Тени под куполом

Есть артефакт, который при желании может захватить под свое влияние всю Великобританию. Правда или ложь?..

* * * Пятнадцатого августа 18** года погода выдалась не самой приятной. После двух жарких дней — оба из которых Шуичи пришлось провести в полицейском участке, заполняя протоколы по допросам и прочим свидетельствам с места преступления — резко начался ливень. Холодные капли затекали за ворот форменной рубашки, путались в волосах и непременно залетали прямо в глаза — словно бы пропевали: «Ты смотришь сквозь пелену, Сайхара Шуичи! Смотри, смотри внимательней! Протирай глаза!» Шуичи в самом деле настолько отчаялся найти среди отчетов подсказку, указывающую на преступника, что слышал голоса капель. — Если ты не видишь ошибку, то, быть может, ее просто и нет? — говорит в один момент Кайто, в очередной раз заставая Шуичи за перечитыванием всех бумаг. — Смотри: компаньонка убитой почти прямым текстом говорит о том, что видела этого иллюзиониста вблизи особняка. И он действительно мог уговорить убитую принять участие в его номере, надев эти глупые мешки с кровью. Циркачка, у которой нашли пистолет, ясно выразилась, что он мог провернуть и не такое. Кстати, если эти двое — Маки и этот твой Кокичи — объединятся: скажем, один заманит жертву, а другая выстрелит, пользуясь своим алиби о вольерах и тиграх, — они запросто смогут провернуть подобное убийство. Тогда понятно, почему этот твой иллюзионист лезет со своей помощью в расследование: хочет держать нос по ветру, чтобы вовремя замести следы. Шуичи рассеянно перебирает листы со своими записями. Между последними двумя оказывается карта: пожелтевшая, слегка помявшаяся в чужом кармане, с неаккуратно прорисованными лицами Адама и Евы. «Выбор». Он говорит: — Звучит как-то слишком просто. — Убийство всегда было простым, Шуичи, — Кайто со вздохом поднимается со своего места и начинает обходить комнату. — Просто один человек не желал существования другого. Он выстрелил, — а нам потом разбираться, как и зачем он это сделал. Прими уже, что не за каждым преступлением стоит сложная история и не каждый преступник имеет свою правду. Тебе просто очень не повезло, что твое первое дело было таким особенным. Шуичи передергивает плечами. Призрак высокого бледного человека до сих пор иногда кажется ему в темноте — его наручники глухо позвякивают, когда он медленно выходит из зала суда навстречу виселице. — Я перечитаю документы еще раз, — настаивает Шуичи. — Ты приводишь слишком много косвенных доказательств. Ответ слишком быстрый и не объясняет все детали. Так не бывает. Я не могу избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем. — Ты просто оттягиваешь момент, когда твоего иллюзиониста приговорят к казни за совершенное им преступление, — усмехается Кайто. — Не понимаю, почему это так тебя беспокоит: в конце концов, тебе даже не придется на это смотреть. Публичные казни были отменены еще до твоего рождения. Шуичи едва заметно вздрогнул. Он избегал этой мысли все время, что вел следствие. Шуичи вдруг представил, каким был бы Кокичи на скамье подсудимого. Усмехался бы он так же смело? Хватило бы его смелости до самого конца: до той минуты, как его, закованного в наручники и с мешком на голове, подняли на эшафот в полнейшей тишине?.. «...в конце концов, тебе даже не придется на это смотреть.» Как будто бы от того, что казни перестали быть публичными, стало проще отправлять на них людей. И все же дело было даже не в Кокичи Оме — вернее, не только в нем. Что-то в перечисленных материалах дела не сходилось, выбивалось за рамки всех звучавших объяснений, — и Шуичи собирался выяснить, что именно это было. Еще через час, чиркая на листе бумаги примерную последовательность произошедших событий, Шуичи наконец понимает, что не давало ему покоя. — Звонок! — почти выкрикивает он, с горящими глазами вырываясь из собственного кабинета. — Мы совершенно упустили из виду все, что происходило не на арене цирка: и звонок, с которого все начиналось, и подорванный особняк! — Говоришь так, будто бы они связаны, — усмехается Кайто. — Но это действительно