Затишье перед бурей

      Последним его воспоминанием была острая боль по всему телу и жжение в груди — а затем всё сущее наводнила вязкая непроницаемая мгла, затянувшая своей пеленой все пять чувств.       Он умер?..       …Был уверен, что умер.       Но, твёрдо опровергая это, сквозь смеженные веки настойчиво пробивался яркий солнечный свет.       Осиал не мог найти ни единой причины тому, что он всё ещё был жив. В этом совершенно не было смысла: Моракс, старый враг, вдруг вместо того, чтобы добить его, решил сохранить ему жизнь. Не то чтобы сам Осиал сильно жаждал смерти — напротив! Но сейчас он терялся в догадках.       Кожи касался непривычный мягкий шёлк его одежд и лёгкий прохладный ветерок: свежий, давно забытый — Осиал зажмурился от удовольствия. Сотни или, скорее, тысячи лет он не мог почувствовать ничего подобного — всё вокруг окутывала тёмная ледяная вода, сквозь которую едва ли когда-нибудь пробивались лучи солнца. У него был только тяжёлый холод морских глубин, а единственными спутниками были искорёженные давлением толщи океана блеклые глубоководные рыбы, молчаливо плавающие тут и там, будто и не друзья они ему вовсе — нет, надзиратели.       …А когда его наконец освободили, он ощутил лишь всепожирающий жар вновь разгоревшейся ненависти и ярость — ярость, которую не потушить, вылей хоть целый океан. Весь мир был виноват в том, на что он был осуждён — копившаяся веками обида нашла выход, подобно спавшему доселе вулкану. В красной пелене тумана, застилающего его разум, маячила только одна цель: найти Моракса… Задать всего один вопрос:       «Почему не убил?»       Почему? Почему вместо этого на долгие тысячи лет заточил на морском дне?!       Но сейчас бушевавшие внутри эмоции утихли, улеглись на дно, будто и не было их. Разум охладел; вернулось здравомыслие, присущее Божеству. Властелин Камня — и сердце у него каменное: такое же холодное, непрошибаемое; жестокость шла с ним бок о бок — это было неизменно. Он не даровал ему милость смерти, вместо этого обрекая на тысячелетия одиночества…       И сейчас вдруг решил сохранить ему жизнь?       Осиал закономерно насторожился, когда приоткрыл глаза и осознал себя в захламлённой книгами комнате. Сверху его точно придавило небесами — или это его тело, каждую косточку которого сломали и склеили заново, так потяжелело? — а внутри ясно чувствовалась чужеродная Гео-энергия. Своя, напротив, будто исчезла — как если бы её целенаправленно подавили. Сил почти не было, как и желания шевелиться. Хотелось навеки раствориться в тепле солнечных лучей и мягкой природной свежести.       Но Осиал всё равно нашёл в себе силы, чтобы сесть на твёрдой кровати и осмотреться.       Книжные полки, стол, на котором беспорядочно разбросано несколько свитков, и даже на полу неаккуратными стопками «сложены» тома в невзрачных обложках...       За углом одного из шкафов проглядывала полированная дверь. — Нужно уходить отсюда… — его голос всё ещё был слаб, но даже так — в звенящей тишине комнаты, нарушаемой только приглушённым шумом улицы, он нашёл отклик. — Не советую тебе этого делать, — с другой стороны донёсся низкий, знакомый голос…       Осиал успел только встать и ещё не сделал ни единого шага в сторону двери — тело вдруг налилось тяжестью Гео, которая непреклонно потянула его вниз, и он вынужден был медленно осесть на кровать, невольно ссутулившись от навалившегося на него гнёта чужой силы. Вышагнувшего из-за одной из полок Моракса тут же пронзил острый враждебный взгляд.       Чжун Ли же лишь равнодушно захлопнул книгу в тёмной обложке, на корешке которой сияющим золотом были выведены символы – резкие, угловатые, со множеством черт… Видно, за время заточения Архонта Вихрей письменность не раз менялась – как бы он ни всматривался в иероглифы и не щурился, разобрать их не удавалось. Полная бессмыслица.       На комнату опустилось напряжённое молчание, прерываемое только журчащим щебетом зуйка и отдалёнными криками играющих детей.       Осиал не собирался начинать разговор — и Чжун Ли мог лишь вздохнуть. Смелая идея забрать его к себе уже не казалась хоть сколько-нибудь хорошей: непонятно было, как Архонт Вихрей отреагирует на это и что взбредёт ему в голову. Но он уже залез на спину этого тигра — поздно идти на попятную.       Хорошо, что его силы были существенно ограничены: теперь Осиал не сильнее смертного с Глазом Бога.       Чётко отмеренными шагами Моракс прошёл по комнате и приблизился к сверлящему его взглядом Осиалу. По пути он положил книгу о психологии на первую попавшуюся запыленную полку, и теперь стоял со скрещенными на груди руками и сверху вниз смотрел на своего давнего врага. — Я хочу заключить с тобой конт- — Нет.       