Тени под куполом

Никто из присутствующих не знает, кто убийца. Правда или ложь?

* * * Тринадцатого августа 18** года отсвет желтоватой лампы падает на лицо молодого детектива Сайхары Шуичи, отчего оно кажется каким-то болезненным и вялым. За дверью своей очереди на допрос ждут семеро человек — кто-то из них сегодня явно будет особо тщательно следить за языком. Шуичи еще не знает, но сегодня трое из этих людей солгут ему хотя бы раз. Ослабевшими после бессонной ночи пальцами он сжимает небольшой лист с заключениями экспертов, — и вздыхает. День начинается с невообразимых новостей. — Заключения экспертов — на стене цирка слева от арены обнаружены четыре отверстия от выстрелов, модель пистолета DR11037; три выстрела с наибольшей вероятностью произведены из пистолета детектива Сайхары Шуичи (модель DR11037) в попытке задержать преступника; четвертый выстрел на стене предположительно сделан из пистолета той же модели (DR11037); Погибшей является Каэдэ Акамацу. Личность погибшей подтверждена родственниками (отцом); Причина смерти — единичный выстрел в область сердечной мышцы. Выстрел произведен из пистолета модели DR11037. Смерть наступила мгновенно. К телу погибшей были привязаны несколько мешков с искусственной кровью. Судя по нательным следам, погибшая не совершала попыток избавиться от этих мешков и предположительно навязала их на себя сама. —— Шуичи пробегает по листу взглядом в последний раз, прежде чем откладывает его в сторону. В свете лампы чуть заметно подрагивает пыль. За дверью — семь человек. Двое служащих из дома Акамацу, а еще пятеро циркачей — единственных, кто находился вне своих гримерных во время выстрела. Шуичи кивает самому себе, прежде чем приглашает первую свидетельницу. Дальнейшие события складываются в его голове в причудливую мозаику. Все начинается с Цумуги Широгане. Она входит осторожно, сжимая пальцами грубую ткань юбки. Смотрит так, словно бы боится вдохнуть слишком много воздуха. Шуичи понимает, почему она ведет себя так — и по той же причине не верит всем этим забитости и вине. Он говорит: — Расскажите, как все было в тот день. И Цумуги вздыхает, прежде чем начать. — В тот день той, кто встретилась с вами под именем Каэдэ Акамацу, была я. Я… Сначала мы с Каэдэ хотели пойти на выступление вдвоем. Но из-за того звонка и беспокойства, которое было вызвано происходящим, срочно пришлось все менять — даже покупать новые билеты, — и это было немного… слишком. — И у кого же появилась эта идея? — Мы… делали так уже не раз. В плане, менялись местами. В том числе в случаях с угрозами, как сегодня. У меня неплохо получается, — она чуть усмехнулась. — Получалось. Когда Каэдэ попросила поменяться с ней перед цирком, я даже подумать не могла, что все обернется подобным образом. Она хотела повеселиться: сесть ближе к арене, может, выйти на какой-то номер... Вы не представляете, как сложно постоянно оставаться благородной леди, думать только о чести и благополучии семьи! Вы не можете осуждать ее за небольшую слабость! Шуичи чуть заметно дергает бровью и с прошлым спокойствием продолжает: — А что на счет мешков с донорской кровью? Слишком удачно они там оказались. Скажете, что это такой метод защиты — я вам не поверю: вы не настолько глупы, чтобы считать фальшивую кровь препятствием для пули. Цумуги лишь качает головой. — Я бы и сама хотела знать то, как они там оказались, — проговаривает она. — Я даже не помню, чтобы она когда-то покупала или искала что-то подобное, — а я ведь ее камеристка и ближайшая компаньонка. Я переодевала ее в тот день. Такое чувство, что кое-кто подговорил ее их надеть прямо перед шоу. — Говорите