Утопия этого лета

— Я тебе говорю, я точно его видел, — говорит Антон, предлагая Арсению изведать то, что вызывало неподдельный восторг. Небольшая горсть туч расползлась по небосводу, вынуждая людей свободно выдохнуть. Жара держалась неимоверная, возрастающая, раздражающая. Цифра сорок не всегда сулила что-то чудесное, как в случае с зарплатой. Приятно получить сорок тысяч на карту, не получая при этом сорок градусов на термометре. Двояко. — А как же заброшка? — состроил грустную гримасу Арсений. Тот, воодушевленный множеством приключений, и забыл думать о скуке в любом ее ключе. — Можем сходить вечером или послезавтра. Пойми! — нахально пихает того в плечо Антон. — Там до-омик! На де-ереве! — Тох, тебе ЕГЭ сдавать, какой домик — посмеивается Попов, восхищенный энтузиазмом друга. — Сдавать-сдавать, — передразнивает того Шастун. — Пошли бля, — обнимая Арсения за плечи, продолжает быстрый путь Антон. — Фу, какой нахал, — залился смехом Арс, прижимаясь к знакомому плечу. В лице не самой прохладной погоды, а именно вышеупомянутой жары, даже трава переплавлялась в, казалось, единую зеленую массу. Солнце уже не по-доброму играло многочисленными лучами, припекая каждую поверхность, оттого даже самые обыкновенные объятия, по сути, приравнивались к сжиганию заживо, но разве это останавливало юношей? Едва ли. Между друзьями не было тактильных барьеров, а царила лишь любовь. Дружеская, по-молодому глупая. Антон тихо внимал, крепко держал за руку, громко шутил и искристо смеялся — это та ласка, которой Арсений добивался все годы от каждого, но взамен получал угрюмые лица. Попов, восхищенный столь быстроразвивающейся идиллией, позабыл буквально обо всем. О кошмарах, головной боли, фобиях — обо всем, кроме того, что связывало его с бледнолицым Шастуном. Сквозь смолистые ветви струился аромат чудного лета и обжигающие потоки света. Ветер скоропостижно скончался по дороге в неизвестную деревушку, потому на протяжении первой половины дня его и след простыл. Пока пауки вили разносортные узоры из липкой паутины, пчёлы опыляли дикорастущие одуванчики, соизмеримые с солнцем, то есть Антоновской лыбой, парни красочно вели диалог. Если точнее, то Арсений вел монолог, повествуя об очередном приключении в школе, а Антон внимал, вернее, старался, ибо после каждой криво сказанной фразы наступал импровизированный «вечер с Петросяном». Гнетущая тень единственного дуба заставила одного из них поднять взор наверх. — Тох, это? — Арс кивнул на ствол с домиком. — О! Заболтал меня, черть! — пихнул того Антон, мысленно обдумывая жалкие попытки подобраться к домишке. Тот, кстати, выглядел приемлемо: аккуратно отшлифованные доски, окрашенные в жёлтый цвет и черепичная крыша. Само помещение по габаритам было три метра на два и полтора в высоту. Не скудно, особенно беря в расчет тот факт, что создан он для детей. Сантиметровые слои пыли и недоступность лишь завлекали и кричали о том, что их позабыли, оставили. Грязные окна с разводами и парочка замеченных тараканов послужили последней каплей перед ярой фразой: — Стой тут, я сгоняю за лестницей. Арсений и кивнуть-то не успел, как Антон испарился в пыли от быстрого перемещения собственных ног. Диво, а не человек. Обходя по кругу, как цикличное «dorime», парень узрел засечку на нижнем бруске домика. Хорошим зрением