Лето в деревне

Папа подбежал первым. Кирилл не видел этого, но догадался по тому, как уверенно его поднимали и ставили на ноги. Дед бы так не смог, наверное. — Кирилл, да как же ты так? — сокрушался он. Кирилл осторожно пошевелил ногами, плечами, руками, глянул на неглубокий, но все же сочащийся кровью и забитый грязью тонкий порез, и только потом недовольно бросил: — Нормально все, живой. — Да как же, Кирилл, — не отставал папа, тоже заметив порез и схватив Кирилла за руку. — Как рука? Пальцы гнутся? — Да нормально все, пап, — повторил Кирилл уже спокойнее. Он понимал, что все и правда нормально. Ничего, кроме ладони, не болело, голова не кружилась, стоять сложно не было. Да он и падая не слишком ударился, скорее испугался. Чего теперь сокрушаться? — Что, говоришь, живой, Кирюш? Кирилл замер. — Живой, руку только порезал немного, — пробормотал он. Решился, обернулся, глянул на деда с опаской. — Ничего, домой придем и обработаем, — пообещал папа. — Только до реки пройдемся, ивы свежей нарежем, — добавил дед, подтверждая догадки Кирилла. Кирилл зажмурился. Да, дед предупреждал, все честно. Но ивой… Мозг услужливо подсунул Кириллу воспоминания о прошлом знакомстве с розгами, о том, как болел исполосованный зад. И дед теперь собирается это все повторить? — Дед, пожалуйста, — попробовал он. Не станет же он как тогда? И при папе… — Ничего, Кирилл. Это тоже пройдет, — до противного успокаивающе пообещал дед. — Я же предупреждал, сам понимаешь. Дед задумался, и Кирилл посмел надеяться, что он передумает, поймет, что Кирилл и так пострадал, не станет. — Думаю, сорока тебе вполне хватит, чтобы запомнилось, — объявил дед, разбивая все его надежды. — Ивы, сорок, — пробормотал папа. Кирилл прямо увидел, как к нему приходит осознание, и тут же услышал: — Ты с дуба рухнул?! Кирилл поежился. При нем папа так кричал впервые. Да вообще, кажется, кричал впервые — Кирилл бы ни за что не поверил, что он так может. — Ну знаешь ли, Юрий, — покачал головой дед. — Кирилл со мной живет, вот меня и слушается. Ничего, ему это все только на пользу. — Дед, пожалуйста, — снова попробовал Кирилл. — Без пожалуйста, — объявил папа. Кирилл до боли закусил губу. Конечно, он же опять сам виноват — полез с ножом, упал, порезался. Дед выпорет, а папа не защитит, даже поблажку выпросить не даст. Да и кричал он, наверное, именно на Кирилла. А вдруг он и сам за розгу возьмется? Может? Может. — Мы уезжаем, — снова объявил папа. — Прямо сейчас. Кирилл не поверил. — Пап… — Идем, Кирилл. Соберешься и уедем. — Ну знаешь ли, Юрий, —покачал головой дед. — Киря, сам же понимаешь, заслужил. — Ни за что, — отрезал папа. — Не при мне. Папа резко развернулся, пошел обратно к дому, и Кирилл с небольшим опозданием понял — спасение. Папа хочет его защитить, не дать деду его наказать. Делает то, что должен был — по меркам Кирилла — сделать давно. Кирилл мельком глянул на деда, задумался было, рванул за папой. Наконец-то все встало на свои места. Дед — безумный, папа — друг. Будто и не было этих недель, будто и не было ни ссоры, ни мира с дедом. Будто папа приехал сразу, как только узнал. Дальше все, кажется, было еще быстрее. Вот только что Кирилл бежал по тропинке за папой — от деда, и вот уже они вместе забрасывают его вещи в сумку. Вот только Кирилл, глядя на промытый порез, задумался, так ли все критично, как дед вошел в комнату с целой охапкой веток. Вот только папа кричал на деда и отталкивал его с порога, выпуская Кирилла из дома, и уже сидит в машине — молча, будто бы спокойно, но весь трясясь от негодования. — Надо было раньше тебя забрать, — почти прорычал он. — Прости, Кирилл. Кирилл кивнул, но не ответил. А папа, кажется, и не ждал. Он завел машину, вырулил с грунтовки на асфальт и уверенно повел к городу. Кирилл обернулся, попробовал было рассмотреть через заднее окно дедову дачу, снова сел. Все было слишком быстро. И слишком неожиданно. Кириллу вспомнилось, как классуха водила их класс на какой-то спектакль в местный ТЮЗ. Тогда все было похоже на то, что происходило сейчас — все неожиданно, странно, неоправданно. Дед же обещал, и в прошлый не вел себя так. И после этого тоже все было хорошо, дед был нормальным! Но потом же пришел с розгами, значит и правда собирался? Или что? Кирилл посмотрел на папу, вспомнил, как он кричал на деда, когда тот вернулся с розгами, тут же вспомнил и дедово: «Ух как твой отец кричал, когда я ему рассказал про иргу». Получается, он всегда был против? Почему тогда ему говорил другое? И раньше не забрал? И если дед знал, что папа против, разве думал, что он даст? Не сходилось, все выглядело еще более абсурдным и нелепым, стоило Кириллу начать об этом думать. А еще он так и не дорисовал корабль. Кирилл вздохнул, выудил из кармана телефон, задумался. Открыл сообщения, набрал: «У меня каникулы еще две недели. Можем сходить в кафе, если захочешь». Отправил, прислушался к себе, пытаясь понять, не совершил ли ошибку. А вдруг все-таки папа прав, а вдруг все то, что было в лесу, и есть настоящий дед? Интуиция ничего не подсказывала, и Кирилл решился, набрал следующее сообщение: «Только приезжай без розог».