так, словно бы у вас уже есть подозреваемый. — Кто знает? Ей могли сказать, например, что так нужно для номера. Шуичи даже не ведет бровью на такой очевидный намек в словах Цумуги. Она чуть склоняется корпусом вперед, прежде чем с заговорщической улыбкой добавляет: — Между прочим, кто-то очень похожий на этого иллюзиониста шатался вблизи особняка пару дней назад… Память Кируми Тоджо оказывается не настолько хорошей. — Я давно перестала замечать странных людей, которые приходили к мисс, — отвечает она недрогнувшим голосом и осторожно разглаживает несуществующие складки на юбке. — Иногда у черного хода они буквально толпились. Прятали лица то за масками, то за плащами. Впрочем, одну из них помню: она была особо крикливой и грязной на язык, со светлыми волосами и кучей инструментов, рассованных по карманам. Она еще говорила, что способна построить что угодно — от бесполезной музыкальной шкатулки до нового мира. Странная была леди, так что если столкнусь с ней лицом к лицу, то сразу же узнаю. Кируми на мгновение прикрывает глаза, явно пытаясь успокоиться во время неприятного разговора — Шуичи внимательно следит за каждым ее движением, чтобы распознать фальшь. Эта новая информация переворачивает дело с ног на голову. — Не хотелось бы понять вас неправильно, — осторожно подбирает слова Шуичи. — Просто это все звучит так, словно бы мисс Акамацу поддерживала связь с какой-то подозрительной организацией. — Значит, звучит так, как надо, — Кируми уже с трудом скрывает свое раздражение. — Плохо так говорить о людях, на которых работаешь, но мисс Акамацу в самом деле была очень подозрительной. Чего стоил один этот дешевый мусор, что ей притаскивали! — Мусор? — Что-то, завернутое в несколько слоев черной ткани. Я видела только, как его заносили внутрь, а потом он словно растворялся в воздухе. Я не знаю никаких подробностей. Она пристрастилась к этому после своей поездки в Грастаун пару лет назад. Если кто-то вам и расскажет, что на самом деле происходило, так это Цумуги — и то я бы сильно не рассчитывала. Она была вовлечена во все происходящее по горло. — Хорошо, — Шуичи что-то пометил у себя на записях. — А что насчет того дня, когда был взорван особняк? Это правда, что у вас были ключи?.. Кируми поморщилась: — Да, были. Мисс Акамацу сказала, что хочет на четыре дня покинуть особняк, лично заперла его на моих глазах и передала мне ключ. Дала нам выходные, но велела убрать все двенадцатого утром к ее приезду. Я все это время провела у родственников на другом конце города: если хотите, можете проверить мои слова у них или у соседей. Я ключ всегда носила при себе, так что украсть его не могли. К тому же во время вскрытия замка вчера днем мастер сказал, что его сначала взломали, чтобы проникнуть внутрь, а потом на выходе испортили сам механизм, чтобы никто не смог войти. Шуичи кивнул. А через минуту вывел огромный знак вопроса и рядом со всеми показаниями, Цумуги, и у слов Кируми — они обе слишком настойчиво указывали на конкретных людей. Впрочем, они вовсе не противоречили друг другу. Следующей в кабинет вошла Маки Харукава, циркачка, у которой до начала шоу обнаружили пистолет. — Я могу забрать его обратно? — спрашивает она прямо с прохода, и, поймав растерянный взгляд Шуичи, добавляет: — Мой пистолет. — Да, можете, — Шуичи шуршит листами в ящике стола и выкладывает оружие. — Он совершенно другой модели и точно не использовался в последние месяцы. — Рада, что он больше не считается орудием убийства. — Не считается, — молча кивает Шуичи. — Вот только вы все еще подозреваемая. Само наличие этого пистолета уже говорит о том, что вы умеете пользоваться