flaw in my code

Луи вводит код и металлическая дверь открывается. Голубоглазый спускается по железной лестнице на первый ярус, где стоит импровизированный ринг — что-то наподобие квадратной сцены с мягким настилом, высотой тридцать сантиметров и канатами с мягким покрытием, что натянуты на четыре столбца по углам подиума. Нос щиплет из-за металлического запаха засохшей крови. В данный момент её отдирает от ринга парень по имени Джон. Он задолжал Лиаму и теперь отрабатывает, вытирая кровь, что течёт ручьями в этом месте. Первый этаж — зона для людей, которым просто не хватает острых ощущений или доставляет удовольствие насилие. Второй — для богатеньких дяденек, что делают ставки и попивают виски за столиками, которые Зейн и Лиам нашли на барахолке, но, пожалуй, миллионерам с телохранителями и стволами необязательно это знать. Кстати насчёт Зейна. Малик стоит под выступом второго этажа с баллончиками и хаотично распрыскивает краску под разными углами. Луи знает, что в конечном итоге это будет произведение искусства, но его сущность просто не может держать язык за зубами. — Рисуешь меня, любимый? Зейн лениво оборачивается и окидывает его незаинтересованным взглядом, после отворачиваясь к стене и взбалтывая баллончик. — Нет. Ты мне не нравишься. — Ох, да ладно, милый, неужели я недостаточно прекрасен? Малик фыркает, продолжая разрисовывать стену. — Видишь это, — он шевелит пальцами на левой руке, вздымая ею в воздух и поблёскивая кольцом, — ты немного опоздал. — Да, но я всё ещё буду ждать, когда ты сбежишь из-под венца и мы- Зейн смеётся, закидывая голову, и разворачивается лицом к Луи. — Прости, детка, но моё сердце принадлежит другому. Томлинсон закатывает глаза, в глубине души (очень глубоко) радуясь, что его мальчик нашёл своего человека. — Ладно, с прелюдиями закончили. Сколько? Это стандартный вопрос, ответ на который знает только Зейн. — Девять. Луи присвистывает, довольно улыбаясь. — Давно такого не было. — Людям нужны деньги. Бойцы получают двадцать процентов от общей стоимости ставок, что люди ставят на них, так что большинство участвуют в этом ради денег. Но не все. Например, один избалованный звёздный мальчик никогда не берёт их и ходит сюда ради развлечения, что заставляет Луи сжимать кулаки. Томлинсон надеется, что среди девяти пар этого придурка не будет. Не то, чтобы шатен знал, что у кудрявого на этой неделе три концерта в ЛА. — Надеюсь деньги уже в офисе. Дело в том, что эти бои нелегальны, поэтому всё делается через нал, не задействовав карты и банки ради безопасности парней и их, эм…клиентов. Зейн фыркает. — Когда ты перестанешь называть эту комнату офисом, тогда я умру в спокойствии. — Эй. В этом помещении есть компьютер, стол и кресло. Разве офис нуждается в чём-то ещё? — Ты такой придурок, Лу. Но да, деньги уже принесли. — Во сколько начинаем? — В одиннадцать. Ему отвечает третий голос, владелец которого может находиться здесь по двум причинам — либо он один из восемнадцати бойцов, либо он недавно трахал Зейна. — Привет, Пейно. — Луи, — Лиам кивает в приветствии и обвивает руками тонкую талию Малика, подходя сзади, — кажется, я просил не называть меня так. — Кажется, я просил не трахаться в нашем офисе. Лиам фыркает и ведёт носом от скулы до шеи Зейна, прикусывая кожу. Отвратительно. — Он слишком сладкий, — Пейн бормочет, всё ещё облизывая кожу брюнета, — но мы не трахались. — Я бы не разрешал своему пар- — Жениху, — встревает Зейн, любовно смотря на Лиама и покрывая поцелуями его скулу. — -ню участвовать в чём-то подобном, — продолжает Луи, — неужели тебе мало крови на работе, Ли? Лиам отрывается от засоса на ключицах Зейна и поднимает свой взгляд на Томмо, спасибо Господи. — Это другое, Лу. Другая доза адреналина, — Пейн возвращается к выцеловыванию шеи своего жениха. — Вы такие мерзкие. — Не наша вина, что ты не можешь признаться в своей влюблённости. Луи задыхается от возмущения. — Я не влюблён в него. — Удивительное то, как быстро ты понял о ком я говорю, — усмехается Лиам. — Ради всего, блять, святого, я ненавижу эту выскочку, что постоянно приходит с ёбаными банданами и злит всех вокруг, специально нарываясь на конфликт. Боже, а то, как он строит из себя мировую звезду здесь. Да, я, блять, знаю, что он ею и является, но тогда какого хуя он приходит сюда. Вечно это его выражение лица, будто он ёбаный бог здесь. — Ты серьезно злишься на клочок ткани в его волосах? — Зейн, насмехаясь, спрашивает у голубоглазого. Луи не понимает, почему до сих пор дружит с этими людьми. — Из всей моей речи ты понял только это? К тому же его волосы не такие и длинные. Он, блять, не нуждается в ёбаной бандане. — Что ж, по уровню тупости из всех твоих «аргументов», — Зейн делает кавычки в воздухе, — этот определенно на первом месте. — Зеееейн, — Лиам предупреждающе зовёт Малика. Похоже теперь это новый лучший друг Томлинсона, — ты ведь помнишь, что мы не шутим над психологическими травмами. А Луи чуть не поседел и не упал в обморок одновременно, когда Гарри пришел без своих кудрей, но с милым хвостиком на макушке. Видимо, Пейн только что проебал своё звание. Луи шипит, указывая пальцем на парочку. — Во-первых, не произноси это имя, когда находишься около меня, и он не милый. А во-вторых, ничего подобного не было. — Было-было, — Зейн едва сдерживает смех, — ты даже вцепился в мою руку, чтобы не упасть. — Справедливости ради, — начинает Луи, — волосы были единственным его достоинством. — Ну да, конечно — встревает Лиам, — именно поэтому ты последние несколько месяцев трахаешь исключительно кудрявых парней, что выше тебя? — Не собираюсь больше это обсуждать. Я пойду в офис и подсчитаю деньги. — Конечно Лу, — Зейн наигранно серьёзно кивает, — просто помни, что от своих чувств не убежать. Луи посылает ему многозначительный взгляд, после разворачиваясь, уходя и показывая два средних пальца, когда слышит смех Зейна и Лиама за спиной.

