Тени под куполом

Однажды Шуичи Сайхара сказал: — Мне важно услышать это от тебя. Правда или ложь?..

* * * Двенадцатого августа 18** года ровно в 12 часов 52 минуты, когда последнего зрителя выводят из шатра, а перепуганных артистов — почти всех — удается загнать обратно в их гримерные, молодой детектив Шуичи Сайхара начинает осмотр места преступления. Здесь следует повторить: почти всех артистов. Один из них стоит перед Шуичи прямо сейчас. На его выглаженном жилете до сих пор высыхают брызги чужой крови, — а он улыбается так непринужденно и широко, словно бы вышел на прогулку, во время которой друзья выдали ему самодельную карту и велели искать сокровища. Убрать его с арены так никому и не удалось: даже если его выводили, он каким-то образом возвращался, словно из ниоткуда, — и с трудом сдерживал смех, когда его замечали. — Девушку все равно уже не спасти, — говорил он, пожимая угловатыми плечами. — Зато я точно знаю, откуда произошел выстрел, а заодно могу показать все тайные проходы нашего шатра — то, что никто из вас, чужаков, точно не сможет найти сам! Только глупец будет отказываться от такой помощи! Шуичи тяжело вздыхает, прежде чем согласиться. В глазах иллюзиониста зажигаются искры торжества. — Ома Кокичи, — представляется он, хотя никто даже не думает спрашивать его имя. Ома Кокичи ведет себя на удивление спокойно — настолько, насколько это представляется возможным для такого человека, как он: то есть, хотя бы не заполняет своей болтовней каждую свободную минуту. В то же время он не прекращает кружиться вокруг самого Шуичи и постоянно тыкать пальцем во все, что кажется ему подозрительным. — Стреляли из этого прохода, верно? — уточняет Шуичи, хотя сам прекрасно помнит этот момент. Кокичи кивает у него за спиной, уходя вглубь и рассматривая стены. Сейчас, стоя почти на том же самом месте, где и убийца, Шуичи вдруг понимает, насколько хорошо было продумано преступление. Зрительские места поднимались амфитеатром и были отгорожены от прохода достаточно высокой стеной, чтобы никакому ребенку не пришло в голову случайно упасть, — а заодно эта стена мешала зрителям увидеть тех, кто входил в шатер или покидал его. Шуичи вспоминает, что, пытаясь задержать убийцу выстрелами, с трудом перегибался через нее даже стоя. К тому же за счет высоких стен и софитов, направленных исключительно на арену, преступник, оставаясь в полной темноте, мог прекрасно видеть, что происходит, и ничто не мешало ему сосредоточиться и прицелиться. Вот только с последним уже возникала проблема. Вдоль арены была растянута жесткая сетка высотой метра в два. В обычное время она использовалась для того, чтобы лишний раз отгородить зрителей от тигров и медведей, — но в этот раз ее значение было еще выше: сетка должна была стать преградой, разделяющей преступника и жертву. — Эй, мистер детектив! — раздается за спиной голос Кокичи. — Этих пробоин здесь точно не было! Шуичи оборачивается к нему, задержавшись на своем месте не больше, чем на мгновение, — а затем окидывает взглядом то место, на которое указывает иллюзионист. Даже при полном свете пробоины сложно разглядеть издалека, и, подойдя поближе, Шуичи надевает перчатки и осторожно проводит рукой по дереву. Четыре пробоины, очевидно, оставленные пистолетом, словно бы «преследуют кого-то». Три из них, сделанные явно под углом, выстроились почти в четкую линию, — в то время как еще одна — самая заметная — находится чуть в стороне. — Странно… Мне казалось, что в мою сегодняшнюю помощницу попали с первого раза, — задумчиво проговаривает Кокичи. — Откуда тогда все эти следы? Шуичи только качает головой: — Здесь нет ничего странного. Я сам выстрелил несколько раз, надеясь задержать преступника на месте. Вряд ли бы он решился на убийство, если бы рядом стоял кто-то из гражданских. — Сайхара-чан, ты такой вдумчивый, — бросает иллюзионист, и Шуичи