Тени под куполом

Пятая петля

Кажется, Шуичи вспоминает… Ворох непонятных картин — быстрых, перепутанных, до боли знакомых, — врезается в его сознание. Его собственное выступление на суде, которое никто не желает слушать. Иллюзионист за решеткой, смотрящий на судью без капли страха. Гонта Гокухара. Встреча с Комаэда Нагито, невероятным везунчиком, и его спутником. Легкая улыбка Кокичи, когда он слушает уличный оркестр с чашкой чая в руках. Шуичи кажется, что за одно мгновение он переживает далеко не один месяц. Подорванный зеленый дом становится последней чертой в общей картине преступления — той самый нитью, что ведет напрямую к убийце. Теперь Шуичи точно понимает, что произошло. Теперь он знает, что должен делать. Тяжесть ложится ему на плечи. Цумуги Широгане уводят. Кайто о чем-то обеспокоенно переговаривается с пришедшими вместе с ним полицейскими. Липовый бульвар наполняется толпой — перепуганными людьми, прервавшими свои дела и собравшимися поглазеть на разрушенное здание. Сейчас, в этой толпе, — Шуичи удается ускользнуть незамеченным. В одном кармане у него — зеленый камень с аукциона Комаэда Нагито. В другом — пистолет модели DR11037. — Чем дольше я на это смотрю, тем меньше мне верится, что сквозь эту сетку можно выстрелить, — уныло говорит Кокичи. Шуичи бросает на него усталый взгляд. — Можно, если пистолет хорошей модели, — проговаривает он. — Например, полицейские пистолеты почти не сбивают курс. С ними намного легче прицелиться. Дорогу до циркового шатра Шуичи почти не замечает. Голова начинает понемногу кружиться. Тело, кажется, принимает ответ на давно заданный вопрос намного проще, чем сознание. Во всяком случае, Шуичи продолжает идти, — каждый шаг кажется грубым, отточенным. Шуичи обычно так не ходит. Территория шатра огорожена. В этот раз Шуичи сумел отстоять, чтобы место преступления оставалось нетронутым: даже цирковых артистов расселили по номерам небольшой гостиницы чуть дальше по улице. На цирковой арене — никого. — Ну а если бы, — осторожно подбирает слова Шуичи, — эта карта все-таки оказалась бы правильной. Что бы она обозначала? Кокичи усмехается, прежде чем ответить: — Выбор. Эта карта обозначала бы, что у убийцы до самой последней секунды был выбор между тем, чтобы выстрелить, и тем, чтобы оставить все, как есть. И это решало судьбу далеко не одного человека. Это был выбор будущего для тысяч. Шуичи проводит пальцами по шероховатым следам выстрелов на стене. Трое из них — от его пистолета. Еще один — от пистолета, угодившего в руки Рантаро. Шуичи чувствует, как по его спине медленно поднимается липкий страх. И пусть он знает, что это убийство никогда не будет по-настоящему раскрыто, — в голове беспрестанно вертится одно. Преступник никогда не сможет освободиться от своего преступления. Если бы Шуичи верил в бога, он бы молился. — Пожалуйста, — шепчет он. — Пусть у меня все получится. Шуичи тесно прижимает артефакт к груди. Не знает, сумеет ли камень помочь ему, — но в прошлый раз Кокичи смог дозвониться в прошлое на целых пять дней. Артефакт должен был стать сильнее — а значит, теперь Шуичи сможет оказаться на пару мгновений в том злополучном дне. …зрительские трибуны вздыхают. Стена под пальцами Шуичи оказывается ровной, — и он делает первый шаг навстречу арене. Остается в проходе между рядами, останавливается, когда до защитной сетки остается какая-то пара метров — в том самом месте, с которого его не может увидеть никто из зрителей. Но софиты бьют ему в лицо, и Шуичи знает — у этого преступления будет один свидетель. — Для этой прекрасной иллюзии я должен передать моей помощнице свой древний артефакт! — радостно выкрикивает Кокичи. Его взгляд бегает между рядами, и он, кажется, кого-то выискивает — должно быть, пытается разглядеть сообщников Каэдэ. Вместо этого он встречается взглядом с Шуичи и — детектив уверен — узнает его. Кокичи слишком далеко, чтобы можно было разглядеть выражение его лица, но в ту минуту ни одному, ни другому этого не нужно . Для них обоих эта петля уже пятая. Нет ни одного другого способа избежать шестой. Мир, в котором Каэдэ Акамацу не была застрелена, — худший из существующих. Кокичи так и замирает, протянув камень ей навстречу. Каэдэ, должно быть, почувствовав что-то неладное, резко переводит взгляд на- ВЫСТРЕЛ Шуичи стреляет до того, как она успевает его увидеть. Словно бы боится: если они пересекутся взглядами, он не сможет спустить пулю. Каэдэ Акамацу, жертва и преступница, оставалась для него безликой все это время — плакальщицей на суде, недосягаемой правительницей, трупом. А сейчас она падает — изгибается неестественно