огнестрелом. — Да, умею. И иногда была бы совсем не против направить его на некоторых людей. Понятия не имею, какие боги их берегут так, что они до сих пор живы. Этот гаденыш настолько скользкий, что я не удивлюсь, если узнаю, что он сам умудрился убить девчонку. Даже несмотря на то, что он стоял посреди арены. Его не выгнали из цирка, даже когда он пропал на две недели — на две! — а потом совершенно спокойно явился обратно. Что он только забыл в этом Грастауне?!.. — Грастауне, вы сказали?.. — …а после этого он еще смеет строить из себя невесть что! — Так, давайте вернемся ближе к теме произошедшего вчера во время шоу, — одергивает ее Шуичи, молча обводя название города у себя в записях. — Ваш номер был прямо перед убийством, верно? Что вы делали после того, как освободились? — О, я вовсе не освободилась! — Маки откинулась на стуле с тяжелым вздохом. — Я как раз закончила с тиграми, и это значило, что мне нужно было перевести их из клетки за кулисами в вольер, причем по одному. Я даже не успела увести всех до того, как начался весь переполох — можете спросить у своих людей: один их них провожал меня и последнего зверя до вольера, прежде чем запер в собственной гримерке. Такой высокий, со странными волосами, приказы отдавал. — Кайто?.. — Понятия не имею, как его зовут. В любом случае, я не видела никого подозрительного, а у меня самой банально не было времени на то, чтобы еще и кого-то убить! «Неужели необходимость перевести троих тигров из клетки за кулисами в вольер действительно может занять столько времени?» — подумал Шуичи. Рантаро Амами выглядел спокойным человеком, который, казалось, мог рассказать историю всей своей жизни кому угодно. — Мне очень жаль девушку, которая погибла, — проговорил он с мягкой улыбкой. — Она была такой молодой… почти не успела увидеть мир. Знаете, я для того и решил пойти работать в бродячий цирк: чтобы узнать что-то новое. — А где вы были во время убийства? Видели что-то подозрительное? — Нет, — на мгновение задумавшись ответил Рантаро. — Сколько я ни пытался что-то вспомнить, я не мог зацепиться хоть за что-то подозрительное. Я должен был выступать после Анджи, и я знал, что мои гимнастические ленты часто путаются между собой. За некоторыми потом и вовсе приходится возвращаться в гримерку, так что я обычно приходил заранее. Как раз на входе столкнулся с Маки, выводившей первого тигра, но та, кажется, меня не увидела: так часто бывает, потому что она сильно сосредотачивается на движениях зверя. Пока разбирался с лентами, Анджи пришла готовиться к своему номеру, мы даже перекинулись парой слов. Наверное, больше ничего сказать и не могу. — Сразу был выстрел? — Почти. Я не уверен: считал свои ленты, а потом все случилось слишком быстро. Химико Юмено, смущенная и раскрасневшаяся от волнения, буквально жалась на стуле в допросной. Шуичи, слегка растерявшийся от такого вида, замялся, выбирая чистый лист для новых показаний, — и тогда вдруг взгляд Химико зацепился за доску расследования, и она чуть не подскочила на месте: — Это та самая погибшая девушка, да??? Та, со светлыми волосами?.. Шуичи обернулся. На доске рядом с картой цирка в самом деле висел портрет Каэдэ: она чуть улыбалась, склонив голову набок. — Я видела ее на рынке артефактов два дня назад! — Что? — Шуичи нахмурился. — Но она была в Лондоне в это время. И у нас есть рынок артефактов?.. — Конечно, есть! — Химико воодушевленно закивала. — Не такой большой, как в других городах, но здесь точно важный торговый узел для их перевозки: недалеко от Лондона, спокойное место с низкой преступностью. А вы хотите знать о других точках? Вам нужны артефакты?.. — Нет, — чуть