🥝

Гарри захлопывает дверь, не прощаясь с хозяйкой апартаментов со всей силой, что ещё осталось в нём, пугая пьяную девушку с туфлями в руках и потёкшим макияжем. Рыжеволосая сражалась с замком, пытаясь попасть в скважину. — Трудный день? — Она невнятно бормочет с ярким американским акцентом. — Да, типа того. Девушка хмыкает, наконец, открывая дверь, вскидывая кулаки с туфлями вверх с маленьким возгласом победы. Подбирая сумочку с пола, она снова возвращает внимание Гарри. — Не переживай, чувак, уверена всё наладится. Мы будем в порядке, когда-нибудь. Наверное. Закончив свою маленькую речь, что вызвала на лице Стайлса небольшую улыбку с ямочкой, девушка заваливается в квартиру и материться, цепляясь за что-то. Гарри качает головой, всё ещё улыбаясь, и идёт к лифту. У здания всё чисто, никаких камер и вспышек, зарепетированных вопросов и криков. Наверное, поехали отравлять другую жизнь, в конце концов, у папарацци забитый график. Гарри садится в свой Range, и несколько минут просто пялиться в пустоту через лобовое стекло. На часах 22:01 и он знает, что ещё слишком рано, чтобы ехать в клуб, но другого места, где он хотел бы оказаться нет, к тому же будет весело повыводить из себя Томмо на час подольше. Гарри хранит эту часть своей жизни только для себя. Даже Найл понятия не имеет, где кудрявый предпочитает проводить ночи, когда они прилетают в Лос-Анджелес. Синяки и травмы Стайлс объясняет своей неуклюжестью, а как человек, что прожил с зеленоглазым больше года, Хоран даже не ставит это под сомнение. Гарри не очень помнит, как оказался с этой стороны жизни мегаполиса, в первую очередь, потому что первый раз объявился в подвале с рингом и невыносимым шатеном бухим в хлам. Он отдыхал в «Kiwi» и когда ему понадобился туалет, свернул не туда, натыкаясь на дверь, из которой как раз выходил разгневанный мужчина с седыми висками и двумя охранниками, матерясь на итальянском. Тогда Стайлс подумал, что там находится казино и будучи в неадеквате решил что это охуенно хорошее решение зайти поиграть, проскальзывая мимо. Но увидев, что именно находится за металлической дверью, буквально сразу протрезвел. На протяжении всего своего отпуска тире романтического путешествия с Кендалл, Гарри возвращался в клуб каждый день в роли зрителя, но это было не то. Через неделю он спустился на первый ярус и нашел брюнета с планшетом, который, как он понял из своих наблюдений, здесь был главным или, по крайней мере, отвечал за участников. Он записался в качестве бойца с кем-то из новичков, будучи уверенным, что его навыков бокса должно хватить.

And I remember the fear in your eyes The very first time

Перед своим первым боем он немного нервничал, наматывая бинты на костяшки — единственное средство защиты здесь. Впрочем, это чувство быстро вытеснило раздражение. — Вау, не знал, что у нас теперь и принцессы дерутся. Гарри медленно развернулся, завязывая волосы в пучок на макушке. Голубые холодные глаза быстро просканировали его голый торс и длинные ноги, после поднялись к лицу и забавно немного расширились, но шатен быстро совладел с собой. — Не слишком ли короткие шортики, поп-звёздочка? Блять. Гарри, конечно, догадывался, что его могли узнать, но не думал, что так быстро. Он тяжело вздохнул. — Сколько? Шатен нахмурился в непонимании. — Что «сколько»? — Сколько ты хочешь денег, чтобы не рассказывать об этом журналистам? Голубоглазый закатил глаза и фыркнул. — Не думал, что певцы такие тупые. Это подпольные бои, кудряшка. Если я расскажу о них — нас посадят. — Нас? — Меня и Зе- моего друга, с которым мы содержим это место. Но это конфиденциальная информация, принцесса. — Не называй меня так. Шатен хмыкнул и скривил рот в однобокой улыбке, облизнув губы. Гарри проследил за этим движением, сглатывая. — Ты пришел в моё место, просишь не рассказывать о тебе, поэтому я буду называть тебя как захочу. Принцесса. Гарри закатил глаза, что он делал не часто до встречи с голубоглазым, и развернулся, выходя из комнаты, где готовились бойцы. — Удачи, — крикнул ему в след шатен. Стайлс послал ему средний палец. Его первый бой прошёл вполне успешно. Он продержался больше семи минут и отделался рассечённой бровью, синяком на ребре и разбитым носом. Именно тогда он нашёл то, чего ему не хватало. Это до сих пор остаётся единственным способом, чтобы отвлечься от своей жизни. Единственным способом, чтобы контролировать хоть что-то определённое время в своей жизни, а его больной мозг перестал думать хотя бы на десять минут. К тому же так ему не нужно переживать, что он сдохнет из-за смешивания