так! — Шуичи не замечает, как быстро начинает жестикулировать. — Просто подумай: если убийство хотели провернуть в цирке, то не было никакого смысла сообщать о нем в полицию. Но кто-то хотел, чтобы все наше внимание было сосредоточено на том, что произойдет на арене. Это давало преступнику достаточно времени, чтобы подложить бомбу в особняк. По инструкции после получения звонка мы должны были бы максимально обезопасить мисс Акамацу, а значит — оставить ее в своем доме. И тогда преступник точно бы знал, что двенадцатого августа в полдень она будет там, а значит, можно настроить часовой механизм бомбы именно на это время. Вот только план провалился в тот момент, когда мисс Акамацу отказалась пропускать цирковое выступление. Но даже так преступнику удалось быстро перекроить план и, пусть и совершенно не так, как задумывалось изначально, все-таки убить ее. Я ничего не упускаю?.. Шуичи осторожно посмотрел на Кайто. Выражение лица последнего было нечитаемым: Кайто часто моргал, чуть приоткрыв от удивления рот, и на лоб его падала какая-то смутная тень. Он неохотно переминался с одной ноги на другую, словно пытаясь подобрать хоть какие-то слова и собрать в голове новые мысли. — Это… звучит довольно убедительно, — наконец произнес он с какой-то осторожностью. — И у тебя уже есть подозреваемые?.. — Да, пожалуй, — краешек губы Шуичи дрогнул. — Просто подумай: кто единственный человек, который мог узнать о купленных билетах сразу же после того, как они появились? Кто мог беспрепятственно входить в особняк и вносить в него любые вещи — например, за счет того, что участвовал в транспортировке тайных покупок мисс Акамацу? У кого еще были все нужные ключи? Кто быстрее всех мог узнать, что мисс Акамацу решила несмотря ни на что поехать в цирк? Кто точно знал, что она переоденется в чужое платье и, скорее всего, захочет принять участие в номере иллюзиониста? Кто запросто мог уговорить ее надеть эти мешки с кровью, а в дальнейшем попытаться с их помощью подставить кого-то другого?.. — Я понял, о ком ты говоришь, Шуичи, — Кайто замялся на месте. — Но твоя идея кажется мне сомнительной. Даже если Цумуги Широгане уговаривала мисс Акамацу принять участие в номере иллюзиониста, никто не мог с уверенностью сказать, что он выберет именно ее. Кокичи Ома тут и там мелькает в этом деле: сложно поверить, что он никак не замешан в нем. К тому же ты сам сказал: четвертое пулевое отверстие не может принадлежать тому же преступнику. Кто-то пытался помешать убийце, точно зная, где тот будет находиться и что делать. — Это вполне мог быть кто-то наемный. — Да, мог, — согласился Кайто. — Но мне не дает покоя еще одна деталь. Мистическая, я бы сказал. Скажи, ты же указал время в протоколе по своим часам? — Да, — Шуичи непонятливо нахмурился. — То есть, на твоих часах было 12:11, как предупреждал звонивший и как в последствие написали в протоколе, — медленно проговорил Кайто. — Но твои часы спешат. В коридоре полицейского участка на миг стало совсем тихо. Только из-за дальней двери раздавалось тихое шуршание бумажных листов и мелодия, напеваемая себе под нос. — Что?.. — Твои часы спешат, Шуичи. На счастливые семь минут. И если мы точно знаем, что взрыв в особняке произошел в 12:11, то на цирковой арене преступник словно бы специально стрелял по твоему времени. Можно, конечно, назвать это простым совпадением. Думай сам. И с этими словами Кайто резко разворачивается и выходит из полицейского участка, раскрывая зонт под спешащим ливнем. Шуичи остается один. Часы на его руке тихо отсчитывают секунды. Пять минут двенадцатого. Маятник настенных часов участка раскачивается из стороны в сторону, грузно отмеряя последние секунды одиннадцатого часа. Шуичи впервые замечает это. Но откуда Кайто знал об этих семи минутах?.. МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ В протоколе ошибочно указано время преступления. По одной из версий преступник заранее знал особенности часов детектива Шуичи Сайхары. Главными подозреваемыми становятся: Цумуги Широгане (по мнению детектива Сайхары Шуичи) Кокичи Ома (по мнению детектива Кайто Момота)