборе, но оставить позади тысячелетия оказалось непросто. Перестав быть богом, он не стал человеком. Его маска тоже давно вросла в лицо и душу, и это ему совершенно не мешало. — Какие мысли захватили господина? — Мягкий голос, как самые изысканные и дорогие шелка, огладившие тело, прозвучал поверх тихого гула струн. Песня закончилась, и девушка накрыла струны ладонями, прерывая последние звуки. Остался только шум города и бухты, звучавших теперь пусто и не так полно. — Таланты госпожи Ло и впрямь не уступают её красоте… — Вежливо произнёс мужчина, пока пытался оформить хаотичные мысли в своей голове во что-то связное. Ло Фэй на удивление легко удавалось каждый раз бить точно в цель. Даже то не долгое время, что горит палочка благовоний, которое обозначало их первую встречу, теперь неустанно преследовало его, то подогревая интерес вместе с провокационными словами и жестами, то играя на контрасте с печальной судьбой девушки. Освободившись, чувствовала ли она свободу? Может ли человек отбросить своё прошлое с лёгкостью, подобной тому, как сменяются сезоны года? Доступно ли это ему, ещё недавно являвшемуся богом? Над этими вопросами предстояло провести долгие года, предаваясь раздумьям, взвешивая всё то, что копилось веками. Оставалось только вздохнуть и обратить свой взгляд к собеседнице, которая на комплимент лишь чарующе улыбнулась. — Лишь один фрагмент вызвал у меня вопросы, но, полагаю, это можно отложить на потом. Лучше скажите, кто учил Вас? Этот человек заслуживает всяческих похвал. Вы бы могли играть Адептам или даже Архноту Ли Юэ, и они бы по достоинству оценили Ваш успех. — Ох, Ваши речи слишком сладки, господин Чжун Ли. Разве эта Ло заслуживает подобной чести? — Девушка едва слышно фыркнула, не скрывая иронии в своём голосе. Она встала из-за стола и стала неспешно прогуливаться вдоль окна, позволяя ветру гулять в свободных полах её одежд и играть волосами, очерчивая тонкие руки и узкую талию. Ло Фэй коротко выдохнула, как если бы набиралась сил для следующих слов, но затем гордо вскинула голову и улыбнулась. — Всё они, Адепты, Архонты… Они слишком далеки от простых смертных. А что до меня… Я не в том положении, чтобы развлекать столь величественных господ. И хотя все спрятанные в шёлке иглы предназначались не ему, Чжун Ли всё равно ощутил их болезненное покалывание. Он знал, что ответ не ограничится напускной скромностью, однако девушка превзошла его ожидания. — Но как же такая умная, талантливая и красивая госпожа Ло Фэй позволила себе оказаться в Сливовом саду, вдали от семьи и дома? Как позволила стать предметом торга? Как вышло, что Вы, вместо жизни полной блаженства и всеобщего обожания, оказались втянуты в нечто подобное? Даже понимая, что сейчас ему вряд ли ответят, мужчина не мог не задать этот вопрос, ведь уже сама реакция могла подтвердить или опровергнуть возникшие догадки. Такая девушка, как Ло Фэй, никогда бы не угодила в ловушку публичного дома самостоятельно, да и сейчас она располагала достаточными средствами, чтобы беззаботно жить на постоялом дворе и ни о чём не беспокоиться. Она должна была легко выкупить себе свободу, и для Моракса оставалось загадкой, почему этого не случилось. Собеседница же немного склонила голову, и один этот жест выдал, что всей правды Чжун Ли ни за что не услышит. — Ах, господин Чжун Ли, моя жизнь как раз и была такой, разве по мне не видно? В ней было и блаженство, и обожание — эта скромная Ло избежала большей части той грязи, в которой оказались другие. — Девушка щёлкнула веером и спрятала за ним лукавую улыбку, прежде чем медленно приблизиться и сесть напротив мужчины. Придвинув к нему чашу с вишней, Ло выбрала ягоду и для себя, вновь бесстыдно прижав её к губам, продолжая с невинным видом говорить: — Откуда в Вас столько беспокойства и тревожных мыслей? Всё ведь уже закончилось, разве нет? Важнее то, какой жизнь будет дальше. И мы вольны выбирать, она будет горькой, как лекарство в детстве, или сладкой, как первый поцелуй.

