Тени под куполом

Кокичи Ома не может убить человека. Правда или ложь?..

* * *

Все еще третья петля

Утром второго декабря 18** года двое путников неожиданно появляются на улицах Берритауна и начинают расспрашивать прохожих о Кокичи Оме, цирковом иллюзионисте, остановившемся здесь незадолго до катастрофы. Примерно без четверти двенадцать путники встречают его сидящим в небольшой таверне посреди города. Рядом с иллюзионистом оказывается детектив Шуичи Сайхара, известный своими умениями всегда сохранять спокойствие и быстро подстраиваться под происходящее. — Разрешите к вам присоединиться? — вежливо спрашивает беловолосый путник и, не дожидаясь ответа, отодвигает два стула напротив. — У вас довольно приятный город. Кокичи вздрагивает. — Ты как, черт возьми, оказался здесь? — почти шипит он. — У тебя под ногами все дороги Англии, а ты решил заявиться в такой маленький Берритаун? — Удачно я выбрал направление в этот раз, да? — незнакомец смеется. — А ты, Хаджиме, не верил, что все может быть так просто. Его спутник, по-видимому, тот самый Хаджиме, ничего не произносит в ответ. Его брови немного нахмурены, и он переводит полный подозрения взгляд с Кокичи на Шуичи и обратно. Последнему это быстро надоедает. — Кокичи, кто это такие? — спрашивает он, и голос выдает его напряжение. — Ты их знаешь? — Только нашего извечного везунчика, — бросает Кокичи в ответ. — И иногда я думаю, что предпочел бы не знать. Беловолосый смеется. — Брось, я знаю, что ты это не всерьез, — он переводит взгляд на Шуичи. — Меня зовут Комаэда Нагито. Должно быть, вы слышали обо мне. Шуичи словно бы пробирает холодом, — а этот Комаэда Нагито, аристократ, широко известный своим внезапным исчезновением за пару недель до катастрофы, растягивает свои губы в несмелой улыбке. Она кажется совсем пустой — возможно, из-за его точно такого же пустого взгляда. Комаэда Нагито кажется мертвецом — бледным настолько, что никто не удивится, если кровь в его венах и правда окажется голубой. 15 августа 18** года Шуичи найдет спрятанные в поместье Акамацу артефакты, купленные на неком аукционе в Грастауне и заверенные квитанцией с фамильной печатью Комаэда. Но это дело будущей петли, — и потому имя Комаэда Нагито почти ничего не говорит Шуичи. Зато говорит Кокичи. — Мне казалось, ты давно выбрал свою сторону, — все так же недовольно подмечает он. — С тех пор, как выставил на том аукционе в Грастауне свою собственную жизнь. Хаджиме вздрагивает и бросает быстрый взгляд на Нагито. Тот выглядит совершенно спокойным, словно бы речь идет вовсе и не о нем. Одна из виноградин скатывается на край стола и падает. — Ты продавал свою жизнь? — вырывается у Хаджиме прежде, чем он успевает остановить себя. Нагито растерянно моргает, и на его лице отражается такое удивление, словно бы он и правда не понимает, что в этих словах смущает его спутника. — Ты лучше спроси, кто купил у него эту жизнь, — мрачно бросает Кокичи. — Ты продал свою жизнь Каэдэ Акамацу?! — Хаджиме чуть не подскакивает со своего места. — Поэтому ты оказался в Букингемском дворце?! Кокичи фыркает. — О, так она держала тебя все это время при себе, — он недовольно щурится. — Как питомца на привязи. Хотя странно, что с аукциона прошло уже пару лет, а заявилась она к тебе, считай, в самый последний момент. — И сколько она стоила? — глухо спрашивает Хаджиме. — Твоя жизнь. — Мисс Акамацу обещала мне Надежду, — и из уст Нагито это звучит так, словно бы в этой Надежде кроются все ответы. — Но она не сдержала своего обещания, и поэтому я здесь. — Лучше бы продал себя той дамочке, что обещала переписать на тебя все свое состояние, — Кокичи бросает это резко, словно бы тот аукцион все еще стоит у него перед глазами. — В мире нет большей пользы, чем от денег. — Ты ошибаешься, Кокичи, — Нагито говорит это почти примирительно. — Не тебе спрашивать, что в моей жизни сыграло свою главную роль. И я знаю, что ты пусть и злишься, но понимаешь меня — и все равно прости. Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Кокичи фыркает. — Самый лучший день в моей жизни, — он передергивает плечами. — Смог своими глазами увидеть, что деньги делают с людьми. Даже сувенир прихватил. — Кстати об этом сувенире, — Нагито, словно спохватившись, тянется за чем-то в свой карман. — Кажется, я должен тебе его вернуть. На его ладони поблескивает небольшой зеленый камешек, похожий на изумруд. Его грани кажутся острыми, но Кокичи знает, что порезаться о них нельзя — как бы сильно ты не сжимал его в руке. — Как ты его достал? — недоверчиво спрашивает он. Нагито чуть усмехается, прежде чем опустить камень на стол прямо перед Кокичи. — Он свалился мне на голову, когда потолок и стена в моей комнате обвалились, — охотно отвечает беловолосый. — Тогда же я и понял, что план мисс Акамацу провалился. Никакой Надежды. На мою удачу, рядом как раз проходил Хаджиме. Он помог мне выбраться из-под обломков. Хаджиме еле заметно кивает в ответ на эти