и страшно. Кокичи оказывается не готов к этому. Он отступает назад, спотыкается — Шуичи почти срывается из своего укрытия ему навстречу. С трудом ему удается напомнить себе: это уже было. Произошло пять дней — целую вечность — тому назад. ВЫСТРЕЛ Где-то за спиной пуля пробивает дерево. Рантаро Амами как можно аккуратнее проскальзывает обратно в свой темный коридор — быстрее, чем кто-то успевает заметить его. Быстрее, чем он сам успевает заметить кого-то. До людей начинает медленно доходить, что там, на арене, — настоящий холодеющий труп. Уродливый, как все мертвое, истекающий багровой кровью. Каэдэ Акамацу мертва — снова. Мертва по-настоящему. Пора возвращаться. Плечо резко обжигает болью. Пуля проходит по касательной — оставляет лишь ноющую царапину и не ранит всерьез. Шуичи чертыхается и роняет камень из рук — две другие пули пробивают стену прохода. Последнее, что он видит двенадцатого августа — это тень собственного силуэта. — Шуичи! — детектив чувствует, как кто-то врезается ему в спину, вырывает из пелены прошлого и утягивает назад, в семнадцатое августа. Кокичи дрожит, прижимаясь к его спине. Под ногами поблескивает зеленый камешек — тот самый, из-за которого жизнь небольшого городка Берритаун несколько раз перевернулась с ног на голову. Рядом с ним падает полицейский пистолет. Шуичи осторожно разворачивается и прижимает Кокичи к себе — обнимает так крепко, что, кажется, пытается срастись с ним в одно целое. Наверное, пачкает своей кровью. — Это не твоя вина и не твое преступление, — шепчет вдруг Кокичи. Шуичи чувствует, как у него сбивается дыхание. — Не могу поверить, что убил ее, — проговаривает он. — Я до самого конца не верил, что выстрелю. Я и сейчас не могу поверить. Цирковая арена уже пять дней как чиста от крови. Кокичи мотает головой. Дрожь проскальзывает в его голосе. — Нет, нет, ты и не убивал ее. Не убивал, — Кокичи вдруг обхватывает ладонями его лицо. — И у нас еще будет много дней, чтобы поговорить об этом. А сейчас, прошу тебя, давай уйдем отсюда! — Что?.. — Шуичи теряется. — Быстрее! Нам нужно уходить! Кокичи тянет его за здоровую руку в сторону выхода. Беспокойство словно отяжеляет воздух, — и даже свет, мелькающий на выходе, кажется затвердевшим. Каждый шаг отдается болью в раненом плече. Кровь пачкает тени. Тени дрожат. — Шуичи?.. Свет, указывающий на выход, трескается и пропадает. — Так и думал, что найду тебя здесь, — Кайто встает у них на пути. Шуичи скорее чувствует, чем слышит, как вздыхает Кокичи. Вздрагивает, смаргивает наваждение, — а потом вдруг закрывает детектива собой. — Отойди, — слова Кайто падают на пол подобно кускам железа. — Я не с тобой собираюсь разговаривать, циркач. — Кокичи… Правда, отойди, — шепчет ему Шуичи. — Если что-то не так, лучше разобраться напрямую. — Он выстрелил в тебя, — выплевывает Кокичи. — Выстрелил в тебя ровно на этом самом месте. Выстрелил, несмотря на то, что в тот раз ее смерть не имела к тебе никакого отношения. Шуичи вздрагивает. Кайто если и удивлен таким громким обвинениям, то не показывает виду. Голову чуть склоняет к плечу, пистолетом поигрывает в ладони. Улыбается. — Не могу сказать, что это не так, — проговаривает он вдруг. — Ведь сейчас я и вправду намерен выстрелить в тебя, Шуичи. В глазах Кокичи на миг появляется что-то нечитаемое — быть может, его сбило с толку, как легко Кайто дались эти слова, — но он быстро берет себя в руки. — Ну конечно, — говорит он мертвецки спокойным голосом. — Конечно, ты тоже готов прибить любого ради идеалов вашей невероятной Каэдэ Акамацу. Но Шуичи чувствует, что на самом деле Кокичи уже трясет от ярости — в обычных обстоятельствах он, должно быть, давно бросился бы на Кайто с кулаками. Но сейчас у того был пистолет, а у них не было. Шуичи чувствовал, будто бы теряется в нити этого разговора. Поэтому он выступает чуть вперед, не позволяя Кокичи и дальше прикрывать его собой. — Зачем ты это делаешь, Кайто? — спрашивает со всей твердостью, на которую только способен. — Неужели действительно только ради построения мнимого лучшего мира? Неужели ты не понимаешь, что это только искалечит жизни? — Ты хороший человек, Шуичи, — Кайто на мгновение прикрывает глаза, словно каждое чужое слово отдается ему головной болью. — Хороший детектив. И я правда считаю тебя своим другом. Но сам я не такой. Я никогда не переживал о людях так, как ты. И сейчас я не выбираю между тобой и идеальным миром Каэдэ Акамацу. Я выбираю между тобой и своим сыном. Шуичи вздрагивает. — Она угрожает ему? — быстро проговаривает он. — Ты поэтому натворил столько глупостей во время расследования? — Что? Нет, — Кайто