***

Ху Тао верила, что перед её глазами расцветает самый настоящий роман. Всё началось ещё с первого появления Ло Фэй в бюро, а теперь превратилось в катастрофу — юная хозяйка поставила себе цель вызнать все подробности чужого общения и обязательно что-нибудь посоветовать, опасаясь, что Чжун Ли всё испортит. Она неизменно находила поводы оказываться поблизости, крутясь вокруг с таким выражением лица, будто узнала тайну вознесения. Её улыбка ни на миг не угасала — девушка прибывала в приподнятом настроении, светясь подобно восходящему солнцу в самый погожий день. Чжун Ли готовился к очередному каверзному вопросу и пытался закончить с документами, делая последние приготовления к новой лекции. Его работа в бюро носила собой периодический характер, и в последнее время мужчина практически ничего не делал. Праздность, после веков каждодневных забот, ощущалась свежим морским бризом, наполнившим закрытую на долгое время комнату, но старые привычки не позволяли покинуть её. Отчасти поэтому Чжун Ли согласился помочь сержанту Е, не стал отказывать Ло Фэй, а сейчас ждал новой выходки Ху Тао. Кончик кисти, следуя неторопливому, выверенному движению руки скользил по бумаге, рисуя на листе с заметками разветвлённую ветвь, листья, а затем и нежные лепестки. Вишня. Мысли, подобно ребёнку, увидевшему на витрине красивый расписной фонарик, вернулись к Ло. Однако если мальчишка хотел заполучить сияющий фонарь себе, но мог лишь смотреть, так мужчина, даже купив, не собирался протягивать руки. Ему нравилось рассматривать его и размышлять что за история кроется в искусной росписи одинокой мандаринки, летящей на юг. Ищет ли та свою пару, или она, отринув традиции, решилась навсегда остаться одной? Чжун Ли вспоминал пропитанный ленным соблазном образ девушки, вспоминал обращённый к нему весёлый изучающий взгляд и тихий, вкрадчивый тон нежного голоса. А затем её прямую как бамбук, гордую фигуру в лучах солнца. Хрупкую, но стойкую, пока звенели струны и музыка наполняла пустую комнату. Эта противоречивость и игра контрастов, неизменно следовали за девушкой, став приятным отвлечением для ума. Личные встречи были для Ло Фэй знакомым полем, где всё было по её правилам, но девушка не отказалась провести следующую, гуляя по городу. Ло улыбнулась едва заметно, только уголки губ слегка приподнялись, чтобы в следующее мгновение веселье отразилось и в блестящих хитринкой зелёных глазах. — А вы уже целовались? Громкий голос Ху Тао вырвал мужчину из воспоминаний. Ненадолго встретившись с пылающим негасимым энтузиазмом взглядом, Чжун Ли прикрыл глаза рукой, а потом принялся массировать переносицу, ощущая себя на весь тот возраст, что прожил. К нему обращались с бесчисленным множеством молитв, он знал о чужих надеждах и желаниях, был их гарантом и живым воплощением, но что делать с Ху Тао и её выходками представлялось смутно. Тысячи лет назад, он решал всё силой. Позже, было достаточно всего пары слов, чтобы к нему прислушались. Перестав быть Властелином камня, какими бы разумными не были его речи — не все хотели слышать и понимать. Немного помолчав, Чжун Ли отнял руку от лица, и хозяйка бюро тут же ещё больше приободрилась. — Так что, так что, целовались? Наверняка да! Ах, я, кажется, сейчас сгорю, представляя эту сцену! — Ху Тао дала волю фантазии и что ей не скажи — всё равно что пытаться остановить ветер. Девушка прижала ладони к щекам и принялась вертеться из стороны в