антидепрессантов и алкоголя. Гарри паркуется у клуба и выходит из джипа, направляясь к багажнику. Стайлс достаёт небольшую сумку с шортами, футболкой, джинсами и кедами, потому что всё ещё одет в концертный костюм. Гарри уже предвидит комментарии Томлинсона. Стайлс улыбается ведь шатен не в курсе, что зеленоглазый знает его фамилию. Гарри случайно услышал её, когда красивый брюнет и по совместительству совладелец, Зи, сказал что-то типа «ты такой долбаёб, Томлинсон». Кудрявый никогда не был настолько согласен с кем-то. Гарри проходит через зал к бетонному коридору. Иногда, в особенно плохие дни, ему кажется, что он идёт по своей собственной зелёной миле. Стайлс вводит сегодняшний код, который ему сообщил Зи по телефону и открывает дверь в свою тайную жизнь. В подвале тихо, если не считать трёх голосов, что разговаривают за одной из двух дверей. Гарри догадывается, что это Томмо, Зи и жених брюнета, которого он видит довольно часто в качестве бойца или целующего парня. Гарри идёт дальше по залу, эхо от ударов его каблуков расходится по безжизненному помещению. Подходя к рингу, направляясь к дальней двери, чтобы переодеться и настроиться на вечер, он слышит вскрик. — О, ради всего, блять, святого, Зейн! Это была моя единственная белая футболка! Высокий голос разрезает тишину, заставляя Гарри сморщиться и ускорить шаг. — А это был мой кофе! — В ответ кричит Зейн. Если Томмо узнает, что Гарри теперь знает имя его друга, кудрявому пиздец. Он слышит, как открывается дверь, а затем: — А ты что, блять, здесь делаешь? Стайлс застывает, и до него доносятся медленные шаги, к его направлению. — Твою мать, — вздыхает зеленоглазый. Он ведь просто хотел посидеть в одиночестве. Стайлс медленно разворачивается и натыкается на загорелый животик и тонкую талию. Гарри никогда не замечал тело Томлинсона из-за его тупых больших футболок. Ладно, может он его и привлекает, только как мужчина, разумеется, потому что… Ну, потому что как это существо может не привлекать? С его искрящимися топазами вместо глаз, высокими скулами, которые хочется облизать, и яркой личностью, что заполняет всё пространство. Иногда последнее напоминает Гарри о том, кем он был когда-то. Что уж говорить о его маленьком и, как оказалось, фигуристом теле, с крепкими бицепсами, накаченными ногами и охуенной задницей. Поэтому Гарри бы определенно соврал, если бы сказал, что не дрочил на Томлинсона пару (десятков) раз. Но даже самого красивого человека, а шатен все равно не дотягивает до этого титула, можно было бы возненавидеть за пиздецки сложный характер, о чём он напоминает прямо сейчас, махая руками перед лицом кудрявого. — Эй, принцесса, я с тобой разговариваю. И почему ты так одет? Томлинсон окидывает его придирчивым взглядом, на пару секунд останавливаясь на мотыльке, что видно сквозь полупрозрачную рубашку. Он упёр руки в бока, белая футболка с отвратительным пятном лежит на его плече. — Я дерусь сегодня. Ноздри шатена раздуваются, а глаза сщуриваются. — Зи! — Он так пиздецки громко орёт, будто хочет, чтобы у Гарри лопнули перепонки. — Почему ты не сказал, что наша поп-звёздочка сегодня будет здесь? Я бы расстелил ему красную дорожку. И вообще, — теперь он смотрит на Гарри, — разве ты не должен быть сейчас со своей подружкой? Блять. Он не подумал, что теперь весь план Джеффа провалится. — Ох, Томмо, неужели ты гуглишь новости обо мне? — Гарри довольно улыбается, замечая как лёгкий румянец появляется на щеках Томлинсона. — Хотел убедиться, что не увижу твоё личико здесь, но похоже ошибся. Шатен смотрит прямо в глаза Стайлса, но Гарри точно не прервёт зрительный контакт первым. — Привет, Гарри, — их прерывает Зейн, — почему ты так рано? — Освободился пораньше, это ведь не проблема? — Стайлс смотрит на Малика, неловко улыбаясь, сверкая ямочками. — Нет, конечно, не проблема, можешь идти готовиться, — брюнет указывает на комнату для бойцов. — Ага, спасибо. Гарри бросает взгляд на Томлинсона и разворачивается на каблуках. — Какого хуя, Зи, — он слышит как шипит голубоглазый, — откуда у него такие привилегии? — Успокойся, Томмо, только у тебя с ним проблемы. — У меня нет с ним проблем, я просто терпеть его не могу. Гарри пытается подавить непонятно почему и откуда взявшийся ком, не позволяя слезам скатится. Он просто слишком устал. Стайлс хочет поскорее выйти на ринг и, чтобы это всё закончилось. Кудрявый оборачивается стоя у двери и видит, как Зейн скрывается за дверью, откуда и появился, а Томлинсон поднимается по лестнице к двери с кодом и прежде чем выйти задерживает взгляд на Гарри на несколько секунд.

