Тени под куполом

Однажды какой-то аристократ споткнулся с утра на складках ковра, и недалеко от Уэльса произошло небольшое землетрясение. Правда или ложь?..

* * * Восьмого августа во время обеденного перерыва в участке полиции происходит следующий разговор. — Я бы хотел допросить цирковую труппу, — говорит Шуичи. — Наверняка кто-то из них и совершил тот анонимный звонок. Я точно помню, что на фоне играла музыка, очень похожая на ту, что исполнял вчера их оркестр. — Шуичи, ты слишком беспокоишься, — смеется Кайто. — Подумай сам: цирк едет в Лондон и у нас останавливается по дороге. На их пути не было ни одной станции с рабочим телефоном. Им просто неоткуда было звонить. К тому же сам губернатор только посмеялся: он получает подобные угрозы каждую пару месяцев. — Но мне не нравится, что звонивший так точно расписал все эти подробности. Так хорошо знать их программу, чтобы указать и время, и номер шоу, может только человек, непосредственно находящийся в труппе. — Или тот, кто уже видел их представление. — Но музыка на фоне… — Шуичи, — Кайто бросает на него обеспокоенный взгляд. — Мне кажется, тебя просто хотели запутать. Или запугать. Мы уже договорились, что двенадцатого числа полиция оцепит шатер, а ты пойдешь смотреть выступление вместе с мисс Акамацу. — Мне все еще не нравится, что она вообще идет на шоу. И именно двенадцатого числа. Неужели нельзя было взять билеты на другой день? — Шуичи со вздохом опускает голову на сложенные руки. Стрелка часов отсчитывает секунды со стены: тик-так, тик-так… Солнце уходит в сторону, и Шуичи чуть щурится от блика, оставшегося на его лице. — Мы не будем беспокоить людей преступлением, которое еще может и не произойти, — говорит Кайто. — Ты просто побудешь рядом с мисс Акамацу, а она просто не будет принимать участие в номере иллюзиониста. И никакого выстрела не будет. Шуичи не отвечает. Порыв летнего ветра прорывается через окно. * * * А одиннадцатого августа, накануне отмеченного дня, в полицейский участок вбегает перепуганная женщина, держащая за руку своего ребенка. — Мы ходили на представление того цирка, который недавно приехал в город, — плачет она. — Моя девочка захотела поучаствовать в номере их волшебника, их… иллюзиониста! — Он причинил ей какой-то вред? — уточняет Шуичи, бросая на Кайто мрачный взгляд. Женщина мотает головой. — Я не знаю, не знаю! — она начинает копаться в своей небольшой сумочке. — Он сказал, что украдет ее тень и отражение… и смотрите, что теперь! Женщина протягивает небольшое карманное зеркальце, и Шуичи, чуть поколебавшись, подходит вместе с ним к ребенку. Девочка прячет в ладошках красные глаза. В зеркале она не отражается. * * * Утром двенадцатого августа Шуичи устало поглядывает на облачное небо и меланхолично проверяет патроны в барабане пистолета. Около десяти малознакомых полицейских, переговариваясь между собой, осматривают территорию до того, как на нее запустят людей, — но Шуичи уже знает, что ничего они не найдут. Каэдэ Акамацу опаздывает. Невольно проскальзывает мысль о том, что она все-таки решила остаться в особняке и не ставить под удар свою жизнь в очередной раз, — чему, например, Шуичи был бы непередаваемо рад, — но мисс Акамацу, легкая и светлая, появляется за несколько минут до начала шоу. — Ах, я уже беспокоилась, что опоздаю, — проговорила она, с улыбкой поправляя шляпу на прохладном ветру. — Не представляю, что могло случиться: обе двери особняка разом перестали открываться даже ключом моего отца! Шуичи нахмурился. — Вы никак не могли выйти? — Что? Нет! — Каэдэ рассмеялась. — Я никак не могла войти! Я только сегодняшним утром вернулась из Лондона и уже надеялась передохнуть перед цирковым шоу в особняке, как навстречу мне выбежали горничные и со слезами на глазах стали извиняться за то, что не смогли с утра открыть двери и приготовить все к нашему возвращению! — Погодите, а как же Ваш отец? И все люди внутри?.. — О, внутри никого не было! В этом особняке живу только я. Отец купил мне его два года назад, и это действительно было лучшим его подарком. Он даже пообещал, что не будет приходить ко мне без приглашения, если я всегда буду предупреждать его о моих гостях и найму ту прислугу, которой он доверяет! Людей у меня не так много, и большинство поехало вместе со мной в Лондон. Остались только горничные. — И у кого из