сторону, подобно маятнику, а рукава её одежд напоминали лопасти Мондштадтских мельниц. — О подобном не может быть и речи. Я никогда бы так не поступил, когда мы только познакомились. — Хах, да Вы бы и за руку девушку взять не решились. — Ху Тао широко усмехнулась и, спрятав лицо за длинным рукавом, победно заявила: — Конечно же это Ло Фэй должна поцеловать Вас! Если она этого не сделает — Вы даже не станете пытаться. Чжун Ли промолчал, не вслушиваясь в дальнейшие рассуждения, решив придерживаться выбранной ранее тактики — игнорировать все провокационные заявления. Мужчина вновь занялся документами, стараясь отстраниться от неуместного сейчас воспоминания, слишком свежего и волнующего, чтобы легко его забыть. Он слишком хорошо помнил нежность разгорячённой кожи, ощущение тонкого, хрупкого запястья в своих пальцах и возникшее сейчас, в противовес сказанному, желание его крепче сжать. Помнил дрожь прижавшегося к нему податливого тела, плавный изгиб точёной талии под своей рукой и тёплое, сбитое дыхание на шее. Мужчина задумчиво коснулся пальцами уже подсохшего цветка вишни, который нарисовал, позволяя себе представить Ло Фэй, её сияющий, подобно огням в полутёмной спальне, томный взгляд и неизменную лисью улыбку. Девушка вела его за собой, оплетая хвостами и сладко шепча на ухо: — Расслабьтесь. Он тяжело выдохнул и закрыл глаза, представляя, как не отстранился бы в их первую встречу. Как бы прижал Ло Фэй крепче к себе, чувствуя ласковое, мягкое касание губ над высоким воротом рубашки. Горячие и влажные, задержавшись на мгновение, они скользнули бы выше, вжавшись в линию дрогнувшей челюсти. Его ладони бы крепче стиснули талию, и судорожный, взволнованный вздох раздался рядом с ухом. Он будто наяву слышал этот громкий, перевернувший всё внутри, выдох. В той полутёмной комнате, где сам воздух отдаёт сладостью на языке, а в груди так тяжело, что дыхание перехватывает — этот звук подобен удару молнии. В своих мыслях Чжун Ли продолжил, решительно огладил и сжал талию, настойчиво потянув одной рукой девушку на себя, вынуждая сесть к нему на колени. Сблизиться, чтобы пленить и быть пленённым. Второй рукой он поднялся вверх, сгребая прохладный гладкий шёлк волос и слегка натягивая, чтобы самому мазнуть, как кистью по бумаге, губами по коже. Ло Фэй вздрогнула, послушно задирая голову чтобы продлить касание, пока сердце в груди металось как испуганная ласточка. Девушка улыбалась, когда Чжун Ли накрыл приоткрытые губы жадным, глубоким поцелуем. В себя его привело напряжение, скопившееся в паху. Крепко сжав челюсти, мужчина опустил растерянный взгляд на лист бумаги — на нём теперь растеклась некрасивая клякса. А всё Ху Тао с её вопросами, и Ло Фэй, из-за этого всего не шедшая из головы. Мысли о Ло были приятными, интригующими, но всё такими же неуместными, а сейчас ещё и неудобными. Потерев переносицу, Чжун Ли осмотрелся — в какой-то момент его оставили в покое, и комната осталась пустой. Ху Тао ушла, когда он ещё только задумался, позволив мужчине избежать неловкой ситуации. Оставалось только пересмотреть возникшую привычку погружаться в размышления, стоило хозяйке бюро разойтись с очередной теорией. Подобные весенние мысли и реакции не были чужды ни людям, ни Архонтам, но всему своё время. Хмыкнув возникшему вопросу, а когда же будет это время, мужчина попытался отвлечься и сосредоточиться на незаконченной работе. Очевидно, что подальше от бюро и Ху Тао.

