Лето в деревне

Ехать на собственном мопеде было приятно само по себе. Уезжать на нем от деда — просто невообразимо приятно. Поначалу Кирилл был осторожен и насторожен. Вдруг дед все понял и кинется догонять, вдруг изначально знал про его план и теперь просто едет следом, проверяя, что Кирилл будет делать дальше, чтобы потом издеваться и припоминать все это, пока будет пороть? Вот сейчас как обгонит его на своей дурацкой «Ниве», прижмет к обочине, и все — конец всем планам. Да и ему самому тоже. Дед не обгонял. На дороге было вообще подозрительно мало машин, что в его сторону, что навстречу. Кирилл пару раз останавливался у обочины, проверяя, не объявится ли слежка так, снова осторожно трогался дальше, постепенно успокаиваясь. Да нет, откуда деду что-то заподозрить? Если уж он в первые два раза ничего не понял, то и теперь не поймет. Ну, до обеда точно, а после он уже будет далеко, не догнать. И что машин нет — хорошо, спокойнее ехать. С каждой минутой уверенность в успехе крепла, а улыбка становилась шире, и Кирилл готов был рассмеяться. Он смог! Целую неделю прожил с этим безумцем, делал все, терпел, и вот — добился своего! Пара часов, и он будет в городе! Окрыленный такими перспективами, он прибавил скорости, выжимая из мопеда максимум, шатнулся на какой-то кочке, снова замедлился. Не хватало еще убиться, так и не добравшись до спасения. Впрочем, осторожности хватило ненадолго, и Кирилл снова стал представлять, как заедет в город, как будет прятаться у парней и показывать им разрисованный им лично мопед, как они будут кататься на нем все лето, хоть весь день, лишь бы деньги на бензин были. И даже просто представлять это было уже неописуемо весело. Погруженный в приятные мечты о счастливых — нормальных, какими они и должны быть — каникулах, Кирилл не сразу заметил, что снова стал замедляться, теперь уже ненамеренно. А когда заметил — не запаниковал. Ну, конечно, дед же явно ему бензина налил немного, чтобы далеко не сбежал. А Кирилл предусмотрел это все, и несколько раз проверил, что деньги у него с собой. Сейчас педалями дотянет до ближайшей заправки, а потом снова поедет к городу. Не страшно. Гордый своей предусмотрительностью, Кирилл заглушил мотор, принялся уверенно крутить педали, убеждая себя, что это не сильно тяжелее, чем на обычном велосипеде. Мопед ехать отказывался, как бы Кирилл ни старался, и это уже было странно. С дедом же получалось, значит и тут должно, почему нет? Он съехал к обочине, слез и застонал. Заднее колесо было безнадежно спущено, заставляя мопед стоять под наклоном. Конечно, он не ехал — как тут. А главное — что теперь делать? Кирилл почувствовал, как его начинает трясти, приказал себе не паниковать. Он уже столько пережил, значит и с этим справится, так? Не может же быть, чтобы не было выхода. Он достал телефон, с трудом, но все же прогрузил карту, проверяя. До города — далеко, пешком точно не дойдет, даже если бросить мопед тут, а не тащить с собой. Шиномонтажек тоже нет, значит и помощи никакой. Но ведь что-то же должно быть! Сколько бы Кирилл не думал — выхода не находил. Ловить попутку — опасно, да и не останавливался никто, проезжали мимо, будто и не видели. Пытаться ехать на спущенном колесе — еще хуже, чем идти пешком. Ногами хоть только себя тащишь, а тут еще и эта груда железа! Чинить мопед — нечем, даже банальной изоленты нет, чтобы найти дыру и залепить. А если бы и была, дальше как? Насоса же тоже нет. Кирилл с ненавистью пихнул руль мопеда, понимая, конечно, что тот не виноват в его незавидном положении, но все равно злясь, плюхнулся на сидение, чувствуя, как противно оно под ним пружинит, насупился. В лесу за обочиной что-то трещало, небо — такое ясное с утра — начало затягиваться облаками, пропущенный обед настойчиво давал о себе знать. Кирилл почувствовал, что готов разреветься, стукнул себя кулаком по бедру, собираясь. Вот еще, просто так сдаться после стольких страданий? Да ни за что! Он поднялся, принялся шагать по дороге, уверенно толкая мопед перед собой. Надо просто дойти до заправки, как и хотел, а там уже ему помогут. Если соврать, что из города приехал, может, даже в город и вернут. Надо только дойти. Кирилл шагал, кажется, бесконечно долго, продолжая убеждать себя, что сдаваться — глупо, что усталость — не оправдание, что до деревни и деда все равно идти пешком, и идти не близко. Уверенный, что заправка должна быть уже где-то поблизости, он достал телефон, снова сверяясь с картой, ахнул, тут же закусил губу. Ну и что, что это только треть пути. Он же ее прошел, значит и остальное пройдет. Надо только передохнуть. Он снова сел на мопед, ругая себя за то, что не додумался взять с собой хотя бы бутылку воды, принялся разминать ноги, заметил за поворотом машину, едущую к городу, вскочил навстречу, надеясь, что в этот раз его подбросят. Когда Кирилл понял, что машина остановилась не от доброты водителя, было уже поздно. Хотелось бежать — как в том сне, — но бежать было решительно некуда. В лес — бесполезно, все равно из него рано или поздно придется выйти, по дороге — тем более, нельзя же бежать быстрее машины. — Ну что, Кирилл, покатался? — будто бы без издевки спросил дед. — Я тут это… Колесо пробил, вернуться не смог. Пусть дед поверит, что это случайность, пусть ничего не поймет. Снова. — Хорошо, что ты предсказуемый, Кирюша, — заметил дед. — Искать не пришлось.