них был ключ? — спросил Шуичи. Каэдэ посмотрела на него с некоторой озадаченностью, и он невольно смутился своего вопроса. — Извините, мисс Акамацу. Как детектив, я привык всегда задавать много подобных вопросов. Вы, конечно, не обязаны отвечать. Каэдэ улыбнулась. — Ничего страшного, — проговорила она. — Ключ был у Кируми. Она работает на меня уже давно, и я готова ей доверить даже свою жизнь. Шуичи кивнул, не зная, что еще мог бы сказать. Неожиданно со стороны раздается крик. Несколько полицейских выводят из шатра девушку со скрученными за спиной руками. Та активно вырывается, умудряясь то отдавить одному ногу, то толкнуть другого достаточно сильно, чтобы тот отшатнулся в сторону. Следом за этой процессией, нисколько не скрывая свой восторг, вышагивает смутно знакомый Шуичи человек, — и ухмыляется во весь рот. — Ах, бедная Маки! — протягивает он. — Столько лет скрывала свой блестящий талант убийцы, а теперь попалась на простом обыске! Сколько же людей пострадали от твоей руки, сколько- — Молчи, гаденыш! — шипит она сквозь зубы. — Ты меня подставить пытаешься? Знаешь же, зачем он мне! Хочешь помереть?! — Ах, она уже мне угрожает! — притворно пугается второй и, обмахивая себя ладонью, бросается к держащим ее полицейским. — Вы же слышали это?.. Вы ведь обязательно внесете это в протокол? — Да я убью тебя! Шуичи вздыхает и, извинившись перед Каэдэ, направляется к толпящимся. Тот, у кого в глазах только что был написан вселенский ужас, первым замечает его приближение и мгновенно меняется в лице. Шуичи наконец узнает в нем того иллюзиониста, которого видел на площади, — тот улыбается и радостно машет. — Вы только взгляните на это, мистер детектив! — говорит он слишком весело. Шуичи не может понять, почему ему не нравится стандартное обращение, высказанное этим голосом. — У Маки нашли пистолет! А мы ведь соседи, — неужели она могла в любой момент выхватить оружие и застрелить меня?.. Ах, но я ведь еще так молод- Шуичи кивает, мгновенно переведя внимание на саму девушку. Та угрюмо молчит, плотно сжав губы. Один из полицейских, признав в Шуичи высшего по званию, разворачивает плотную ткань: — Мы нашли у нее вот это. Среди ткани ожидаемо оказывается пистолет. Шуичи вздыхает. — Скажите, зачем вам нужно это оружие? — спрашивает он, пытаясь звучать как можно более учтиво. Девушка зажмуривает глаза, словно пытаясь успокоится, а потом говорит как можно более четко: — Я дрессировщица. У нас стоит твердая сетка, чтобы тигры не накинулись на зрителя, но сама я для них не больше, чем легкий обед. Если кто-то из них потеряет самообладание, я предпочту выстрелить в зверя. —Хорошо, — Шуичи отвечает чуть погодя. — Я слышал, что так делают. В таком случае мы сейчас отпустим вас и даже вернем оружие. Но вы же понимаете, что это значит? Девушка недовольно фыркает, не поднимая глаз. — Если сегодня что-то случится, вас заподозрят первой, — жестко заканчивает Шуичи. После этого ее отпускают. Девушка вышагивает словно с железной спиной и сжимает пистолет в руке так сильно, что костяшки белеют. Провожая ее взглядом, Шуичи даже начинает сомневаться в своем решении. Через десять минут осмотр местности заканчивается, и шатер распахивается для посетителей. В последнее мгновение Шуичи подмечает, что начало пришлось задержать минимум на двадцать минут. А затем цветастой пеленой перед глазами проносятся акробаты, дрессировщики, танцоры, — и все сливается в одно громкое, шумное, веселое «ЦИРК ЦИРК ЦИРК», выведенное ярко-красными буквами… * * * В одиннадцать пятьдесят три цирковую арену заволакивает клубящийся дым. Редкие всполохи света походят на шрамы молний, а барабанный гул — на громовые раскаты. Будто бы из ничего в центре арены возникает иллюзионист — публика приветствует его радостными возгласами, и он раскланивается во все стороны с широкой улыбкой. — Кто хочет навсегда лишиться своих отражения и тени? — звонко смеется он и привычным движением вытаскивает из воздуха розу. Шуичи думает, что она как две капли воды похожа на ту, что уже неделю стоит в его доме и даже не думает вянуть. — Впрочем, оставим эту чудесную иллюзию на самый конец. Начнем с кролика и шляпы… Думали, так я скажу? — он снова смеется и как-то знакомо, словно бы «Ни-ши-ши...» Шуичи пытается вспомнить, где он уже слышал такой смех. — На ваше счастье, это была ложь! Сегодня я, непревзойденный и великий, начну свое шоу с моего красочного падения к вашим ногам! По залу расходятся странные смешки, а с потолка купола вдруг опускается канат. Иллюзионист, словно удивившись этому, отскакивает в сторону, — а потом, хихикнув разворачивается к публике. — Выглядит прочно, да? ...