подумав, заключает Шуичи, — но я был бы рад, если бы вы сделали для меня список этих городов. И рассказали о том, что произошло вчера. «Если мисс Акамацу в самом деле была на рынке артефактов, в чем, конечно, я сомневаюсь, неплохо было бы проверить ее связь с этой сферой. Возможно, это станет подсказкой…» — Конечно! — Химико коротко кивает. — Я сейчас быстро набросаю… ах, точно. Убийство, о котором вы спрашивали… одну минуту… Вскоре Химико передает исписанный кривоватым округлым почерком список, и Шуичи, поблагодарив, прячет его в карман не глядя. — Я мало что помню! Очень мало… — тараторит Химико. — Даже боялась приходить… Мой номер был перед тиграми Маки… Я фокусница! Нет, не иллюзионистка, как Ома: я не умею показывать такие сложные номера, так что меня даже иногда снимают с шоу, если нужно куда-то спешить. В этот раз я правда была за кулисами. Я очень волновалась из-за своего номера, и мой реквизит часто путается с лентами Рантаро, — я переживала о том, чтобы убрать его подальше, и задержалась. Если честно, я почти не смотрела по сторонам: мельком перекинулась парой слов с Анджи, разве что. — А Маки Харукава? Вы ее видели? — Маки?.. Я не уверена… Клетка с тиграми находится в другой стороне, а я почти не сходила с места… Анджи Ёнага буквально вплывает в кабинет и совсем не щурится от бьющего ей прямо в глаза августовского солнца. Ее слова тягучие, и она почти не говорит. — Я плохо знаю ваш язык, — произносит она в самом начале и выжидающе смотрит на Шуичи. — Хорошо, — он прочищает горло. — Когда вы были за кулисами, кто-то еще с вами был? — Конечно. Мы никогда не бываем одни. Атуа смотрят на нас. Анджи улыбается и смотрит все так же прямо. Шуичи думает, что сейчас сломает карандаш. — Я говорю не о богах, — мягко произносит он. — Рядом с вами были люди? — Я заговаривала своих змей на родном языке. Они были опечалены тем, что тиграм пора уходить. Змеи не боятся тигров. Шуичи вздыхает: — Люди. С вами были люди? — Волшебница с теплыми глазами пожелала мне хорошего дня. Но ее день не был хорошим: она волновалась. Свет все еще горящей лампы перемежается с отсветами солнца. Все вокруг желтое, желтое, желтое — какое-то ядовитое, неправильное. Шуичи хочет смять все листы с карандашным текстом. Сейчас ему еще кажется, что произнесенные сегодня слова вяжутся между собой. За дверью остается единственный свидетель, и Шуичи не набирается сил позвать его вслух. Часы на стене мерно отстукивают мгновения «до» — и сейчас больше всего на свете хотелось бы узнать, что это самое «до» обозначает. Тогда дверь раскрывается сама: бесшумно и быстро. Чужое улыбающееся лицо появляется в проеме. — Кажется, я не услышал, как ты позвал меня, мистер детектив! — протягивает знакомый голос. Шуичи устало кивает в ответ (и все-таки тоже чуть улыбается). Кокичи Ома вторгается в его жизнь без приглашения. Снова. — Что ты знаешь об убийце? — спрашивает Шуичи, дождавшись, пока вошедший опустится на свое место. Тот явно не торопится: оглядывается по сторонам, чуть задержавшись взглядом на портрете Каэдэ, вальяжно поправляет плащ из светлой ткани и только потом отвечает на вопрос. — Об убийце? — Кокичи посмеивается, глядя прямо на словно не видящего его Шуичи. — Он очень метко стреляет, у него прекрасные серые глаза, по утрам он пьет зеленый чай вместо кофе, таскает с собой повсюду карандаш, даже если у него нет блокнота… эй, ты всерьез это записываешь? Брось, лучше посмотри в зеркало! — Кокичи! — Шуичи резко отбрасывает тот самый карандаш на стол. — Зачем ты все путаешь!.. — Но это разве не так, Сайхара-чан? — иллюзионист делает удивленное лицо. — Ты убил мою веру