Попов не блистал даже напротив. Тот привстал на носочки, как подмечал Антон «по-милому». Похоже, это было клише подростковых импульсивностей от Netflix — нацарапанное иглой сердечко, внутри которого красовалось кроткое «И+А». — «Забавно», — мысленно подметил Арс. — «Так ослика в Винни Пухе звали», — он коротко улыбнулся и уже развернулся назад, дабы встать навстречу уже приближающемуся Антону, как вдруг отпрянул назад. Перед ним стоял Шастун с деревянной лестницей в руках. Он безмолвно улыбнулся. — Я тоже видел это. Милота, не правда ли? — хихикнул тот. — Наверное… — промямлил Арсений, все еще отходящий от накатившего испуга. Вообще, Антон и правда быстро и бесшумно передвигался, будто кот мартовский, это систематически и пугало Арса. То он резко с левой стороны на правую перестроится, то со спины неожиданно подойдет. И ведь никогда не предугадаешь, что произойдет. — Иди, проверь что внутри, — ставя лакированную лестницу к порожку домика. — Почему я? — вопросительно повернул голову Арсений. — Ты мельче. — Я начинаю комплексовать, — усмехнулся Попов и забрался на первую ступень шаткой лесенки. Зашипев, тот будто в пропасть помчался прямиком вниз, но не успел подумать о возможном исходе событий, как его буквально поставил на место Антон. Небрежно, немного зажимая бок, но цепко. — Суицидник, — хихикнул Шастун, поправляя спавшую на лоб волнистую челку. Последующее поднятие на четыре яруса вверх обошлось без приключений, одного муравья, правда, Арсений раздавил белоснежной подошвой любимых кроссовок. Бедный муравьишка. Осмотрев все по периметру и ничего не обнаружив, Арсений уже попятился назад, ища пятками ступень, но зацепился о твердую поверхность массивным перстнем. Бросив взгляд на источник проблемы, Арс заинтересовался. Перед ним стояла в своей красе пестрая коробка с сердечком, перекрытым пылью и опилками. Заключив на ее плотной крышке пальцы, Арсений нащупал ступень и последовал вниз, дабы поведать Антону все увиденное. Характерная испарина на лбу Шастуна и меланхоличный взгляд свидетельствовал о медлительности Попова. — О, снизошёл! — шутливо подал широкую ладонь товарищу Антон. — Смотри! — принял протянутую руку Арсений и отдал другу увесистую коробочку, что при транспортировке с лестницы звонко тряслась, судя по всему из-за различного наполнения. — Я… — выдавил из себя Антон, руками переняв коробку. — Можно себе возьму? — Пиздеу, у тебя еще и фетиш на коробки. Бери, конечно, Шаст. — Мгм… А что внутри дома? — будто обернувшись в типичного хрупкого котёнка, задал вопрос Антон. — Паук, пыль, да и все, — пожал плечами Попов, отягощенный теплом давящего воздуха. — Ну, еще там разъебанные доски есть. — Так. Я за инструментами, ты топай за ведром и тряпками. Можешь порошок взять. — Все через пизду, иду, — развернулся Арсений в сторону своего пристанища, где бабушка во всю тушила то грибы, то капусту. В это же время Антон умчался к дедушке, дабы взять на временное использование ящик с инструментами, или, как по присказке коренастой продавщицы в новом ларьке: «Тихо спиздил и ушел, все равно по сути спиздил, но никто не знает, что это точно ты, потому нашел» Ближе парню был первый вариант, ибо продавщица напрочь открещивалась от парня, каждый раз вторя «Иуда». — Чего Иуда-то, я же винстон прошу просто, — изначально думал Антон.