Осиал сказал, как отрезал — не выслушав даже условия контракта, отчего Чжун Ли недоуменно нахмурился. Никогда ещё он не терпел отказ так быстро! А ведь всё его социальное взаимодействие было построено на контрактах — такую ситуацию и без того нельзя было игнорировать, а сейчас речь идёт об Архонте Вихрей — таком же бессмертном существе, как и он сам. Нет, он не сможет махнуть на это рукой… — Почему нет?       В ответ на такое искреннее недоумение Осиал хохотнул и через мгновение зашёлся неконтролируемым смехом — нервным, истеричным.       «Издеваешься, Моракс?»       Смеялся он долго; то и дело пытались лазурным светом вспыхнуть волосы, сам Осиал время от времени начинал задыхаться от нехватки воздуха, но даже тогда был не в силах остановиться. Послышался треск — тонкое полотно одеяла, которое он зажимал в руках, от приложенной силы порвалось и разошлось на нити; от его метаний одежды распахнулись, обнажив участок испещрённой застарелыми шрамами груди, которая суматошно вздымалась и опускалась.       Моракс и не осознавал, насколько жестоким было его предложение.       Осиал же, захлебнувшийся волнами вновь взметнувшейся обиды, едва ли решился бы сказать ему прямо.       Через некоторое время смех, наконец, начал стихать и почти прекратился. — Действительно думаешь, что, памятуя о событиях тех лет, это божество вновь заключит с тобой контракт? — в этом риторическом вопросе всё ещё слышались смешки. Его глаза феникса презрительно изогнулись, и следующие слова он практически выплюнул: — Ни за что.       Чжун Ли склонил голову вбок. Тихо звякнула серёжка, а длинная чёлка скрыла потемневший от вдумчивости взгляд. — Не понимаю. — Конечно же не понимаешь, Моракс-с-с, — елейно протянул Осиал, поднимаясь с кровати и одним движением откидывая копну переливающихся лазурью волос, в волнах которых искрились наполнившиеся дневным светом перламутровые жемчужины, за спину — несколько прядей всё равно спадали на лицо, придавая вид озверевший, злонамеренный. — Не понимал тогда, не понимаешь сейчас, не поймёшь в будущем — Ваше Высочес-с-ство Камня осознаёт лишь то, что угодно ему, и плевать на мораль и обстоятельства.       Глубокий вдох — он чувствовал, что снова теряет контроль над эмоциями. Нельзя этого допустить: как бы глубоко не укоренилась его ненависть к Мораксу, как бы ни полыхала жажда убийства — сейчас он ему не ровня. Едва обретя свободу после тысяч лет заточения во мраке, снова потерять её — не этого он хотел… И вместе с тем не хотел он видеть и слышать этого белоликого пижона.       Сердито насупившись, Осиал медленно — всё ещё ощущал на себе давление Гео — зашагал в сторону двери. Весь его облик кричал: «Хочу быть где угодно, где нет Моракса!» — Дай этому божеству уйти. Нет причин для волнения: исчезну, как дымка на рассвете, и ближайшие несколько сотен лет не увидишь даже следа: нет сил видеть твоё высокомерное лицо!       «А я и забыл, каким раздражающе прямолинейным он бывает».       Тут же Чжун Ли возник перед дверью, преграждая проход. — Я не могу отпустить тебя так просто, особенно после того, как ты чуть не уничтожил Гавань Ли Юэ.       И без того раздражённый донельзя Осиал вскинулся и злостно уставился в золотые глаза напротив. — Так зачем тогда сохранил эту жизнь? Жаждешь поглумиться?! Сперва запер в глубине океана, теперь запрёшь здесь? Отлично!       Он резко развернулся и тяжёлой поступью проследовал к кровати, после чего с видимым гневом сел; взгляд его при этом метал молнии. В груди ураганом бушевала разгоревшаяся ярость, но Осиал сдерживался: ничего, ничего!.. Всё равно Моракс не может следить за ним вечно! Рано или поздно представится шанс на побег.       Сам же Чжун Ли лишь вновь сосредоточенно нахмурился. Заключить контракт не вышло — а ведь он мог бы дать хоть какую-то гарантию мирного сосуществования; увы, Архонт Вихрей совершенно не желал идти навстречу. Запечатать его не представляется возможным: Сердце Бога Властелина Камня наверняка уже где-то на пути в Снежную. Можно было, конечно, убить падшего Бога… Но Чжун Ли хотел сохранить ему жизнь. Миновали тысячелетия — мало кто оставался в добром здравии и всё ещё помнил те времена, а тех, кто знал истинного Моракса, можно было пересчитать по пальцам. Уже почти не осталось никого, кто мог бы за чаркой османтусового вина разделить его воспоминания.       Архонт Вихрей ненавидел Властелина Камня… Но почему? Увы, он жил слишком долго и уже не помнил даже, что породило эту ненависть. В обрывках воспоминаний о тех давних временах, когда ещё не началась Война Архонтов, они с Осиалом не враждовали… Напротив, они имели хорошие отношения. Что за поворот судьбы заставил Моракса самолично обречь своего друга на тысячелетия одиночества?       Да, Архонт Вихрей не обладал высокой моралью — но и откровенно злонамеренным он никогда не был. Так из-за чего же Моракс уготовил участь, что хуже смерти, именно ему?..       Чжун Ли не помнил ответа.