***

Звякнул колокольчик, и Ху Тао, в который раз ударившись о стол с тихим охом, поспешила проверить кто пришёл. Не замедлилась она, даже когда послышались чужие голоса, один мужской, а другой принадлежал девушке по имени Сиянь — обычно она первой встречала и провожала посетителей, хотя бывали и исключения. Чжун Ли узнал оба ещё до того, как юная хозяйка разочарованно выдохнула: — Не думала, что это Вы… — Она ожидала ещё одного прихода Ло, добившись ответа на вопрос, а будет ли ещё одна встреча. Мужчина молчал несколько дней, пока не выдержал огорчённого вида и не произнёс короткое: «Да». С тех пор Ху Тао встречала любого, кто приходил, неизменно вводя людей в недоумение чужому поникшему от рухнувших надежд состоянию. — А Вы ждали кого-то ещё, хозяйка? — Голос принадлежал старшему сержанту Е, и он, в отличие от других, звучал понимающе. Для Чжун Ли сразу стало ясно — он знает, что Ло Фэй приходила, и Ху Тао теперь изо всех сил их сводничает. Такова была его работа — всё знать, и этот человек с ней прекрасно справлялся. Именно из-за подобных ему Властелин камня больше не защищал Ли Юэ. — Да так… Что ж, тогда Вы, наверное, пришли навестить господина Чжун Ли? — Ху Тао сокрушительно выдохнула, словно небеса упали или океан отступил. — Он здесь? — Ага. Ещё не убежал на своё свидание, не переживайте. — Прозвучало с неожиданным снисхождением и скрытой насмешкой. Имея возможность только подслушивать, Чжун Ли заинтересовался тому, что такого девушка увидела в сержанте Е, что отреагировала подобным образом. — Прошу, проходите, а меня ждут дела. Создавая впечатление молодой госпожи, предающейся ленной праздности, пока остальные работали, хозяйка бюро, однако, не была столь беспечна. Она могла сколько угодно шутить над окружающими, не давать никому покоя, но только от скуки и временного безделья. У Ху Тао был живой ум и беспокойный характер, как у юной кошки, которую уже нельзя назвать котёнком, но и до взрослой ещё далеко. И сейчас она не понимала, насколько опасен спрятавший свои полоски тигр перед ней. Старший сержант Е своей предусмотрительностью весьма облегчил жизнь Цисин, и располагал при этом всеми необходимыми для того ресурсами — он ограничился информацией о своей военной должности, но больше походило, что мужчина обладал немалой властью и ещё одной, но уже неофициальной, работой. Чжун Ли не мог позволить себе быть неосторожным и проявить небрежность, даже если речь сейчас пойдёт о злополучных отчётах и пущенных по ветру деньгах. Однако это всё равно что оставить дверь настежь открытой и надеяться, что в дом не заберётся вор. Чжун Ли усмехнулся и поднялся из-за стола, отступая к распахнутому окну. Сложив руки на груди и прикрыв глаза, он слушал приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и мужчина не стал сразу поворачиваться, что придавало его виду большей строгости. Ветер слабо трепал его волосы и ворот одежды, а солнце осветило фигуру. — А вы умеете произвести впечатление. Вздохнув, Чжун Ли немного повернул голову, чтобы посмотреть на гостей. Старший сержант Е формально кивнул и занял кресло для посетителей, пока сопровождающий его уже знакомый миллелит остался у дверей. Случайно или нет, но это был мужчина, допрашивавший Чжун Ли в комнате, пока его напарник бегал с поручениями. Сдержанный и равнодушный, миллелит не подал виду, что в прошлый раз его оставили ни с чем, и исполненный им поклон оставался всё таким же вежливым. Сержант Е, молодой мужчина, с виду немногим старше Чжун Ли, откинул за спину высокий хвост чёрных волос и сдержанно улыбнулся: — Я слышал, у вас будет свидание? — Пока губы изображали эмоции, два чёрных, как омуты, глаза оставались спокойными. Лицо с правильными тонкими чертами, присущими скорее учёному, чем солдату, можно было бы назвать красивым, если бы сержант Е чаще был искренним. Он определённо чувствовал себя хозяином