🥝

Через полчаса первые зрители появляются в подвале. Каждый человек вводит код, который получил в сообщении, после проходя фэйсконтроль у Альберто, что стоит у входа. Помещение быстро наполняется разговорами и смехом. Люди обсуждают предстоящее зрелище и коэффициенты. Официанты подносят алкоголь к столикам, а толпа внизу выкрикивает имена своих фаворитов. В комнате для бойцов царит напряжение. Каждый понимает, что половина не сможет уйти отсюда самостоятельно. Никто не знает, с кем будет драться. Зейн объявляет пары уже по факту, не давая времени оценить соперника. Через час первая пара бойцов выходит на ринг. Два парня примерно в одной весовой категории держатся двенадцать минут, пока один из них не вырубается после удара в челюсть. Джонни спешит убрать свежую кровь, пока проигравшего утаскивают с ринга. Следующим идёт Лиам с мужчиной под сорок. Зейн провожает его поцелуем. — Если ты победишь, я разрешу тебе связать меня и оттрахать, как захочешь, — он бормочет на ухо Пейну. Луи, что стоит рядом, кривится в отвращении и закатывает глаза. — Люблю тебя, — Лиам целует жениха в щёку и заходит на ринг. Пейн выигрывает через девять с половиной минут и посылает усмешку Зейну. Томлинсон громко фыркает, когда Малик закусывает губу и улыбается Лиаму. — Я не хотел этого знать. И как мне теперь это забыть? — Иди нахуй. Гарри наблюдает за тем как морщится мордашка Томлинсона, и он что-то говорит Зейну, который счастливо улыбается своему жениху на ринге. Возможно, Гарри тоже когда-то найдёт человека, что будет смотреть на него так же. По крайней мере, ему бы очень хотелось. Хоть он и понимает, что вряд ли это когда-нибудь случится. Он настолько сломлен и потерян, ему так отчаянно не хватает маяка или компаса. Он просто существует здесь, в темноте личного сознания, будто пленник собственного больного разума, без верёвки, что могла бы обеспечить страховку. Он так блядски устал. Чувствуя, что мысли начинают душить физически, а воздуха становится всё меньше, Гарри срывается с места и прячется за ближайшей дверью. Комната похожа на офис и вроде бы отсюда выходил Томлинсон, но он не может сконцентрироваться на этом сейчас. Стайлс неожиданно падает на четвереньки, пытаясь вцепиться ногтями в мягкий ковёр. Слёзы не прекращая падают на пол, а воздуха всё ещё нет. Гарри открывает рот и пытается заглотить кислорода, как рыба на суше. Кудрявый дергается, когда чувствует чужое прикосновение к своей спине. — Эй-эй, что с тобой? В ответ на вопрос раздается всхлип и задушенный хрип. — Воздух… не могу дышать. Гарри начинает расчёсывать горло, пытаясь открыть доступ к кислороду и разодрать собственную оболочку, лишь бы эти мучения закончились. На тонкой коже появляются красные полосы, кое-где проявляя красные капельки крови под разорванной кожей, а кадык нервно дёргается. Крепкая рука отталкивает ладонь от шеи. — Нет, можешь. Это всё в твоей голове, малыш. Концентрируйся на моём голосе, ладно? Стайлс кивает и чувствует, как безликий человек усаживает его к себе на колени, прижимаясь грудью к спине зеленоглазого. Чужие руки сжимают пальцы кудрявого, растирая кожу. — Слушай меня, хорошо? — Голос мягко шепчет на ухо, — Ты в безопасности и ты можешь дышать. — Не могу, — сдавленно шепчет Стайлс. — Нет, можешь. Давай вместе со мной, вдох и выдох. Я буду засекать время, ладно? Гарри пытается вдохнуть, но в итоге только больше слёз стекает по лицу. — Не получается, — он хрипит, чувствуя, что перед глазами темнеет, а от собственной беспомощности начинает тошнить. — Попробуй ещё раз, малыш, давай. Для меня. Вдох, — Гарри старается снова, получая немного воздуха, концентрируясь на том, как вздымается грудь человека за ним, ощущая мягкую ткань футболки своим голым торсом, — и выдох, — через семь секунд бормочет незнакомец. Стайлс выдыхает, затем вдыхая снова и так ещё несколько раз, пока ритм немного не стабилизируется, а сердце не замедляется. — Вот так, молодец, — пальцы нежно перебирают кудри, массируя кожу головы, иногда надавливая. Гарри остаётся в чужих руках ещё несколько секунд, пока его нездоровый мозг не осознаёт, что, блять, вообще происходит. Он вскакивает с колен человека и разворачивается, встречаясь с обеспокоенными глазами Томлинсона. Блять. Голубоглазый тоже медленно поднимается, не сводя глаз с Гарри. — Ты в порядке? — Мне нужно… нужно идти, — Стайлс подходит к двери, но его останавливает рука на запястье. — Куда ты собрался? — Скоро должна быть моя очередь, я не могу её пропустить. — Я, блять, не пущу тебя на ринг в таком состоянии. — Отьебись, Томлинсон. — Откуда ты- — Это, блять, не ты решаешь, — продолжает Гарри, — ты помог мне, спасибо, я в порядке, вот твой плюсик в карму, а теперь вали нахуй. — У тебя только что случилась ёбаная паническая атака на моих глазах, и ты думаешь, что можешь мне заливать о том, что ты в порядке? Ты нихуя, блять, не в порядке, Гарри. Это первый раз, когда он называет его по имени, но Стайлс не позволяет себе задуматься о том, как это звучит прокуренным голосом Томмо. — Будто я сам не знаю, — тихо отвечает он и, пользуясь задержкой шатена, вырывает руку и открывает дверь, слыша, как Зейн объявляет его имя в паре с Эндрю.

Do you tear yourself apart to entertain like me? Do the people say that you shouldn't wastе your pretty face like me?

