Лето в деревне

Кирилл с ненавистью сунул кисть в банку, осторожно вытер локтем лоб, надеясь, что сможет не извозить в краске хотя бы лицо, выдохнул. Когда дед вчера вместо порки заставил его красить забор, Кирилл даже обрадовался. Ну а что, дело есть, и дело не пыльное. Обидно, конечно, что так долго не говорил про рисование, чтобы не нарваться на подобную работу, и все равно нарвался, но в остальном… Радость была недолгой. Оказалось, что, прежде чем красить забор, его нужно очистить от старой краски — долго и упорно тереть каждую доску наждачкой, пока она не побледнеет, а потом идти к следующей. Непыльная работа оказалась очень даже пыльной — Кирилл без конца отряхивался и отплевывался, проклиная подобную трудотерапию. И, разумеется, закончить не успел, хотя и очень старался. Пришлось воскресенье — его день желаний, между прочим, — начинать не с подготовки к долгожданной поездке на мопеде, а с кисти и краски. Красной краски, разумеется, как дед и хотел. И вот теперь, почти три часа спустя, забор, а заодно и джинсы, и футболка, и руки Кирилла, покраснели, а сам Кирилл смог нетерпеливо крикнуть: — Дед, все! Конечно, можно было бы и пройтись по огороду, найти его и сказать нормально, но Кирилл не сомневался, что дед пойдет проверять работу, и тогда какой смысл уходить, если потом возвращаться? Все равно дед где-то в грядках копошится, услышит. — Погоди, подойду! — отозвался дед откуда-то сверху, и Кирилл кивнул. Дед, будто специально, особо не торопился. Кирилл успел заметить подтек на одной доске и непрокрашенный участок на другой, быстро это исправить, пробежаться взглядом по всем остальным перекладинам, проверяя, где еще что забыл, выругаться. Что он, профессиональный маляр тут что ли? Как покрасил, так и покрасил, у него сегодня выходной, вообще-то. Все-таки соизволивший появиться дед к забору и вовсе не присматривался, только посмотрел, что он красный, и отметил: — Интересно, Кирюш, на чем краски больше, на заборе или на тебе? Кирилл напрягся было, соображая, не запрещал ли дед пачкаться в краске и насколько это опасно для жизни, заметил, как дед ухмыляется, и на всякий случай усмехнулся тоже. — Ладно, иди, отмывайся, — сказал дед. — Хотя погоди. Шорты и футболку давай, я их сразу растворителем попробую отмыть, а то потом засохнет, и все. Кирилл опешил. Раздеться? Прямо тут? Да вот еще! — Да ладно, — осторожно попробовал он, — брось. Будет рабочая одежда просто. — Это ты брось хорошими вещами разбрасываться, — как-то очень серьезно сказал дед. — Снимай, говорю. Кирилл густо покраснел, но подчинился, убеждая себя, что стоять посреди двора в кроссовках и трусах — не стыдно. Дед собрал его вещи, довольно кивнул. — Ну, чего замер? Дуй в дом, отмывайся и одевайся. А потом пойдем желание твое исполнять. Кирилл рысью бросился к дому, не желая больше ни тянуть с побегом, ни стоять перед дедом вот так — без защиты. Мало ли, что ему еще взбредет. Самым сложным оказалось собраться. В этот раз рюкзак до отказа не набьешь — его же на себе тащить, а не на машине, да и дед может что-нибудь заподозрить. Кирилл понимал это, и стал забрасывать только самое необходимое: телефон, зарядка, наушники, деньги. Застегнул рюкзак, придирчиво осмотрел его, решил, что такой набор деду объяснить сможет, если понадобится. Он вышел из дома, подошел к сараю, чуть было не сунулся в открытую дверь. Замер, уточнил: — Дед, ты тут? — Тут, тебя жду. Заходи давай. Дед, упорно растиравший футболку Кирилла какой-то вонючей жижей, глянул на него, снова вернулся к футболке, пробормотал: — Шорты твои легко отмылись, а тут — никак. — Да ладно, че, — отозвался Кирилл, понимая, что после этого запаха и отстиранные шорты вряд ли наденет. Дед махнул рукой, вышел из сарая, унося с собой футболку, вернулся, снова осмотрел Кирилла и заметил: — Все свое ношу с собой, да, Киря? Кирилл недоуменно уставился на него, понял, как можно безразличнее отозвался: — Привычка просто. Всегда с рюкзаком хожу. — А и правильно, наверное. Я, пока в городе жил, вечно с борсеткой ходил. У вас просто мода другая. Ну что, готов? Кирилл нетерпеливо закивал. — Тогда идем, буду учить. Кирилл напрягся. А вдруг это не так просто, как он надеялся? Вдруг сбежать и в этот раз не удастся? — Да не переживай ты так, — дед хлопнул его по плечу. — Ты же не глупее отца, а тот почти сразу в свое время сел и поехал. Идем. Переживать Кирилл перестал не сразу, только когда, выслушав все дедовы инструкции, смог сам завести мопед и тронуться на нем с места. Разумеется, дед не спешил его отпускать, продолжая рассказывать про управление, зажигание, бензин и как на нем ехать педалями, если вдруг что. А Кирилл внимательно слушал это все, впервые с интересом. В конце концов, это ему и правда нужно, если он до города хочет добраться. Он проехался несколько раз по дорожке у дедова участка — не слишком быстро и осторожно, под пристальным дедовым взглядом, затем укатил чуть дальше, проверяя, как мопед поведет себя при поездке в горку и с горки, снова вернулся к деду, замер, не смея спросить самому. — Ну что, все понял? Тогда давай, только осторожно. И далеко не уезжай, а то тебе, вообще-то, нельзя же на нем, теперь права нужны. Но в деревне не остановят, не переживай. Кирилл кивнул. — Тебя к обеду ждать? — спросил дед, когда он уже снова завел двигатель. — Жди. Кирилл тронулся, оставляя весь этот кошмар за спиной и понимая — ждать его не надо не только к обеду.