Лето в деревне

— Собирайся, Кирилл. Кирилл нахмурился, решился, посмотрел прямо на папу и только после этого сказал: — Раскомандовался. Это была неправда, Кирилл и сам понимал. Папа не командовал — ни вообще, ни в этот конкретный раз — только просил и предлагал. Но он все равно сказал, чувствуя почему-то, что это справедливо. — Что ты здесь делаешь? — повторил он, так и не дождавшись хоть какой-то реакции. — Ты только на следующей неделе должен был вернуться. — За тобой же приехал, Кирилл. Самолетом прилетел вместо поезда и автобуса, вот и вышло быстрее. Папа подошел ближе, попробовал его обнять. Вышло неловко, это Кирилл тоже понял. Интересно, это из-за кисти в руках, или вообще из-за ситуации? Кирилл же напрягся, не решаясь отстраниться, но и совершенно не собираясь отвечать, вот и не вышло все легко, как обычно. — А дед где? — В Караганде. — Кирилл… — Да в магазине он, где ему еще быть. Папа тяжело вздохнул, и Кириллу вдруг стало стыдно. А с чего бы? Это он, вообще-то, должен вздыхать, а не папа. — Ну, ничего. Идем пока, соберем вещи, а как он вернется — сразу домой, — предложил папа. Именно предложил, хоть и видно было, что больше всего ему сейчас хочется именно этого. Уехать. — Не могу, мне гараж докрасить надо, — как можно безразличнее отозвался Кирилл, макая кисть в белую краску. Глянул на появляющиеся в ней голубые разводы, закусил губу, принялся нарочито спокойно вырисовывать под носом корабля пену и брызги. Краска смешивалась с еще не досохшим нижним слоем, никак не хотела ложиться, и Кирилл понимал, что только портит все, но не позволял себе отступить. — Да брось, Кирилл, — позвал за спиной папа. — Надо деду — пусть сам сарай свой красит. Пойдем. — Это гараж, — поправил Кирилл. — И мне надо его докрасить. Папа снова вздохнул, и Кириллу захотелось все бросить. А что, если прямо сейчас взять мопед и уехать? И пусть они тут разбираются между собой, а он… А что он? Останется жить с победителем? Или с проигравшим, из жалости? Или как? — Дед говорил, вы помирились, — пробормотал папа. Кирилл промолчал. А что тут отвечать?  — Долго тебе еще красить? — снова попробовал папа. — Долго, — отозвался Кирилл. Зажмурился, готовясь к еще одному вздоху, сдался и предложил: — Если голодный, у нас с завтрака сырники остались. И сметана в холодильнике. Помогло — вздоха не было. Но и никаких других звуков тоже. Кирилл вздохнул сам, обернулся, глянул, как пристально, будто изучая, смотрит на него папа, добавил: — А чай, если хочешь, в шкафу над столом. Папа наконец-то кивнул, пошел к дому, оставляя Кирилла одного. Кирилл отбросил кисть в поддон, наконец-то осмотрел все то, что успел сделать и наделать. Ну и ладно, подумаешь, пятна. Исправимо. Надо только дождаться, чтобы все высохло, а уж потом осторожно прокрашивать все, как и хотел, тогда выйдет хорошо. За воротами снова загудел мотор, и в этот раз Кирилл обернулся, готовый уже, кажется, ко всему. Что там, мама тоже решила уже вернуться, и тоже без предупреждения? Вот был бы номер… За воротами мелькнула белая крыша, и Кирилл выдохнул. Всего-то дед. — Представляешь, Кирюш, доехал я до Семеновны, а у них там… Ну, не до магазина ей, в общем, — в своей манере начал дед, вылезая из машины. — А у нас что, гости? Кирилл кивнул. Дед что, даже папину машину не знает? Хотя, откуда бы ему, мама же сюда на своей приезжала… А у папы эта машина уже лет пять. Это же сколько они не виделись тогда? — А чего ты здесь тогда? — хмыкнул дед. — И смурной такой. Кирилл пожал плечами. Дед посерьезнел. — Что уже? — спросил он. Дождался нового кивка, покачал головой: — Пойдем-ка, Кирилл.