Гарри чувствует, как взгляды прожигают его спину, но смотрит секунду лишь на одного человека, прежде чем приподнять канат и ступить на ринг. В его голове всё ещё стоит дымка после панической атаки, но также бурлит злость внутри на самого себя из-за того, что он так облажался перед Томлинсоном. Стайлс первым бросается на своего оппонента. Гарри молниеносно рванул вперёд и ударил Эндрю прямо в скулу. Парень отшатнулся назад, но не упал, хватаясь за Стайлса, прежде чем вместе с ним повалиться на пол. Он переворачивает кудрявого на спину и бьёт кулаком в переносицу, от чего в глазах темнеет, а во рту появляется металлический привкус. Блондин, пользуясь дезориентацией тела под собой, наносит удар в челюсть и, видя, что сопротивления не происходит, заносит кулак снова. Гарри выжидает секунду и убирает голову в сторону, от чего Эндрю бьёт по полу ринга, громко матерясь. Он ослабевает хватку бедрами на чужой талии, из-за чего Стайлс сталкивает его с себя, поднимаясь на дрожащие ноги. Его лицо уже в крови, хотя прошло не более минуты. Эндрю поднимается вслед за ним, сразу же поднимая ногу, чтобы ударить Гарри по рёбрам, но тот хватает его лодыжку и тянет на себя. Натренированное тело падает под крики толпы и разочарованные возгласы. Пока блондин переворачивался на живот, чтобы встать, Стайлс прыгнул на его спину, перехватив за талию и нанося удар за ударом в ухо и скулу парня. Гарри вымещает всю ту злость, что испытывал сегодня. Он бил своего противника за Джеффа, за Оливию, за то, что ему приходится травить своё тело и мозг химикатами антидепрессантов и задыхаться в туалетах. Кровь с его разбитого носа капает на шею Эндрю, а на глазах кудрявого слёзы злости и разочарования. Гарри на секунду поднимает голову и видит сжатые губы и встревоженные серебристые глаза, что сейчас напоминают цвет грозовых туч. Томлинсон подошёл к рингу ближе, чем когда-либо.

I can't help this awful energy God damn right, you should be scared of me Who is in control?

Этой секунды хватает, чтобы Эндрю скинул Стайлса с себя, ударом головы в переносицу. Его нос уже и так пострадал, поэтому инстинктивно Гарри хватается за него, падая на бок. Окровавленный блондин поднимается и опирается на колени, чтобы унять головокружение. На ватных ногах он подходит к кудрявому и наносит удар в живот. В зале слышится коллективный вздох сочувствия. Гарри пытается откатиться, но ему не даёт рука в волосах, что тащит его на центр ринга. Эндрю снова заносит ногу и теперь бьёт по ребрам, периодически попадая по бокам. — Ну же, вставай Стайлс, — Луи бормочет, сжимая кулаки, вся его поза напряжённая и Зейн кладет руку на плечо друга, наблюдая за тем, как Гарри прикрывает голову руками и окрашивает настил под собой в кровавый цвет. Он не собирается вставать, как и поднимать руку, что считается жестом признания поражения. Когда Луи это осознаёт, он скидывает руку Малика и подходит к рингу, чтобы быть в зоне слышимости Эндрю. — Остановись, он же не сопротивляется, ты забьёшь его до смерти. Блондин садится на одно колено и убирает руки Гарри от его лица. Тот смотрит на него пустым взглядом, своими бледными изумрудами. Томлинсон думает, что парень собирается проверить его состояние или попросить сдаться, но Эндрю бьёт его в бровь, после в обе скулы от чего голова Стайлса мотается в разные стороны. Он без сознания. Пиздец. Луи запрыгивает на ринг под недовольные крики толпы и оттаскивает парня от Стайлса. — Ты совсем охуел, ублюдок! Я же сказал, блять, не трогать его! — Шатен толкает Эндрю в канаты от чего тот падает, ударяясь головой о столбик. Томлинсон падает на колени у бессознательного тела и аккуратно бьёт по лицу, на котором практически нет живого места. — Эй, принцесса, ну же. Блять. Он ищет глазами хоть какие-то признаки жизни в теле. — Зи, помоги. В зале, в котором стоял гул на протяжении полутора часов, стало слишком тихо, слышно лишь перешёптывания и недоуменные комментарии. Зейн заходит на ринг, подхватывая тело Стайлса справа, пока Луи удерживает левую часть. — Положим его на диване в офисе, переодень его, пока я подгоню свою машину к черному входу. Зейн кивает. Они выносят Гарри с ринга через канаты, что придерживает Лиам. — Он живой? Луи стреляет в него свой самый убивающий взгляд. — Куда он денется, — отвечает Малик и передаёт планшет шатену, — осталось ещё несколько пар, объяви их, иначе мы не разгребёмся со всем дерьмом, если не закончим ночь. — Хорошо, — Пейн кивает забирая гаджет и просит толпу расступиться. Парни заносят окровавленного Гарри в комнату, где у того буквально двадцать минут назад случилась паническая атака, и кладут на диван. — Ну что за придурок, — в голос говорит Луи. — Господи, Томлинсон, он буквально без сознания. Луи игнорирует его, не желая рассказывать, что произошло. — В шкафчике есть одежда, вытри его кровь по возможности, а я пойду пригоню машину, — инструктирует Луи. — Понял. Зейн берёт бутылку с водой и смачивает полотенце, которое взял из их уборной, вытирая шею и торс Стайлса, что вымазаны в его и чужой крови. Голубоглазый последний раз окидывает его изувеченное тело взглядом, после выходя. Поднимаясь по лестнице, он краем глаза видит на ринге новую пару, замечая Лиама, что контролирует их. На выходе его останавливает Альберто. — Он в порядке? Дочь охранника большая