Лето в деревне

Разумеется, связь пропала сразу, стоило Кириллу только ткнуть пальцем в мамин номер. И, разумеется, связь не хотела появляться, сколько бы Кирилл не ходил из комнаты в комнату. Не помогало ничего: ни попытки прислониться к окнам, ни прыжки по стульям и кроватям — в кино же всегда, чтобы поймать, связь лезут повыше. Кирилл вздохнул, смиряясь, замер у двери, прислушался, убеждаясь, что деда поблизости нет, и вылез на крыльцо. Помогло. Телефон не просто поймал связь, он тут же завибрировал в руке, настойчиво требуя ответить. Кирилл не глядя потянул за зеленый кружок, надеясь, что уж теперь-то им с мамой дадут поговорить, прислонил телефон к уху, генерируя в голове какую-нибудь не слишком обидную, но гадость, чтобы мама сразу поняла, как ему тут плохо. — Привет, Кирилл! — бодро крикнул в трубке папа, стараясь перекрыть какой-то гул. Кирилл замер. Они что, с мамой уже где-то вместе? Почему тогда он все еще здесь? Он отодвинул мобильник от уха, насупился. Ну, конечно, они не могут быть где-то вместе. Просто проверить кто звонит — не судьба. Сам дурак. — Что-то мама жалуется, что ты на звонки не отвечаешь, — так же бодро продолжал папа, совершенно игнорируя, что Кирилл на приветствие так и не ответил. — Попросила меня попробовать. Ну и связь у тебя там… — Я бы и сейчас не ответил, — пробурчал Кирилл. Если бы не гул, он бы решил, что связь снова оборвалась, но нет. Вызов определенно шел, телефон отсчитывал секунды разговора, только разговора не было. — Значит, все-таки не связь? — уточнил папа, и Кирилл будто по видеосвязи увидел, как разочарованно вытягивается его лицо. — Что ты хотел? — Кирилл, мы с мамой скучаем. Почему ты не отвечаешь? Кирилл шумно втянул воздух, испугался, огляделся, снова проверяя, что деда так и не видно, решился. — А мне некогда. То батрачу тут целыми днями, то под розги подставляюсь, то в углу стою, то на крапиве сижу. Знаешь, что-то не до разговоров! — Кирилл… — Что? Я снова сам виноват, да? — Ну вообще-то… Дослушивать Кирилл не стал — сбросил вызов, чуть было не швырнул телефон в растущий у крыльца шиповник, вместо этого сжал его покрепче. Не хватало еще лишиться единственного хорошего, что было у него здесь. Да и мало ли, как дед отреагирует на подобное. В лучшем случае заставит самому и доставать его из всех этих колючек, а в худшем… Вибрация разлетелась по руке снова. Кирилл глянул на экран, занес палец над красной трубкой, замер. Он же хотел высказать все, значит надо так и сделать. — Чего еще? — Кирилл, я понимаю, ты обижен, но… — Я не обижен! Меня бесит, что… Да меня все бесит, пап! Почему я должен тут быть? — Мы с мамой работаем, Кирилл. Как только сможем — сразу заберем тебя, обещаю. — Почему ты разрешаешь ему бить меня? — Кирилл, я не… — Зачем ты позвонил? Из динамика не шло ничего, кроме гула, и Кирилл почти уже решился сбросить вызов снова — не успел. — Кирилл, я знаю все, что у вас там происходит. И про спор этот ваш, и про то, как ты в городе ушел, и что дом чуть не спалил — все. Я не одобряю, но и запретить деду это не могу. Тем более, что ты сам на это согласился. Зачем, кстати? Кирилл почувствовал, как заболело лицо, заставил себя прекратить хмуриться, упрямо повторил: — Зачем ты звонил? — Я скучаю же, Кирилл… — Неправда! Я тебе не нужен, иначе бы ты меня сюда не ссылал! — Кирилл, я… — Зачем ты звонил? Гул, привычно заменяющий тишину, начинал раздражать, и Кирилл от досады пнул по деревянному столбику и без того хлипких перил, чуть не сломав его окончательно. — Кирилл, пожалуйста, когда мама в следующий раз позвонит — ответь ей, и не рассказывай про… Ну, про все вот это. Она знает, что дед тебя наказывает, и знает за что, но не знает как. — Тогда я прямо сейчас ей и расскажу! — мстительно пообещал Кирилл. — Кирилл, пожалуйста. Она сейчас все равно не сможет тебя забрать, только волноваться будет. Ты же мужчина, должен понять. — А я расскажу! — Кирилл! Я прошу тебя. Мама не поймет этого вашего спора, его и я-то понять не могу. Не надо… — Ну и ладно! Я тогда вообще говорить с вами не буду, не так уж и хотелось! Можете вообще забыть, что я у вас есть — не жалко! Он сунул телефон в карман, злобно хлюпнул носом, провел рукой по глазам. И слишком поздно заметил деда, стоящего у угла дома. — Дождь, — попробовал было оправдаться Кирилл. Вдруг дед только пришел. Лишь бы ничего не слышал. — Промок. — Да я вот тоже промок, Кирюш, — кивнул дед, оттопыривая липнущую к груди мокрую рубашку. — Пойдем в дом, сушиться будем. Чем хочешь сегодня заняться?