предпочитает промолчать, позволив такое беззастенчивое обращение. Вместо этого он приглядывается к ближнему из отверстий — и вдруг отшатывается в сторону. — Отойди, — говорит он, перекрыв путь Кокичи рукой: ладони едва заметно касается чужой удивленный вздох. Они оба медленно отодвигаются в сторону. Только тогда Шуичи замечает на ковре несколько небольших темных пятен. Когда он касается одного из них, то понимает, что ворс действительно огрубел, а на белой перчатке остались бордовые катышки. — Я все-таки ранил его, — говорит Шуичи, медленно выпуская воздух из легких. — Преступника. Кокичи чуть хмурится на секунду, а затем, незаметно бросив обеспокоенный взгляд на детектива, медленно проговаривает: — Скорее всего, только задел. Если пуля в итоге вошла в стену, то вряд ли она могла причинить большой вред. Или ты отравил ее, Сайхара-чан? Он смеется, а Шуичи лишь качает головой. — А лучше бы отравил! Шуичи не знает, согласен ли он с этой мыслью. * * * «Как же он в таком случае сумел сбежать?..» Двенадцатого августа 18** года, спустя примерно час после убийства на цирковой арене, именно этот вопрос становится главным для расследования. Молодой детектив Сайхара Шуичи и прибившийся к нему — словно бы занявший свое законное место — иллюзионист Кокичи Ома оба находятся в проходе, из которого произошел выстрел, и пытаются осмыслить следующие шаги. — Все это время преступник был внутри. А потом — вышел. Раненый. Так, что мы не заметили. — Я поражен твоей способностью к индукции, Сайхара-чан! Настоящий мистер детектив! Могу продолжить твою ветку рассуждений и прийти к выводу, что преступником был убийца! Шуичи бросает хмурый взгляд на веселящегося Кокичи. — Нет, ты не понял. Он не мог так просто выйти с раной. Если его задело, значит, на заметном месте у него должна быть порвана одежда вдобавок к заметному кровавому пятну. — А если у убийцы был пиджак? Или, там, шарфик? Прицелился, сделал свое грязное дело, получил пулей правосудия — и благополучно спрятал следы под одеждой? Если пиджак был из плотной черной ткани, то никто бы ничего не заметил. Тем более, что людей выходило невероятно много. — В том-то и дело, что он не мог так сделать. Шатер был окружен со всех сторон, чтобы никто подозрительный не мог проскользнуть незаметно. Людей выводили в порядке строгой очереди, каждого проверили на наличие оружия, — а значит, на выходе все снимали свои пиджаки и, как ты сказал, шарфики. Спрятать довольно крупную, пусть и несерьезную, царапину, когда тебя разом осматривают два полицейских и медик, фактически невозможно. — А если убийца — полицейский? Шуичи невольно дергается и отчего-то обнимает себя за плечо, — эта мысль кажется ему совершенно глупой и невероятной. — Нет, — говорит он чуть погодя. — Я не думаю, что убийца мог быть полицейским. Я работаю на следствие и не так хорошо знаю тех, кто сегодня дежурит, но они — сплоченная группа, где просто не могли не заметить чужаков. Прикинуться полицейским никто не мог. К тому же при мне была перекличка, и неназванных не было. Места по периметру распределялись спонтанно. Расстояние выбрано такое, что каждый видит как минимум еще двоих. Для того, чтобы один из полицейских смог совершить сегодня убийство, в сговоре должна была участвовать вся группа. Единственная возможность для такого — приказ от кого-то выше даже губернатора: как минимум потому, что он вряд ли бы отпустил свою дочь на шоу, где планируется убийство, как максимум — потому что изначально целью была сама мисс Акамацу. Если бы такой приказ действительно существовал, мне бы просто запретили проводить все эти меры предосторожности. Намного легче было бы просто подослать убийцу в незащищенное место. — Или же во всем замешан глава этой твоей группы полицейских, — как ни в чем не бывало проговорил Кокичи. — Он заранее знал, кто где будет стоять, и вполне мог просчитать нужные