фанатка и когда мужчина сказал об этом, Стайлс любезно предложил сделать фото, а после записал видео и оставил автограф. Всё это было сделано у входа в клуб — так как семья Альберто думает, что он работает именно здесь, это в какой-то степени является правдой — и под саркастичные комментарии Луи, который тогда курил на улице. К счастью для них, девочке всего лишь тринадцать, иначе она бы стерегла Гарри здесь каждый день. Но, даже не смотря на всё это, Томлинсон понимает, что Альберто спрашивает не из-за этого, а потому что кудрявый хороший и вежливый человек, как бы не бесило это признание голубоглазого. — Честно, не знаю. Нужно отвезти его в больницу. Мужчина кивает. — Позаботься о нём, Томмо. Он славный малый, — открывая дверь шатену, говорит охранник. Луи проходит бетонный коридор, выходя в зелёный зал, что сейчас переливается всеми возможными цветами. Горячие тела трутся друг о друга на танцполе, а у барной стойке весёлые и пьяные люди ждут свои заказы или флиртуют. Томлинсон распихивает всех на своём пути, пробираясь до выхода. Его несколько раз шлёпнули по заднице, а какая-то девушка пыталась повиснуть на шее голубоглазого. В любой другой день он бы не раздумывая влился в эту толпу, кайфуя от себя и атмосферы, после уходя с каким-то мальчиком, которого не обнаружит в постели уже следующим утром или, скорее всего, трахнул бы кого-то в туалете, не желая вести незнакомца домой. Но сейчас его ждут, он нужен одному кудрявому придурку, что испачкал его своей кровью. Луи как никогда рад неоновым огням, которые искажают цвета. Наконец выходя на улицу, он вдыхает полной грудью свежий прохладный воздух. Его пульс слишком ускорен, и тревожность на самом высоком уровне. Луи концентрирует внимание на верхушке пальмы, делая дыхательное упражнение, которое использовал, чтобы успокоить Гарри. Блять, Гарри. Томлинсон подбегает к своему джипу, запрыгивая на сидение и сразу заведя мотор, выезжает, на ходу закрывая дверцу. Объезжая комплекс, в котором находится клуб, Луи паркуется у черного входа в «Kiwi», не заглушая двигатель, и покидает машину. Этот вход используют парни, чтобы не идти окровавленными по наполненному клубу. К тому же, очень часто их выносят. Дверь ведёт к лестнице, что подводит в комнату к бойцам, где сейчас находятся несколько людей, приходящих в себя или всё ещё ждущих свою очередь. Включая Эндрю. Когда Луи его замечает, блондин съёживается от одного взгляда шатена, но пытается не подавать виду. — Ещё хоть один ёбаный раз я увижу твою рожу ближе, чем на один километр, неважно где — ты, блять, труп. Луи разворачивается и находит сумку Стайлса, запихивая туда одежду певца, его обувь и телефон. — Ты не можешь вмешиваться в бой, — говорит Эндрю. Томлинсон за секунду оказывается возле него. Шатен хватает его за шею и бьёт затылком о стену позади парня, сжимая горло ещё крепче, из-за чего блондин выпучивает глаза, инстинктивно пытаясь ослабить давление. — Я могу делать всё, что захочу в этом ёбаном месте. Захочу, — он усмехается и облизывает губы, — задушу тебя прямо сейчас. Луи давит сильнее, пока Эндрю хватает его за татуированную бугристую кожу рук. Томлинсон держит его ещё секунду, после резко опуская парня, тот валится на пол и кашляет, пытаясь отдышаться. — Чтобы через минуту здесь никого не было, иначе больше вы отсюда не выйдете. Шатен возвращается и подхватывает сумку, идя к двери. — Томмо, — неуверенно зовёт голос. — Что, блять, ещё? — поворачиваясь, рычит Луи. — Выпало из кармана сумки, — мужчина, что дрался с Лиамом, протягивает оранжевую баночку с таблетками. — Эм, да, спасибо. Томлинсон забирает пузырёк и поворачивает его этикеткой к себе. На белом фоне написано «Zoloft»¹, правила применения и имя Гарри. — Блять, принцесса, — бормочет Луи, сдерживая слёзы. Снова продвигаясь сквозь толпу, второй раз за десять ёбаных минут, голубоглазый бежит к их офису. Залетая в помещение и захлопывая дверь, он видит Зейна, который прижимает лёд к скуле Гарри, что уже одет в мягкие серые джоггеры и майку без рукавов с эмблемой рок-группы, которые принадлежат Луи. — Его шорты все в крови, я их выкинул, — оглядываясь на шатена, объясняет Малик, — ты забрал его обувь? — Да, — Томлинсон достает некогда белые кеды с разноцветными шнурками. Луи присаживается на корточки у ног Стайлса, который всё ещё, блять, без сознания и аккуратно обувает кудрявого. Голубоглазый проводит большим пальцем по татуировке «never gonna dance again». Он поднимает голову, сталкиваясь со взглядом Зейна, который не может понять. Лиам бы понял, и это постоянно раздражает Луи — то, как эти двое общаются взглядами, не обращая внимания ни на кого в комнате. — Что? — Ничего. Нам нужно его вынести, мне не нужен труп поп-звезды мирового масштаба здесь. Томлинсон кивает, и они снова подхватывают безвольное тело. Зейн помогает пронести его через зал и черный вход, после укладывая тело на заднее сидение автомобиля. — Дальше справишься? — спрашивает Малик, смотря на Гарри через тонированное стекло. — Да, думаю да, отвезу его в больницу, а ты закончи с ночью. — Да, ладно. Позвони, если что-то будет нужно и вообще, держи в курсе. — Ага, да, — рассеяно отвечает шатен, заглядывая в салон с беспокойством в своих алмазах. — Эй, Лу, — Зейн притягивает его в объятья, чувствуя, как Томлинсон хватается за его