слова. История, непосредственным участником которой он был, по-видимому, кажется ему странной. Всем, кто незнаком с Комаэда Нагито, его жизнь кажется странной. — А в чем, собственно, состоял ее план? — подает голос Шуичи. — И что это за камень? Тот самый, что был похищен? — Да, это он, — хмуро подтверждает Кокичи. — Счастливым образом свалился прямо кое-кому на голову. — Да, мне опять очень повезло, — охотно закивал Нагито. — Когда я узнал камень, сразу подумал, что должен найти тебя и вернуть его. А когда встретил Хаджиме, то понял, что нам с ним явно по пути. И ведь так и вышло: Берритаун — первый город, до которого мы добрались. — И теперь ты хочешь, чтобы я разобрался во всей неразберихе, которую ты учудил?! — Кокичи явно срывается. На его лице явно отражается злость, — но Нагито совсем не кажется напуганным. — Давайте немного успокоимся, — проговаривает он, все-таки поднимая руки в защитном жесте — скорее в знак миролюбия, чем страха. Кокичи резко облокачивается на спинку своего стула и складывает руки на груди. Тени ходят по его лицу, когда он смотрит на этот проклятый зеленый камень. Шуичи ждет, — он почти ничего не понимает в нынешнем разговоре, и оттого чувствует себя уязвимым. Получается, Комаэда Нагито — аристократ, владеющий аукционом артефактов? И именно у него Кокичи смог получить свои?.. Судя по всему, там же приобрела несколько артефактов Каэдэ. А тот, что принес Комаэда Нагито сейчас, — буквально камень преткновения для Кокичи и Каэдэ Акамацу. А еще Комаэда Нагито зачем-то выставил на аукционе собственную жизнь, а купить ее вдруг решила Каэдэ Акамацу. — Почему вы считаете, что во всем происходящем виноват именно Нагито? — глухо подает голос Хаджиме. Шуичи отмечает про себя, что он заговаривает только второй раз и снова вступает в разговор именно тогда, когда речь заходит о его спутнике. — Потому что если и есть в мире что-то исключительно непостоянное, так это его удача, — на удивление легко объясняется Кокичи. — А сейчас Каэдэ Акамацу сумела распространить ее на всю Англию. Из этого можно сделать два вывода: первый — наш дорогой Нагито отдал ей заодно все свои артефакты, среди которых нашелся один, способный растянуть удачу одного человека на огромное расстояние. Второй — именно в этом заключалась цель Каэдэ Акамацу. Нагито сводит ладони перед грудью, словно соглашаясь со всеми словами и выводами Кокичи. Все это время он продолжает оставаться невозмутимым, — кажется, что даже если прямо сейчас в Берритауне начнется метеоритный дождь, выражение его лица не изменится. — Зато теперь ты можешь это исправить, — легко проговаривает он. — У тебя есть кое-что посильнее, Кокичи. Я не могу использовать этот артефакт из-за моей удачи, а ты — единственный, кто знает о его особенностях и кому я спокойно могу доверить жизни каждого из нас. — Тебе бы лучше научиться не доверять свою жизнь всем подряд, — бросает Кокичи. — А то иначе она быстро потеряет свою ценность. Он хватает со стола камень и, бросив взгляд на Шуичи, поднимается со своего места. На столе остается чаша недоеденного винограда и еще несколько вновь наполнившихся едой тарелок, — сумка Шуичи забита до отказа. — Я просто пристрелю тебя на том самом аукционе, и все наши нынешние проблемы решатся в один миг, — говорит Кокичи на прощание. Нагито улыбается и кивает: — Если ты посчитаешь это правильным решением. Шуичи замечает, что Кокичи передергивает от этих слов. * * * — Он невыносим, — шипит Кокичи, когда они возвращаются Шуичи в квартиру. — Я надеялся, что больше не увижу его. А теперь он заявляется ко мне и требует, чтобы я решал за него проблемы! Шуичи осторожничает. На страницах раскрытой книги — капли случайно пролитого кофе. Кружка стоит у самого края стола. — Неужели этот артефакт такой сильный? — мягко спрашивает детектив. — Почему тогда ты не использовал его раньше? — Я использовал! — Кокичи садится на диван и отбрасывает от себя подушку. — Но он должен накапливать силу. В первый раз мне удалось передать всего пару слов, во второй, когда использовал артефакт не я, мне откатились кое-какие воспоминания. Если я прыгну в прошлое сейчас, возможно, удастся сохранить все. — А если не получится и в следующий раз? Камень сможет перенести двоих? Кокичи поджимает губы. — Нет, —говорит он. — После третьего раза он начинает переносить что-то материальное. Например, я смогу отправить себе в прошлое не только воспоминания, но и какое-нибудь письмо. Глупо выйдет. В конце концов, я и так прекрасно все знаю! — А получится отправить письмо, например, мне?.. — Шуичи осторожно садится рядом. Кокичи не смотрит на него, и его спина напряжена. Часы на стене отсчитывают последние минуты третьей петли. — Прошу тебя, — мягко говорит Шуичи, — не разбирайся с этим один. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. И Кокичи отчего-то пожимает губы. После того, как он уходит в темноту, никто не может помешать ему принять собственное решение. Почти никто. * * *