в счастливое будущее циркового одиночки: теперь я вижу себя счастливым только рядом с тобой! Шуичи поднимает уставшие глаза: — Ты так и будешь теперь надо мной издеваться?.. Кокичи откидывает голову назад и громко смеется. — Брось, мистер детектив! — он вдруг придвигается ближе к столу и заговорщически шепчет: — Я всего лишь хотел немного разрядить обстановку. Кстати, ты наконец позвал меня по имени! — Хорошо, Кокичи, надеюсь, теперь ты доволен, — Шуичи проглатывает улыбку. — Можешь рассказать мне то, что ты знаешь о преступнике?.. — Рад, что ты спросил, — Кокичи мгновенно приободрился и вдруг полез в свой нагрудный карман. — А теперь смотри! На стол прямо перед Шуичи ложится пожелтевшая карта. На ней два человека, мужчина и женщина, стоят над упавшим красным яблоком. — Что это такое? — Шуичи чуть хмурится. — Ты нашел ее на месте преступления? — Что? Нет! — Кокичи смеется. — Это карта «любовники». Я, как настоящий иллюзионист, решил, что будет очень полезным сделать расклад на убийцу. Правда, с утра меня так торопили, чтобы мы все смогли вовремя прийти к тебе на страшный допрос, что я успел вытащить только одну карту… надеюсь, ты не злишься, Сайхара-чан! Даже одна карта с предсказанием может оказаться очень полезной! Голос Кокичи — звонкий, обрывистый, с насмешкой в каждом вздохе. Шуичи поднимает глаза, чтобы столкнуться с чужим вызовом: блеском в глазах и подрагивающей улыбкой. Кокичи Ома сидит расслаблено, но чуть сместившись вперед — так, чтобы не упустить ни одного движения на лице Сайхары Шуичи. И Шуичи понимает. Этот разговор — игра, попытка что-то спрятать. Кокичи Ома ни одну минуту своей жизни не верил во все эти карты и предсказания. А сейчас он что-то знает — и с восторгом ждет, когда Шуичи сам дойдет до этой мысли. Шуичи должен ответить правильно. — Хорошо, — произносит он, поднимая карту со своего стола. — «Любовники», говоришь? Значит, карты подтверждают версию с двумя преступниками, — детектив улыбается, но в его глазах остается твердость. — Будем искать влюбленную пару, готовую ради своего будущего выстрелить в малознакомую девушку. Кокичи, не сдержавшись, фыркает и первым отводит взгляд. — Ты такой доверчивый, Сайхара-чан! — протягивает он. — Кто вообще верит в эти карты? Это была ложь! Я даже не делал никакого расклада: просто выхватил первую попавшуюся из колоды перед тем, как меня потащили на это прекрасное свидание! — Ну а если бы, — осторожно подбирает слова Шуичи, — эта карта все-таки оказалась бы действительно правильной. Что бы она обозначала? Кокичи усмехается, прежде чем ответить: — Выбор. Эта карта обозначала бы, что у убийцы до самой последней секунды был выбор между тем, чтобы выстрелить, и тем, чтобы оставить все, как есть. И это решало судьбу далеко не одного человека. Это был выбор будущего для тысяч. Его голос звучит непривычно ровно, а на лицо падает тень какой-то странной усталости. Кокичи вдруг выглядит старше своих лет — Шуичи думает, что впервые видит его таким. Через секунду все исчезает. — Сайхара-чан! — Кокичи чуть склоняет голову и смотрит с любопытством. — Как думаешь, ты смог бы убить человека? — Зачем мне убивать кого-то? — Ну не хмурься ты так, Сайхара-чан! Ты бы смог убить человека, который своими действиями случайно разрушал целую страну? — Я не думаю, что один человек способен это сделать, тем более неосознанно. — Но если бы ты точно знал, что это произойдет? — Кокичи вдруг пододвинул свой стул вплотную к столу детектива. — Если бы ты точно знал, что, например, Каэдэ Акамацу была таким человеком. Смог бы ты спрятаться в темном проходе, вытащить из кармана пистолет и прицелиться ровно