кофту, как за спасательный круг, — с ним всё хорошо. Он будет в порядке. Луи тяжело вздыхает и отрывается от друга. — Конечно. Иначе я убью его, — с маленькой улыбкой отвечает Томлинсон. Брюнет смеётся, после оставляя поцелуй на лбу Томмо. — Иди, он нуждается в тебе. Луи кивает и садится на место водителя. Выезжая на центральную улицу, Томлинсон решает, что ехать в главную больницу города слишком опрометчиво. Не то, чтобы он развозит селебрити по больницам каждый день, но всё же шансы, что Гарри там узнают и сольют его местонахождение значительно больше, так что Луи принимает решение ехать в госпиталь, что находится ближе к окраинам. Но это же Лос-Анджелес. Даже за полночь, он кишит жизнью, поэтому неудивительно, что они попадают в пробку. — Ёбаный LA, — ругается шатен, ударяя по рулю, вставая в ряд автомобилей. — Согласен, — доносится тихий голос с заднего сиденья. — Твою мать, — Луи подпрыгивает, прижимая руку к груди, — ты живой? — Спрашивает он, поворачиваясь к заднему сиденью. — М-м-м, — тянет Гарри, — не уверен. Луи фыркает, скрывая за своим следующим комментарием облегчение. — Потому что нужно слушать умных людей, когда они дают тебе советы. Чем ты только, блять, думал, принцесса? Он бы убил тебя нахер, если бы я не вмешался. Ответа не следует и Луи думает, что тот отключился опять, когда до него доносится приглушённое бормотание: — Может я этого и хотел. Томлинсон напрягается на мгновение, но после закатывает глаза от этого драматизма. — Потрясающе, больше ты на ринг не выйдешь, мне не нужны самоубийцы в моём клубе. В ответ снова тишина. — Где я? — Раздается, после того как Гарри слышит гудки машин. — В моей машине. — Ты наконец-то похитил меня, чтобы убить? Дашь хотя бы написать завещание? — Сарказм тебе не идёт, поп-звёздочка. Мы едем в больницу. Атмосфера в машине сразу меняется, так как Гарри подрывается со своего места, пытаясь дотянуться до Томлинсона, но его ослабленное тело не даёт этого сделать и он падает на колени. — Блять, Стайлс, — Луи поворачивается, чтобы удержать его от падения, действуя на инстинктах, но тут же раздаётся сигнал от машины сзади, чтобы он продвинулся дальше. Ёбаный LA. Это заставляет шатена снова обратить всё своё внимание на траффик. — Нет-нет, пожалуйста, только не туда. — Ты, блять, издеваешься, — Луи взрывается, потому что, какого хрена? — Ты задыхаешься в моём офисе, после выходишь на ринг, где тебя избивает накачанный амбал до полусмерти, из-за чего мне приходится тянуть твоё бессознательное тело в свою машину и ты мне говоришь, что не поедешь в больницу? Тебе что пять лет? Не переживай, малыш, дяденька доктор не сделает тебе больно. — Если меня увидят в больнице и мой менеджер узнает, он, блять, убьёт меня. — Если ты не покажешься врачу, то тебя убью я. И, серьезно, это то, что сейчас волнует тебя? — Ты не понимаешь, — бормочет Гарри, снова ложась на сиденья джипа, чувствуя головокружение. Луи наигранно смеётся, теперь ощущая злость и вспоминает, что из себя представляет Стайлс на самом деле. — Ну конечно, куда уж мне. — Пожалуйста, не вези меня в больницу. Что-то в голосе кудрявого заставляет Луи посмотреть на его разбитый, во всех смыслах слова, вид. Голубоглазый вспоминает про антидепрессанты в сумке. — Блядство, — устало вздыхает Томлинсон, — и что ты мне предлагаешь? — Отвези меня домой, я обработаю раны. — Ты же, блять, на ногах не стоишь, — за следующий вопрос он себя уже ненавидит, ведь с чего бы его должно это интересовать, — дома есть кто-то, кто может о тебе позаботиться? Гарри действительно задумывается на время. Его семья в Англии, к тому же они и половины всего о его новой жизни не знают; он не состоит в отношениях и любимый человек не волнуется о том, где его парень, а знакомые очевидно не бросят свои планы ради него. Он бы мог позвонить Найлу, но в этот раз отмазка вроде «не вписался в косяк двери спросонья» не прокатит. Его никто не ждёт дома, никто не позаботится о нём. — Да, конечно. Это звучит настолько неуверенно и наигранно, но в тоже время это произносит до невозможности уставший и сломленный голос, что Томлинсон поднимает брови в неверии и принимает решение в считанные секунды. Луи резко разворачивает руль, заезжая в переулок, из-за этого Стайлс чуть ли не падает снова. — Ты чего? — Недоуменно скулит кудрявый, пытаясь принять горизонтальное положение на сидении. — Поедем ко мне, я всё обработаю. Гарри удивлён, как и Томлинсон, словам, что застывают в спёртом воздухе Maybach. — А ты умеешь? — Моя мама работала медсестрой, к тому же я всегда был нянькой для младших сестёр, что постоянно попадали в неприятности. — Ладно, — не то чтобы у Гарри был большой выбор. Они едут, не разговаривая. Луи включает свою музыку, чтобы унять тревожность. Из динамиков струятся The Fray, но их идиллию нарушает Стайлс. — Почему ты так меня ненавидишь? Видимо его действительно сильно приложили головой, раз он спрашивает это. Луи странно смотрит на него и этот взгляд зеленоглазый расценивает, как оскорбление, что, скорее всего таковым и является. — Потому что ты обыкновенный певец, что выдумывает какие-то проблемы в своих заурядных песенках, притворяясь, что он знает о реальной жизни хоть что-то? — Почему ты думаешь, что я не могу петь об этом, основываясь на личном опыте? — Ты избалованная маленькая