ходы. Ты так не думаешь? Шуичи невольно замирает. — Здесь мне сложно поверить уже по другой причине, — он осторожно подбирает слова. — Сегодняшним оцеплением руководил Кайто. Кокичи оборачивается на него, чуть приподняв бровь. Его тень, чуть подрагивающая в свете желтых ламп, накрывает собой пробоины в стене. У Кокичи Омы нет ни единой причины доверять одному этому неизвестному имени - «Кайто». — Я, наверное, могу назвать его своим другом, — продолжает Шуичи, и его глаза словно бы не могут найти что-то в полутьме шатра. — Он действительно ужасный стрелок и предпочитает ближний бой. И ему не было смысла совершать это преступление, рискуя собственной репутацией — а значит, и своим местом. Он собирался привести сына в ваш цирк на этих выходных — даже купил билеты. Зачем ему выбирать день после того, в который планировал преступление? Ведь каждому понятно, что цирк теперь закроют и задержат в городе до выяснения обстоятельств. Кокичи чуть дергает плечом и на миг отводит взгляд — так, словно бы мысль о закрытии цирка впервые приходит к нему в голову. Это мелькает в его взгляде и движениях только на несколько мгновений, а затем он вдруг улыбается — шире и ярче, чем до этого. — Мне остается только поверить твоим словам, мистер детектив! — весело бросает он. — Если ты считаешь, что этот твой Кайто не мог пристрелить несчастную девушку в минуту ее несравненной славы, то пусть оно будет так! Его голос звучит несколько грубо, и сразу же после этих слов Кокичи отворачивается, словно бы пытаясь разглядеть что-то новое в пробоинах на стене. Сейчас его фигура, замершая в полумраке, кажется Шуичи еще меньше, — и детектив впервые задумывается о том, что его непрошеный собеседник может чувствовать в эту самую минуту. На его белом пиджаке уродливым пятном засыхает кровь незнакомой девушки — он сам вызвал ее на арену, не зная, что тем самым обрекает ее на смерть. Иллюзионист ведь стоял совсем близко, когда прозвенел выстрел — видел лучше, чем кто-либо другой, как любопытство на ее лице сбивается ужасом. Убийство произошло во время его номера. Кокичи Ома просто не может не думать о том, был ли у него шанс помешать преступнику. И не может не чувствовать свою вину перед ней и перед всем цирком — за то, что вместо подготовки к дневному шоу они вынуждены запереться в гримерках, не имея возможности даже поговорить друг с другом, и с ужасом ждать, когда место преступления, их родной цирк, будет изучено, а полиция примет решение о дальнейших действиях. Кокичи Ома вызвался помочь в расследовании не потому, что это было его полубезумной прихотью, а из-за того, что чувствует себя обязанным. Он словно заперт здесь, вместе с Шуичи. Заперт?... Шуичи не может поверить, что настолько очевидная мысль приходит ему в голову только сейчас. Он осторожно подходит к Кокичи и, стараясь говорить как можно тише, спрашивает: — Где здесь можно спрятаться, не выходя из шатра?.. МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ 12 августа 18** года был проведен осмотр места преступления. Информация, полученная в течение первого часа обыска: преступник обладает поразительной меткостью, так как пуля должна была не задеть жесткую сетку, выстроенную вдоль арены; на стене прохода, в котором прятался преступник, было найдено четыре пулевых отверстия: три по косой линии и одно — чуть в стороне; одна из пуль, выпущенных детективом Шуичи Сайхарой, смогла задеть убийцу; преступник не мог незаметно покинуть шатер вместе со зрителями; преступник не мог скрыться среди полицейских, не вызвав подозрения; если преступник и был среди полицейских, то единственный, кто всерьез мог поспособствовать свершению преступления — Кайто Момота; У Кайто Момота нет никаких мотивов для убийства, а также нет необходимых навыков — детектив Шуичи Сайхара называет его «ужасным стрелком» и утверждает, что тот «предпочитает ближний бой».