между прутьями сетки? Когда полиция может тебя скрутить прямо на месте преступления, и — что хуже! — что-то пойдет не по плану и вместо будущей преступницы ты попадешь в ничего не подразумевающего иллюзиониста?.. — А ты? — резко спрашивает Шуичи, облокачиваясь на стол. — Ты сам смог бы это сделать? Убедить девушку принять участие в твоем номере, подвязав мешки с кровью под платье (ради глупой шутки, например), вывести ее на сцену, рискуя тем, что подосланный тобой убийца может выстрелить дрогнувшей рукой в тебя. Ты смог бы это сделать, Кокичи? — Да. Шуичи теряется от такого прямого ответа. Кокичи лениво смотрит на него, чуть удобнее устраиваясь на своем месте — его лицо так близко, что Шуичи может разглядеть каждый миллиметр напускного безразличия. — Ты смог бы?.. — шепчет он. — Да. Почему нет? — Кокичи пожимает плечами, словно бы в его словах нет ничего разрушительного. — Если бы она действительно представляла такую угрозу, я был бы готов пережить этот день снова и снова, — до тех пор, пока история не сдвинется с этой точки. Или пока очередная пуля не прилетит мне прямо в голову. Кокичи смеется и почему-то вдруг указывает пальцем прямо себе на лоб. «Вот сюда прилетит пуля», — словно бы говорит он. «Я буду ждать ее». — Ты ведь знал Каэдэ Акамацу, — прерывает Шуичи момент. Кокичи подпирает рукой подбородок и говорит: — Глупости, Сайхара-чан! Зачем мне было скрывать этот факт, если эту ложь так легко раскусить? — он болтает под столом ногой. — Хорошо. Тогда другой вопрос. Что ты делал в Грастауне? — В Грастауне? — Именно. — Забавно, Сайхара-чан, — он делает скорбное лицо. — Оказывается, ты из тех, кто любит подбирать разные слухи и раздувать из них несуществующие проблемы. Твое безразличие к моей честности ранит меня в самое сердце, Шуичи! — он показательно хватается за грудь, а потом смеется. — Это была ложь. Конечно же, мне все равно, что ты обо мне думаешь. — Если тебе все равно, тогда не увиливай от ответа. — Ладно-ладно, мистер детектив! — он усмехается и победно выдает: — Я там потерялся. Шуичи делает глубокий вздох. — Потерялся? — с напором повторяет он. — Это не смешно, Кокичи! Она была убита во время твоего номера. Большая часть улик сейчас указывает на то, что ты в этом как-то замешан! А самое интересное — то, что и ты, и погибшая Каэдэ Акамацу, пропадали в одном и том же городе. Следствие может рассмотреть это как мотив! — Ты и сам понимаешь, насколько глупо это звучит, Шуичи, — Кокичи остается спокойным. — Ты ведь даже не уверен, что мы были там в одно время. И тем более у тебя нет ни одного доказательства того, что мы с ней пересекались. Я был лучшего мнения о твоих детективных способностях, Сайхара-чан. — Ты не мог просто потеряться в городе на две недели. — Мог! Ты не представляешь, как это просто: я только на тринадцатый день понял, что уж должен был уехать вместе с остальными, и сразу же бросился вдогонку! А теперь кто-то просто хочет меня жестоко подставить, Сайхара-чан: неужели ты позволишь этому случиться?.. — Я не хочу выставлять тебя виновным. — Тогда все прекрасно, — Кокичи поднимается со своего места. — Мне остается только доверить свою судьбу в твои руки. И, Шуичи… Детектив поднимает голову. Кокичи стоит там, у двери, в своем светлом плаще и с этими неестественно выркашенными фиолетовыми волосами, — и смотрит серьезно, вкрадчиво. — Если тебе важно услышать это от меня, — говорит он. — Я не убивал Каэдэ. И не платил за это никому. А затем он уходит не попрощавшись. Шуичи остается наедине с собой и своими мыслями. Перед ним лежат листы с показаниями семерых человек. Трое из них сегодня лгали. Осталось вычислить, кто.