поп-звёздочка, которая считает себя королём, но внутри ты просто пустышка. — По-твоему, все, что я имею, я получил просто так и на самом деле не заслуживаю этого? Считаешь, что ты или кто-то другой должен быть на моём месте? Луи по-настоящему раздражает этот разговор. — Не всем нам богатый дяденька со связями принёс контракт и обеспеченную жизнь на золотом блюдечке со списком привилегий. — Это то, кем ты меня видишь? — Это то, кем ты являешься, принцесса. Луи смотрит на него через зеркало заднего вида ещё мгновение и после возвращает взгляд на дорогу, так и не заметив одинокую слезинку, что скатывается с уголка глаза. Гарри шипит, когда соленый алмазик попадает на кровоточащую рану. Томлинсон закатывает глаза, потому что кто, блять, кроме него самого виноват в его состоянии. — Нахуя ты вообще во всем этом участвуешь? Каждый раз приходишь злой и провоцируешь всех вокруг. Ты так вымещаешь злость, когда в твой карамельный мокко на миндальном молоке добавляют меньше тапиоки, чем нужно? Или очередная моделька отказывается раздвигать свои ноги с фейковым загаром и- — Я гей. — Что, я не услышал? — Луи хмурится и убавляет громкость. — Я гей, — Стайлс повторяет чуть громче. Гарри на самом деле не привык совершать каминг-ауты перед малознакомыми людьми, но в салоне автомобиля Томмо, пропитанного его запахом, признание кажется более чем естественным. О его ориентации знают только семья и несколько самых близких друзей, включая его группу. Ведь сложно записывать песню о том, как тебе нравится делать минет, со своими музыкантами, и притворяться натуралом. В музыкальной индустрии ходит много слухов, особенно после очередной афтепати, где он может перебрать ликёра или принять что-то, после чего начинает флиртовать с парнями, но все их легко замять, выйдя на прогулку для папарацци с моделью, которой сейчас нужна раскрутка. А через неделю с ещё одной. С ней он расстанется через месяц, ровно до сентября, а потом снова по кругу. Гарри ощущает комок в горле, только думая об этом, но он не допустит нервного срыва или панической атаки снова в присутствии ёбаного Томлинсона, который везёт его к себе, чтобы обработать раны, вместо этого концентрируясь на тихой инди музыке. — Я не понимаю. Разве не у тебя каждую ночь новая шлюшка? Разве не ты любишь женщин постарше и всё такое? — Луи снова смотрит в зеркало заднего вида, сталкиваясь с пустыми влажными малахитами и грустной улыбкой. — Я в шкафу, а все эти девушки, обеспечивают безопасность мне и моей карьере. — Ну да, конечно, — Луи фыркает, — просто кому-то нужно постоянное внимание. — Ты думаешь это, блять, смешно? — Гарри практически рычит и поднимается с сидения, чтобы быть лицом ближе к Томлинсону, — ты думаешь, мне нравится притворяться шлюхой, что трахает каждую вагину, которую видит? Думаешь, мне доставляет удовольствие то, что вся моя карьера и вообще ёбаная жизнь строится на обмане? Открою тебе тайну, мир пиздецки жестокий и если я даже заикнусь о том, что люблю член в своей заднице, от меня все отвернутся, и всё, через что я прошел и чего достиг, покатится в пизду. Луи напрягает челюсть, но не поворачивается, чувствуя горячее и частое дыхание на своей шее. — Настоящие фанаты, всё равно бы слушали тебя, — Томлинсон всё ещё сосредоточен на дороге и старается придать голосу как можно больше небрежности, но, испытывая потребность, как-то поддержать Гарри.

All we do is think about the feelings that we hide All we do is sit in silence waiting for a sign Sick and full of pride All we do is drive

— Ну да, конечно, — Гарри фыркает, снова ложась назад, чувствуя, что этот разговор забирает ещё больше его сил, которые и так на исходе. Луи думает об информации, что получил за этот вечер. Во-первых, Гарри — гей. Во-вторых, ему нравятся члены в своей заднице, что посылает странные искры во все нервные окончания Томлинсона, включая его пах. В-третьих, что на самом деле является самым важным, кудрявый сломлен. Типа, по-настоящему разбит и скорее всего это серьёзнее обыкновенной усталости, если судить по рецептурным лекарствам в его вещах. Томлинсон просто хочет, чтобы мальчик с пустыми глазами на его заднем сидении перестал испытывать столько боли. В это время в голове Гарри настоящий хаос. Голубоглазый шатен с британским акцентом порождает диссонанс в его мозгу. С одной стороны кудрявый хочет узнать каждую мелочь о нём: какой чай он любит, почему живёт в Америке, сколько у него сестёр и веснушек на щеках. Но с другой, Томмо вызывает злость и раздражение. То как небрежно парень отзывается о нём и судит Стайлса при том, что не разговаривал с ним дольше пяти минут, и то это были пропитаны ядом слова, заставляет Гарри сжать дрожащие руки в кулаки, чтобы не задушить Томлинсона на месте. — Ты ничего обо мне не знаешь, — тихо говорит зеленоглазый. — Как и ты обо мне, — парирует Томлинсон. — Как тебя зовут? Секундная пауза, во время которой Гарри буквально слышит тысячи мыслей, что пролетают в голове у Томмо и все аргументы, что он приводит «за» и «против» правдивого ответа. — Луи. Остаток пути они проводят в тишине, которая разрушается лишь музыкой в салоне автомобиля. В данный момент играет «How to save a life». Как иронично, думает Луи, бросая скрытый взгляд на кудрявого.

And California never felt like home to me Until I had you on the open road