усмехается. — Каэдэ Акамацу, как бы ее ни заносило с этими ее общественными революциями, все еще остается умной женщиной. И она предполагала, что если случится что-то выходящее из ряда вон — например, детектив Шуичи Сайхара возомнит себя блюстителем справедливости и застрелит ее на цирковой арене, — то ей очень пригодится в полиции преданный человек. Кокичи демонстративно фыркает. Шуичи незаметно обхватывает его руку за спиной — то ли для того, чтобы успокоить, то ли для того, чтобы успокоиться самому. — Так что она просто пообещала мне, что в новом мире у меня всегда будет достаточно денег и времени, чтобы я смог проводить его с сыном, а не с бесконечными отчетами и бессмысленными гражданскими спорами, — как ни в чем ни бывало продолжает Кайто. — И это, судя по всему, стало для меня достаточной причиной быть здесь. А теперь отдай мне камень, Шуичи — и постарайся придержать пули хотя бы на будущее двенадцатое августа! Кокичи вдруг смеется: — Не может быть! — осознание поблескивает в его глазах. — Ты серьезно прибил своего друга в прошлой петле, а теперь тратишь время на то, чтобы так ущербно оправдаться? …это становится спусковым крючком. Кайто резко бросается вперед, словно забывая, что в его руке все еще остается пистолет — должно быть, из-за привычки решать все споры врукопашную. Шуичи и Кокичи одновременно отшатываются в сторону, и первый удар проходит мимо них. Кайто, не раздумывая ни секунды, снова бросается, замахивается пистолетом как дубинкой. В проходе между рядами почти негде развернуться, и Шуичи всерьез подумывает попытаться улизнуть через тайную дверь, которой воспользовался в свое время Рантаро, — но вовремя вспоминает, что зеленый камешек, тот самый артефакт, из-за которого и завязалась нынешняя потасовка, все еще валяется где-то у них в ногах. Как безответственно! Должно быть, эта мысль отражается в его бегающем взгляде, потому что Кайто, словно считав ее, начинает нервно оглядываться. Это дает Шуичи мгновение толкнуть его со спины и обездвижить левую руку, — маневр, который не сработал бы так удачно, если бы не вовремя выставленная Кокичи подножка. В правой руке завалившегося Кайто все еще остается пистолет. И тогда впереди мелькает что-то изумрудное. Времени на раздумья нет ни у кого. …и Кайто вдруг решается на то, что от него никто не ожидает: резко отпускает пистолет и подается всем корпусом вперед, пытается ухватиться за камень. Если ему удастся сделать это быстро, то следующего мгновения хватит на то, чтобы изменить прошлое. Очень рисковая карта. И особенно рисковая, когда на стороне твоего врага — карточный шулер. Кокичи успевает придавить Кайто вторую руку до того, как тот успевает дотянуться, и одновременно с этим сам хватает артефакт. Шуичи чувствует, что может спокойно выдохнуть. Он перехватывает взгляд Кокичи — все еще обеспокоенный. Они оба с опасением признают, что сумели обернуть происходящее в свою пользу. Шуичи осторожно перегибается, чтобы подобрать с ковра оба пистолета. У него самого наручников нет, но у Кайто висят одни на поясе — должно быть, он надеялся схватить Кокичи и обвинить его в убийствах Шуичи и Каэдэ, если что-то пойдет не по плану. В участок все трое отправляются в тишине — одному из них, правда, приходится делать это в наручниках и с пистолетом между лопаток. Правда здесь есть еще одна. Шуичи и Кокичи смогли выжить лишь потому, что Кайто не пустил в ход пистолет. * * * — Об убийце? — Кокичи посмеивается, глядя прямо на словно не видящего его Шуичи. — Он очень метко стреляет, у него прекрасные серые глаза, по утрам он пьет зеленый чай вместо кофе, таскает с собой повсюду карандаш, даже если у него нет блокнота… эй, ты всерьез это записываешь? Брось, лучше посмотри в зеркало! Шуичи невольно вздыхает. Однажды Кокичи Ома напрямую сказал ему ответ. И он не понял — не смог бы понять в эту минуту. Списывал на глупые попытки играть словами, быть может, выбить из колеи, помешать добраться до правды. Но Кокичи, лжец по призванию и профессии, все это время, кажется, лгал ему меньше всех. Шуичи перекатывает эту мысль на языке, подобно карамели. Вечером они возвращаются домой, и Кокичи идет чуть впереди, так, что не разглядеть лица. Их руки переплетены. * * * ДЕЛО ЗАКРЫТО Список преступников: Шуичи Сайхара, убийца Каэдэ Акамацу. Кокичи Ома, взлом с проникновением, подрывник. Каэдэ Акамацу, контрабандистка и революционерка. Цумуги Широгане, контрабандистка, революционерка и подрывница. Кайто Момота, превышение полномочий, покрытие преступников, взяточничество. Рантаро Амами, сговор с революционерами, незаконное ношение и использование оружия.