***

Антон завизжал, цепляясь мёртвой хваткой за рукав футболки Арсения со странной надписью «уберите рыбу». Чего убирать-то? Рыба классная, особенно на сковороде, но после слов «Рыба» Арс и слушать перестал пугливого арахнофоба-Шастуна. Последний оттирал пару стеклянных окошек, пока к его рукам то и дело ползли из пауки. — Че они липнут на тебя? — нахмурился Арсений, комично оттирающий пятно у самого порога. — Да хуй знает, за своего приняли. — Да не восьмиглазый вроде, — звонко рассмеялся Арсений, смахнув с челки товарища очередного паука. Последний лишь ойкнул, перехватив друга за запястье. — Чего такое? — чутко отозвался Попов. Он прекрасно понимал, что у каждого есть свои фобии, а Шастун казался человеком, про которого даже Жанна Дарк скажет: «Вот это стальные яйца, конечно», но нашлось то, что нежданно-негаданно его до мурашек пугает. — Норм все, просто боюсь их пиздец, — потускнел Антон, переставший казаться солнцем. Только мимические ямочки на бледных щеках напоминали о его лучистом смехе. Кажется, Антон устал. Причина не ясна, но вялая надежда горела язычком пламени той самой зажигалки из пятёрочки где-то в глубине тысячи арок голубых глаз. — Тош, иди и ремонтируй бок дома-а, —протянул гласную задумавшийся Арс. — А как мы будем знать, что нашу хибару не взломают? — Замок сделать. — И где ты его возьмешь? — свел темные брови к верху переносицы брюнет. — Увидишь, — коротко отрезал Антон и скоропостижно покинул тесное помещение. Коробчонку с сердечком, нарисованным старой гуашью пригревали июньские лучи, бороздящие ее каждый сантиметр. Содержимое было страннейшим: металлическая игла, неоновый браслет и замок. Металлический, разрисованный своеобразными растениями и птицами, похожий на амбарный. Со всей присущей заботой Антон зажал тот в кулаке, а позже нащупал на дне коробки и ключ от него. Целых два. У основания одного «А», у другого «И». Шастун улыбнулся. — Арс, я нашел замок!

***

— Ну, получается все, — выдохнул Антон, удаляясь на пару широких шагов от лестницы к Арсению, разглядывающему во все внимание будто бы блестящий дом. Нет, возможно, он и стал блестящим, ибо вспотел, пока стоял на своем веку в летний день под прицелом жара без намека на тень. — Кра-со-та! — констатировал факт Арсений. — Пошли в нем посидим? — Антон посмотрел на сгущающиеся тучи, будто бы подстраивавшиеся под темп работы парней. Попов лишь кратко кивнул, двинувшись к ныне не хлипкой, а ловко отремонтированной лестнице. Каждый гвоздь находился с графической точностью на своем месте, больше не цепляя ткань джинсовых шорт, едва прикрывавших разбитое колено Арсения. Перебросив через плечо, Антон вновь начал диалог: — Арс, у меня сюрприз. Я такое нашел, но суть не в таком, а в том, что я там нашел. — Нихуя не ясно, но ты интриган, — театрально сложил Арсений руки в жесте из разряда «Да-да, Ларочка, я слушаю». — Вот, — Шастун с опаской дотянулся до дна блекло-серого рюкзака и выудил пакет портвейна. Вишнёвого, сомнительного качества, естественно, но портвейна. — Откуда? — состроил брови в вопросительном жесте Арс. — Ну, вот. Нашел заброшенный ларек. — Чудно, — улыбнулся Арсений, предвкушая то, как несчастный пакет вишневого настоя они пустят по кругу, увеличивая градусы в кровеносных сосудах.

***

— Я… — опьянено запнулся в повествовании собственной биографии Арсений. — Я получил четыре и тогда меня грозились отправить в интернат. По итогу, правда, синяя жопа и никакого интерната — со стеклянным взором блекло закончил Попов. Слова будто упаковка бисера рассеялись по ковру с высоким ворсом, не желая подбираться. Антон долго молчал. Может с минуты две, пока влага на легких неумолимо оседала, туша горечь от извечной жары. — Я всегда буду рядом, Сень, — едва улыбнулся парень и заключил друга в объятья, погружая в приятное и желанное тепло. — Тут дырки в крыше. Давай по домам. — По домам, — взял того за руку Арсений, наблюдая в секунду разошедшийся ливень.