Четвертая петля

Кокичи Ома думал, что решит проблему одним выстрелом. Что его рука не дрогнет, что убить человека — не так уж и сложно для него. Особенно если речь идет о Каэдэ Акамацу. Он убьет ее завтра. Или послезавтра. Обязательно убьет, если происходящее выйдет из-под контроля. Как, например, сейчас. Но сейчас шатер абсолютно пуст, и только тени блуждают под куполом цирка. Выстрел оглушает тишину, — и стреляет не он. Не Кокичи. Кровь пачкает ковры цирковой арены и его одежду. Его руки трясутся, — он должен поднять взгляд на стрелка, и он знает, кого увидит, — но не может и пошевелиться. Сейчас намного важнее тот, чьи глаза Кокичи прекрасно видит. — Шуичи… — шепчет он, осторожно касаясь чужих волос. Лицо Шуичи бледнеет слишком быстро. Из темноты глухо раздаются шаги. Преступник выходит из шатра, твердо уверенный в том, что остался неизвестным. Каждый раз, когда его нога касается пола, Кокичи чувствует, как воздух выбивается у него из груди. В то время, как Кокичи отчаянно борется за каждый свой вдох, Шуичи уже не дышит. В смерти он перестает казаться собой, — и даже такое знакомое удивление на его лице кажется чужим, ужасающим. Ничто так не меняет людей, как выстрел вплотную к груди. ...в этой петле они даже не были толком знакомы. Кокичи думал, что защищает его. Кокичи думал, что если сумеет перехитрить Каэдэ на цирковой арене, сумеет спрятать артефакт и самого себя, подкинет нужные улики и позволит полиции раскрыть заговор, — то проблема решится чужими руками. Кокичи не подумал о том, что раскрыть этот заговор захочет только один человек. И что желание это обойдется ему очень и очень дорого. — Шуичи… — Кокичи едва слышно всхлипывает. — Прости меня… До приезда полиции — двадцать минут. Через двадцать минут Кокичи Ома будет обвинен в убийстве детектива Шуичи Сайхары. И все вернется на круги своя: Каэдэ Акамацу — в свою золотую клетку, где будет тешить себя мечтами о Букингемском дворце. Кокичи Ома — на виселицу. Но еще остается последний шанс. Последняя козырная карта. Кокичи Ома сжимает в руке изумрудный камень. В этот раз он сделает все правильно. За шатром стоит телефонная будка. Рядом с ней шумно — цирковой оркестр в очередной раз отыгрывает одно и то же. Иногда Кокичи думает, что те ошибаются только из-за того, что повторяют давно зазубренные ноты до потери сознания. Анджи машет ему рукой от своего фургончика. Маки, кажется, собирается идти кормить тигров — это видно по ее довольному лицу. Рантаро беседует о чем-то с Химико. Никто из них не знает пока, что на цирковой арене медленно деревенеет труп. Кокичи думает о том, что это Шуичи, и чувствует, как тошнота подбирается к его горлу. Но это ничего. Это ненадолго. И Кокичи сделает все, чтобы подобное ни за что не повторилось. Кокичи набирает номер, цепко сжимая камень, и думает о первых числах августа — теплых, солнечных. Любой из этих дней подойдет, если Кокичи успеет дозвониться. — Отделение полиции, слушаю. Что у вас случилось? Голос до безумия родной, знакомый. Шуичи не помнит тех долгих осенних месяцев, что им пришлось пережить вместе. Шуичи не знает, что его собственный труп лежит сейчас на арене цирка. Зато знает Кокичи. Но и как ему об этом сказать?.. — У вас все в порядке? — Шуичи повторяет вопрос. Кокичи почти ломает трубку. Но это ничего — совсем скоро он найдет нужные слова. Совсем скоро они снова встретятся. В этой череде бесконечных временных петель, чужих и собственных ошибок, непонимания, недоверия, страха, — в этой череде пятая станет последней. И с самого начала они пройдут ее вместе. МАТЕРИАЛЫ СЛЕДСТВИЯ Семнадцатого августа Кокичи Ома совершает звонок в полицию и заявляет о скором убийстве Каэдэ Акамацу, губернаторской дочери. Так завершается четвертая петля. Звонок принимает Сайхара Шуичи, молодой детектив. В тот день, пятого августа 18** года, начинается последняя петля этой истории — ее события хорошо известны читателю с самых первых глав.