Записки под диктовку

      Вот уже два дня прошло с того момента, когда меня привезли сюда... У меня даже успел случиться некий прилив сил, и я почувствовал себя почти здоровым — впрочем, ненадолго. Не стоило мне поддаваться этой иллюзии. Надо было поберечь силы для момента, когда они пригодились бы больше.       Всего пару часов назад я почувствовал, что мое тело как бы пробуждается, что я ощущаю его как нечто живое, что мне не нужно слышать свой голос, чтобы знать, что я жив... Мне хотелось жить, дышать, двигаться; я испытал сильную потребность к какой-нибудь деятельности... Я не придумал ничего лучше, чем встать и подойти к окну. Там была звездная безлунная ночь, и звезды расплывались для меня в серебристые маленькие вихри на высоком ясном небе. Стекло, к которому я прислонился, было каким-то радостно-холодным, и мне захотелось вдохнуть полной грудью влажный прохладный воздух с улицы... О, если бы у меня были пальцы! Я бы открыл окно, чтобы просто дышать и не ощущать запах лекарств и спирта... Но тут прилив сил закончился, и я медленно сполз на пол — там, под окном, я и потерял сознание. Очнулся же я в постели... Что я за человек? Почему я не поберег силы для чего-то имеющего смысл, зачем встал?       Надо сказать, я из тех, кто большую часть времени чем-то занят, и заставить меня бездействовать может разве что тяжелая болезнь. Если я не работаю, то читаю, делаю наброски, изучаю что-нибудь... Если коротко, многие думают, что я вообще не отдыхаю. Это, конечно же, не так: если работой является только то, что человек делать обязан, то я отдыхаю не намного меньше, чем работаю. Полного же бездействия я боюсь по одной простой причине: я не могу выбросить из памяти своего отца, спившегося от безделья; он не был так образован, как моя мать, и не обладал той же дальновидностью, и потому много времени тратил на пустые развлечения — а тем временем его не такая уж благоверная (у нее было не меньше пяти фаворитов, и это только те, о ком я знаю!) плела интриги и захватывала все больше власти... Отца я любил, несмотря на его пьянство и далеко не изысканные манеры, мать же ненавидел; оттого мне и тяжело было видеть то, во что он с возрастом превратился. Восхищаясь талантами отца — а у него были очень ловкие пальцы и отменное чувство ритма, — я не мог не замечать его пороков, которые были вызваны в основном бездействием: он был слишком мягок и недальновиден для политики, и потому вскоре его место у власти заняла его хитрая и изворотливая жена. Именно по этой причине я всегда избегал праздности.       Кроме того, я просто по природе своей не способен сидеть без дела. В детстве я, будучи вторым учеником в классе, был страстно увлечен почти всеми предметами, тогда как первому ученику попросту все очень легко давалось. Я еще тогда ни минуты не сидел без дела при том, что неусидчивым меня не назвать... Став же себе хозяином, я сменил лишь вид деятельности. До сих пор я даже будучи раненым или больным продолжал работать хоть над чем-нибудь... Многих поражают мои таланты, но я лично считаю, что по-настоящему одарен от природы лишь в одном — у меня феноменальная память. Всего остального я добился исключительно благодаря упорному труду.       Теперь же я вынужден лежать в постели, считать часы и от скуки диктовать не обремененные каким-либо смыслом записи. Я делаю это, чтобы не сойти с ума, чтобы понимать, жив ли я еще, или я всего лишь дух, скитающийся по земле... Пока я слышу собственный голос и вижу, как дроид записывает за мной, я точно знаю, что жив. Я не могу объяснить даже себе, почему сейчас мне важно это знать: смерти я не боюсь, и собственное будущее стало мне безразлично... Пожалуй, это к лучшему. Лучше пустота, чем страх и боль. Когда будет следующий прилив сил и что я буду делать тогда? Не буду врать: я понятия не имею. Но лучше я попытаюсь построить хоть какие-то планы на будущее... Конечно, все очень туманно, но уж лучше принять некоторые решения, чтобы их потом придерживаться.       ...Из соседней комнаты доносятся шаги Шива и обрывки какого-то разговора. Он с кем-то говорит по голографической связи — что ж, я могу ему только посочувствовать: в этом доме связь не дает сбоев разве что в моем кабинете... Кажется, он ощущает это на себе: его голос все громче и громче, он явно не понимает, слышит ли его собеседник. И все же... Кому он звонит и зачем? Очередной вопрос в воздух. Зачем только я их задаю?       Пожалуй, если Шив не отправит меня в отставку после всего этого, то я буду более тщательно приглядываться к нему и стараться разгадать его планы — так меньше вероятность оказаться снова в подобной ситуации. Если же я смогу уйти на заслуженный отдых... О, мне столько всего хочется сделать! Главное, не поддаваться сейчас порывам и не вставать снова. Это плохо кончится, в чем я уже убедился.