и начинает лезть вверх. Он явно никогда не был хорош в этом. Шепчущиеся в предвкушении зрители могли этого не замечать, но Шуичи, впившийся подозрительным взглядом в фигуру иллюзиониста, точно видел, как у него подрагивают руки. Метр над землей. Два. Пять. Из кармана белого пиджака выглядывают большие ножницы. Они блеснут в свете прожекторов в тот момент, когда иллюзионист покажет их толпе, а затем — с несмываемой улыбкой — резко щелкнет ими у себя над головой, за раз перерезая толстые нити. Канат падает на землю, когда иллюзионист нарочито безразлично выпускает его из руки. Сам он остается повисшим в воздухе. — Вы, должно быть, думаете, что я держусь на каком-то тросе, — с довольным лицом отвечает он некоторым аплодисментам. — Но вы ошибаетесь! Сейчас я- На этих словах он безжалостно щелкает у себя над головой еще раз, — и за один миг по его испуганному лицу становится понятно: что-то пошло не так. Он резко падает. По залу разносится испуганный крик. Дети взвизгивают от страха, кто-то из взрослых отворачивается, боясь предугадать события: кровь и сломанные кости незадачливого иллюзиониста уже стоят перед глазами, — Шуичи невольно подскакивает с места, не думая о том, что точно не успеет, что металлическая сетка вокруг арены не даст ему пройти, — как вдруг происходит немыслимое!.. Иллюзионист замирает в воздухе. До земли остается метра два, а его ноги словно бы находят опору. Шуичи не может оторвать пораженного взгляда: иллюзионист машет рукой перепуганному залу и смеется громче всех их. — Что, думали, я сейчас распрощаюсь с жизнью прямо у вас на глазах?! — выкрикивает он. — Но это была ложь! Конечно, ведь такой великий и ужасный иллюзионист, как я, просто не может так легко разбиться на первой же части своего выступления! Он спускается по воздуху, словно бы по лестнице, не забывая вывести триумфальный круг над ареной. Зрители смеются — с облегчением и восторгом, — до боли отбивая ладони. Шуичи тоже неловко хлопает и все стоит, не отрывая взгляда от иллюзиониста, пока мисс Акамацу не тянет его за рукав. Тогда только Шуичи понимает, что так и не сел обратно. Он медленно опускается, все еще пытаясь увидеть что-то — все-таки трос за спиной или хотя бы под ногами, — но иллюзионист и правда словно ступает по воздуху. Его спина расслаблена, ноги не дрожат так, как дрожали руки, когда он поднимался по канату. — То, что вы видите, конечно, просто иллюзия, — деловито продолжает иллюзионист, наконец касаясь ступнями земли. — Ну или я на самом деле лгу вам только в том, что не являюсь ни страшным колдуном, ни представителем древнего рода каких-нибудь вампиров. Впрочем, последнее — чистая правда! По залу проходятся редкие смешки. — Что же, а теперь позвольте мне торжественно пригласить на сцену кого угодно из вас, чтобы уже он показал вам те же силы иллюзии, какими владею я! В воздух сразу же поднялось несколько рук. Шуичи нервно поглядывает сначала на часы — еще целых две минуты до полудня, — а потом на мисс Акамацу: та сидит спокойно, не поворачивая головы в его сторону и словно всем видом пытаясь показать свое бездействие. Шуичи невольно выдыхает и чуть расслабляется. Пусть назначенное время еще не наступило, но желающих — странноватого вида паренька и рыжеволосую девушку, — на арену уже вызвали. Рука, которая сама собой тянулась к пистолету, спокойно опускается на подлокотник. Слишком рано для того, кому скоро придется стрелять, — но Шуичи этого пока не знает. МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ 11 августа 18** года в полицейский участок обратилась женщина, заявившая, что иллюзионист цирка «украл у ее дочери отражение и тень», что, по-видимому, являлось правдой. 12 августа 18** года Каэдэ Акамацу, дочь губернатора, заявила, что с утра, возвращаясь из Лондона, не смогла попасть в собственный особняк. Внутри не оставалось людей, а ключи были только у ее горничной Кируми, самой мисс Акамацу и ее отца. 12 августа 18** года при обыске вещей артистов у Маки Харукавы, дрессировщицы, был обнаружен пистолет.