положения, что входило в дурную привычку у всех входящих в этот кабинет. Ху Тао и впрямь была хозяйкой, но ни Ло Фэй, ни уж тем более господин Е, таковыми не являлись. Сержант улыбнулся чуть шире и, постукивая пальцами по краю стола, обернулся к застывшему у окна равнодушному Чжун Ли. — Мои поздравления, ведь госпожа Ло очень интересная девушка. — Ху Тао много болтает, не берите в голову. Зачем Вы здесь, неужели только из-за поздравлений? — Слегка выгнув бровь, мужчина хмыкнул: — Неужели уже справились с отчётами? Его собеседник только посмеялся, качая головой, и выглядело всё это весьма натурально. — Отчёты, господин, никогда не заканчиваются. Увы. — Сержант Е был искренне опечален этим фактом. Он тяжело вздохнул, неторопливо придвигая к себе чашку и чайник. Принявшись наливать себе чай, он задумчиво и даже немного обиженно продолжил: — Но почему же я не могу за Вас порадоваться? Я очень ценю Ваш вклад в расследование, и Вы теперь для меня дорогой друг. А друзья должны проявить участие, не так ли? — Он бросил короткий взгляд на сопровождающего его миллелита, и вновь улыбнулся. — Вот, кстати, ещё один мой дорогой друг — Сюэ Хань. Вам уже довелось с ним познакомиться, и я посчитал хорошей идеей пригласить его зайти к Вам вместе со мной. Он и госпожу Ло видел. Видите — мы все здесь будто связаны одной красной нитью. Высказавшись, сержант отпил чая и, не отрываясь от чашки, внимательно изучал чужую реакцию на свои слова. Замерший у дверей миллелит вовсе не проявлял никаких эмоций, как образцовый слуга, слившись со стеной — настолько он казался незаметным. Назвать его дорогим другом — словно прировнять собаку к дракону. Чжун Ли, однако, чужую речь оценил и кивнул. — В Ваших словах есть логика, но не слишком ли много дорогих друзей? Да и красная нить — это немного излишне. — Он отошёл от окна и занял место во главе стола, возвращая чайник на место и раскладывая на столе один из ожидающих его внимания свитков. Рука, взяв кисть, принялась чертить ряд аккуратных иероглифов. Сержант Е только и мог, что с тоской проводить чайник взглядом, и развести руками. — Хорошо-хорошо. Но господин Чжун Ли. Сюэ Хань давно работает со мной. А Вы проявили себя просто невероятно. Человек такого ума, с Вашей статью и умением держаться, обязательно должен стать мне другом. И за мной не постоит. — Чжун Ли отвёл взгляд от свитка, и посмотрел прямо на человека перед собой, заставив миллелита у двери слегка поёрзать, тогда как сержант даже не вздрогнул. Чёрные глаза смотрели не моргая, и ни один мускул не дрогнул на чужом лице. Но только когда Чжун Ли перестал смотреть, он решил продолжить: — Прошу, выслушайте меня. После смерти Властелина камня, Ли Юэ находится под пристальным вниманием, и мы должны приложить все усилия, чтобы не допустить м-м-м… провокаций. И умалчивать информацию весьма неразумно. Учитывая, что только нужные люди знали, что смерть фальшивая, мысль здравая. Мужчина не мог не согласиться с сержантом. — Я так понимаю, речь идёт об информации, которой располагает госпожа Ло. — Чжун Ли мысленно поразился, почему эта девушка смогла отказать сержанту Е. Как если бы пойманная птица, не стала взлетать обратно в небо. Как и ему только что, Ло Фэй должны были намекнуть или вовсе предложить что-то выгодное для неё, что-то такое, на что будет сложно сказать нет, так почему же теперь это обсуждают с ним? — Верно. Госпожа Ло настолько красива, настолько и упряма. Полагаю, она боится, что данное ей слово не будет выполнено. Однако, всё это требует время… — Не сомневаюсь, что, в конечном итоге, Вам удастся найти к ней подход. — Даже представляя насколько изворотливой может быть эта девушка если что-то захочет, Чжун Ли понимал, что сержант ему недоговаривал. Вряд ли Ло Фэй упрямилась без причины — если она видит для себя выгоду, она не станет усложнять жизнь себе и другим. — Вы мне не