Так что же всё таки произошло после?

      Окно открывало унылый вид на улицу. Лицо невольно морщилось под влиянием прохладного ветра. По небу величественно плыли дождевые облака. Тень от капельницы падала на кровать больного. Глаза медленно открываются и их обволакивает свет лампы над головой. Прищурившись, он быстро взглянул на неё. Ветер, к тому часу, сильно бил в окна, из-за чего немец вздрагивал. Деревья на улице изгибали свои ветви в такт природному явлению. Тот уже давно сбился со счёта и понять не мог, сколько месяцев прошло, с его последнего дня, проведенного на Родине. Рей набрался сил и привстал, опираясь на локти. Голова качнулась сначала влево, а чуть позже вправо. Взору предстала обычная больничная комната. Небольшая, с деревянным полом и серыми стенами. В темноте это выглядело немного жутко, напоминало какую-то комнату заброшенной психиатрической клиники. Один угол с потолка был пропитан влагой, пораженный плесенью. Протекая, крыша заливала старые больничные палаты. Лампочка на длинном проводе висела практически над койкой. Буря, которая заставляла цепенеть, не собиралась заканчивалась. Дверь лет двадцать назад была белой. Но теперь она, серая, помятая и шатающаяся, скрипела из-за каждого слабого порыва воздуха. Тихо проходя по скрипучему холодному полу, он заглянул приоткрыл дверь, чтобы пройти в коридор. Длинный неосвещённый коридор казался бездной, в которой находятся тысячи дверей, хотя на самом деле их было всего лишь двенадцать. В комнате, в которой принимали пациентов, горел свет. На столе явно кто-то лежал, возможно, спал, поэтому Третий помедлил. Можно сказать, что ему гораздо лучше. Впервые за пол года страна почувствовала прилив физической силы. Голова не болела, ноги чувствовались, живот не крутил, разве что посасывало от голода. Слабость отпустила, вместо неё пришла энергия. Но он не стал тратить её на такую глупость, поэтому, опираясь на стенку, медленно дошёл до столика.       Не прошло и минуты, как тот уже быстро переплетал ноги на каменных ступеньках, продолжая спускаться. Главной целью был побег. Рабочий оказался спящим и особую опасность не представлял. Куда он идёт? Где он находится? Какая сейчас разница? Что будет, если он так и останется в этих белых стенах и сырых помещениях всю свою жизнь. Если каждый оставшийся день он проведёт в душевных терзаниях и одиночестве? Сейчас Рейху дана такая возможность. Он непременно должен её использовать! Он сбежит от сюда! Душевная свобода! Физическая свобода! То, о чём мечтал!       Пару раз оступился и практически упал, но деревянные перила спасали его от падения и сотрясения мозга. Но спустится до конца ему не удалось. Люди, стоявшие возле входной двери, увидели его и сразу же отозвались.       - Эй, ты, что здесь делаешь? - послышался грубый мужской голос.       Рейх остановился. Ему захотелось не то что бы провалиться сквозь землю, ему захотелось навсегда исчезнуть. Но, увы, этого не произошло, а незнакомый, вероятно, солдат красной армии, начал идти в сторону страны.       - Ich.. Я-я.. n-nichts, - заикавшись, он попятился назад, отбивая пятки об ступеньки.       И когда пара заноз была загнана в свод и подушечки стопы, он с грохотом упал на верхнюю ступеньку. Чтобы восстановить немного сил ему понадобилось два дня, чтобы их потратить потребовалось всего четырнадцать минут. Вскоре за спиной уже стоял вооруженный человек.       - Не могли бы вы... - поморщил лицо и спрятал глаза руками клыкастый, когда на него направили кулак, замахиваясь, но через пару секунд он снова продолжил. - Сказать, где СССР?       Блеснула надежда в глазах, которые медленно покрывались страхом.       И снова стало темнеть в его маленькой головке, будто лампа начала постепенно угасать. Последнее, что увидел Рейх, до того как вырубился, так это русого солдата в форме грабителя. Тот проверял карманы на наличие проверял холодное и огнестрельное оружия. Поиски ничего не дали, а умалишенного обратно поместили в кровать. ***       - Твой отец был очень хорошим, всегда давал мне конфеты, несмотря на то, что не был хорошим приятелем с моим, - грустно улыбнулся немец и перевёл взгляд на сцепившиеся руки СССР. - Почему я снова в больнице?       - А сам как думаешь?, - проворчав, отвернулся Союз и осмотрел помещение ещё раз с мыслью о том, что нужно переводить знакомого в другую палату. Вопросом на вопрос было отвечать некрасиво, но Рейх и так всё сам мог понять.       Со стороны вешалки послышался грохот. Страны в одну секунду повернули головой в сторону шума. "Просто пальто", - тихо послышался голос СССР, когда тот уже поднимал конструкцию вместе с одеждой.       - Долго ещё ты собираешься так себя вести?       - Рейх, ты опять мелишь какую то чушь?, - рука, которая держала пальто, невольно сжалась. Голова от давления уже болела, а конечности пробирала дрожь и тревога.       - Почему мы не можем восстановить общение снова? Нет, я не понимаю! Du... ведь хотел этого всегда, на протяжении всей трагической войны. Она унесла миллионы жизней, дабы скрепить наш кровавый союз! - набравшийся сил, он вновь начал искать в собеседнике какие-либо слабые точки. Это идея не покидает его уже очень давно.       - Господи, помоги мне - и тот факт, что Союз оставался верен своим атеистическим ценностям, просто угасал на фоне всех потерянных нервных клеток за время, проведенное с коротышкой.       Солнце, которое не видели уже более двух недель, всё никак не собиралось появляться. Вместо него были лишь скупые тучи. Они плавно тянулись по небу, вытесняя светлые облака, которые навесой рассыпались в разных уголках квартала. Тучи массивно двигались к окнам здания, заставляя душу трепетать, а сердце пропускать кровь всё быстрее.       Людям, как право, эстетичный вид важнее внутренности. Даже животное может учуять кровавый нож в кармане серого длинного пальто, которое всех манит, в отличии от человека. Ибо какая разница что внутри, если кожура сверкает золотом.       СССР иронично выдал смешок, облокотился на стену, подпирая её и грустно пошутил       - Как это что?! Мы снова сможем сдружиться. Если ты меня возьмёшь к себе я тебя не подведу, - начал тот быстро , на что русский только больше ухмыльнулся и покачал головой.       - Шутки и вовсе перестал понимать?