Записки под диктовку

      Шив не обманул меня, говоря, что противоядие поможет, и быстро: прошло лишь три дня, и я чувствую себя куда лучше, чем прежде... Я начал даже перемещаться по дому, хоть двери с круглыми ручками и являются для меня непреодолимым препятствием. Однако же несколько дней, когда я спал урывками по два или три часа в течение и дня, и ночи, не прошли даром: я будто бы потерян во времени, и мое тело не отличает ночь от дня... Если коротко, то ночью я часто отправляюсь бродить по бесконечным коридорам моего мрачного замка, чувствуя себя почти призраком. (Да, если где-то и водятся приведения, то непременно в домах, подобных моему, с длинной историей поколений одной далеко не светлой семьи, проживавших в одном здании всю свою жизнь... В этом доме умерли мои родители, мои старшие сестры, а также бесчисленное количество моих предков. В детстве я думал, что где-то в этих полутемных коридорах непременно есть хоть один неупокоенный дух; теперь же я сам этих духов олицетворяю собой.) Я понял, до какой степени я похож на потерянную душу без тела, взглянув в большое серебряное зеркало, что висит у двери, ведущей в старое крыло... Из отражения на меня смотрело темными глазами высокое бледное существо в белой плоеной сорочке с белоснежными гладкими волосами, и вся фигура его будто испускала лунно-холодный свет; глаза же, бездонные и черные, отбрасывали ледяные серебристые блики. Честно сказать, это зрелище так удивило и напугало меня, что я едва не обратился в бегство, и лишь через несколько секунд, коснувшись гладкой поверхности, я понял, что испугался самого себя...       Вероятно, именно такую картину этой ночью застал Шив, выйдя зачем-то из спальни: мы с ним встретились в коридоре и с полминуты смотрели друг другу в глаза, после чего он с помощью Силы включил свет... Увидев меня, мой наставник нервно усмехнулся и сказал довольно заспанным голосом: — Джек, что ты делал ночью в коридоре? Ты так похож на призрака, что невольно вспоминаются детские страхи... Мне на мгновение показалось, что твои глаза испускают холодный лунный свет, но это, наверное, блик. А теперь возвращайся в постель: тут холодно, — и с этими словами он мягко, но решительно отвел меня обратно в мою спальню. Шив знает обо мне многое, но один секрет от него я все же храню: он не знает о моей истинной природе. Не знает он и того, что я владею способностями Силы в большей степени, чем он предполагает. Если бы он взглянул в окно, он увидел бы затянутый густыми тучами небосвод без малейшего намека на луну или звезды... Да и стоял я спиной к единственному в коридоре окну.       Если коротко, то Шив не ошибся в первом своем впечатлении: мои глаза действительно светятся сами по себе, но видеть это дано лишь избранным... Я же узнал о том, что моя маска иногда дает трещину. Что ж, было бы глупо надеяться на то, что после тяжелого ранения и отравления она сохранит идеальную целостность. И все же сейчас я пытаюсь решить одну дилемму: стоит ли показать Шиву себя в истинной форме, или лучше оставить это в тайне? Это кажется одновременно и очень важным, и совершенно незначительным вопросом... Что же делать?       Я опять запутался в собственных мыслях, которых у меня сейчас слишком много, чтобы уследить за ними. Это напоминает мне первые часы по приезде, когда мне оставалось лишь гадать о своем будущем... И снова в моих мыслях то и дело появляется Шив, этот сильный и целеустремленный хитрец с невероятной способностью к построению планов. (И я, кстати, все еще понятия не имею о его дальнейших действиях — знаю только, что он собирается вылечить меня... Но что он задумал, какая участь ждет теперь Республику, Конфедерацию, галактику в целом? Этого мне знать пока не дано. Может быть, позже Шив посвятит меня в свои планы, но сейчас я могу лишь строить теории на этот счет.)       Иметь секрет от человека, скрывающего величайшую тайну эпохи, довольно иронично, не так ли? Я бы подумал об этом, если бы сейчас не было четыре часа утра; именно в это время я больше всего подвержен сонливости, которой сейчас не могу сопротивляться. У меня снова болит голова... Лучше мне поспать немного. Однако же запись я пока не заканчиваю; я дополню ее, когда проснусь.

***

      Встал я около десяти часов утра — представляю, как сильно мне досталось бы от матери за подобную вольность в детстве... Впрочем, моя мать умерла семьдесят шесть лет назад, и с тех пор я волен спать когда угодно и сколько угодно. Я полагаю, чем меньше вспоминать о том времени, тем лучше.       Проснувшись, я ничуть не удивился тому, что рядом со мной в тяжелом резном кресле, обитом алой тканью, сидел Шив... Он все больше и больше времени стал проводить со мной. — Доброе утро, мой друг... Кажется, вчера ты невольно напугал меня в коридоре, когда я принял лунный блик в твоих глазах за их собственный свет? — произнес он своим обычным вкрадчивым голосом. — Да... Прошу прощения за это маленькое недоразумение, — ответил я, все еще пытаясь решить, стоит ли раскрывать ему тайну. — О, тебе не за что просить прощения, Джек. Я не могу понять лишь одну несостыковку... Вчера вечером, как ты знаешь, погода переменилась, всю ночь небо было затянуто глухими темными тучами, а сейчас начался проливной дождь... Луны или звезд не было видно, как сейчас не видно солнца. Так от чего же был тот блик? — Шив подмигнул мне с таким видом, будто и так все знает, и я, наконец, решился. — Это был не блик, мой повелитель... Это был естественный свет моих глаз. Они... действительно светятся, просто маска скрывает это при свете дня. — Что ж, твоя маска дала трещину... К примеру, я бы ни за что не поверил в то, что волосы могут так отрасти за несколько дней. А глаза у обычных людей не светятся, — с этими словами наставник развернул ко мне зеркало, стоявшее на тумбочке у кровати, и я увидел, что мои до этого короткие волосы теперь почти касаются плеч. — Я и не ожидал, что она будет вечной, но... Готовы ли вы увидеть, как я выгляжу на самом деле? — О, разумеется, я готов! Это напоминает мне некоторые фильмы ужасов, в которых неведомые чудовища постоянно меняют облик... — его голос стал вдруг глубоким, тихим и еще более бархатно-мягким, чем был до этого.       Я же закрыл глаза, сосредоточился, и... снял маску, которую так тщательно наложил шестьдесят пять лет назад. Это отняло у меня довольно много сил, и потому я не могу диктовать дальше... Пожалуй, я опишу то, чем я стал, в следующий раз.