доверяете. Считаете, что я что-то умалчиваю, так? — Мужчина отставил пустую чашку и, подперев голову рукой, уставился перед собой, рассматривая скудный вид из окна — мост и немного деревьев. Чжун Ли не ответил, и сержант Е только тихонько усмехнулся. — Всё это исключительно между мной и госпожой Ло. Она нацелена… отблагодарить Вас, что бы это ни было, и начни я болтать о её секретах — такое бы ей не понравилось. Уверяю, ничего такого я не скрываю. — Она вольна поступать так, как считает нужным. Как Вы и сказали, всё это между вами двумя. Напрасно Вы пытаетесь повлиять на неё через меня. — Чжун Ли отложил в сторону свиток, пересекаясь взглядом с собеседником. Сержант Е не отводил взгляда, лицо его оставалось серьёзным, сосредоточенным и ясным. — Почему же напрасно? Ещё несколько недель до благотворительного вечера — у Вас будет столько возможностей… Я не стану упрашивать Вас углубляться в её прошлое и что-то узнавать. Ваши личные беседы меня не касаются, и я не собираюсь мешать Вам строить своё счастье. — Слова, как плохо приготовленный чай, несмотря даже на предложенный к нему мёд, неприятно горчили. — Мне только и нужно, чтобы Вы поручились за меня перед госпожой Ло и попросили её проявить снисхождение. Я представитель власти, и меня интересует только та информация, что позволит сгноить в темницах как можно больше мерзавцев и предателей. Госпожа Ло должна пойти навстречу следствию — я гарантирую, что в накладе она не останется. — Не похоже, чтобы Вы были нацелены уговорить меня или её помочь Вам. — Чжун Ли слегка приподнял голову, смотря на человека перед собой сверху вниз. — Вы кажется позабыли, что ещё не выполнили свои обязательства. Вы пытаетесь нарушить условия контракта? Сержант Е повинно опустил голову, легко отступая. От взгляда, которым его наградили, мужчине стало не по себе, но он всё же не спешил полностью сдаваться. — Ох, помилуйте! Департамент сейчас в хаосе. Впрочем, не только он… — Мужчина развёл руками, показывая, что совершенно бессилен в такой ситуации. — Дом, который для Вас приготовлен, пока что не может быть передан в личную собственность. Это случится не раньше недели, а может и двух. Все эти бюрократы и чиновники с их бумажками!.. — Значит, у вас будет не мало возможностей их поторопить. Как и ещё раз поговорить с госпожой Ло лично. — Заметил Чжун Ли, не скрывая беззлобной насмешки. Он лишь вернул обратно всю ту любезность, с которой к нему обращался старший сержант Е. — Вы упрямы как камень! Я уже говорил с ней… — Если Вы говорили с ней так же, как и со мной — то я не удивлён её упрямству. Выполните свою часть контракта, и я подумаю. Господин Е вздохнул не хуже того, как вздыхала в последнее время Ху Тао. Совершенно обречённо, как если бы возносясь на небеса, был тут же низвергнут обратно на землю в пучину безграничного отчаянья. Наверняка были те, кто давил на него, вынуждая менять предыдущие договорённости и искать выход из тупика любыми способами, но Чжун Ли этого не одобрял и не собирался помогать сверх того, что он уже сделал. Как так вышло, что, сложив с себя обязанности Властелина камня, он до сих пор слушает просьбы людей? — Буду очень на это рассчитывать. Я потороплю департамент. Эх, это всё допросы — они плохо влияют на моё повседневное общение, я ведь вовсе не хотел быть таким невыносимым. — Сержант снова потянулся к чайнику, опасливо поглядывая на мужчину во главе стола, но не встретив сопротивления, немного расслабился. Наполнив чашку, он некоторое время пил, наслаждаясь вкусом чая. — Колодец дракона. Занятный выбор. — Недавно вновь попробовал. — Слышал, госпожа Ло послала найти немного такого. — Задумчиво покачивая чашку в руках, сержант Е рассматривал в воде своё отражение. Вид у него был озадаченный, но весёлый. — Теперь же я угощаюсь этим чаем у Вас. Похоже, только мне не повезло уколоться шипами этого дивного цветка.