Мёртвые

25 апреля 42 года. Второй привет братья. Я не знаю кто прочтёт эту писанину первым, но если вы ждали наконец-то боевую летопись, она вскоре будет перед вами. Несколько дней я не мог писать, потому что был занят квартированием и получением подзатыльников. Да-да в этом деле у меня был теперь личный тренер. Дядя Рудольф благодаря своему опыту стал нашим командиром взвода. Как он орал и гонял нас с Бернардом. Мы бегали, прыгали, стреляли. Я впервые в жизни держал в руках пятизарядную винтовку. Эта кобылка очень била в плечо при стрельбе. Хотя я очень скучал за Доминикой и мамой моя душа успокоилась, она перестала так трепетать. Свежий воздух и настоящие мужские забавы меня исправили. А-то вёл себя как баба. Только ромашку в косу и готовая дама. Под конец дня у меня не хватало сил даже думать разрывающие сердце думы, а у брата, зараза, хватало энергии читать свои заумные книженции. Как так? Ещё меня ведьмой называл! Я думал в энергетических баталиях победа бывает на стороне жилистых парней а не таких тумбочек как мой брат. Как же не хватало тортика или печенья. 20 июля 42 года. Мы закончили наше обучение в конце июня. Я стал ещё быстрее, выносливее и не мог дождаться возможности использовать свои новые умения в бою со скелетами. Они ответят за папу. Из родной страны, где всё дышит самим тобой, нас погрузили в эшелоны и отправили в страну скелетов. Читая с братом я ожидал увидеть на въезде виселицы, ворон и серые дождевые тучи, но этого не было. Оно и понятно. Часть этой "страны" уже захватили наши. Похоже мы носили солнце вместе с собой. Правда убогость этого края давала о себе знать. Одинаковые неказистые костяные деревни мелькали в окне. Я всё считал и считал их. Пространства были такими огромными что начало от них тошнить. Дядя Рудольф, несмотря на то что не верил поначалу в успех войны, сказал что огромные пространства это хорошо. Значит мы отбили очень много земель у этой падали. Скоро они будут служить на благо Вундерсона а не гнить. О Доминика. Мысли о ней немного подрезали крылья моему боевому духу. Действительно что делать здесь если любовь там? Конечно маловероятно но вдруг у неё появится другой? Я отругал себя за глупые мысли. Время войны. Ванильный крем любви должен остаться дома и ждать в холодильнике пока я его съем. И вот мы прибыли на железнодорожную станцию в одном из убогих городков скелетов. И я не ошибся. Виселица была в центре города. И не одна. Что меня поразило до глубины души, так это то, что помимо скелетов там висел наш боец. У скелетов на груди были таблички - "Скрывал партизан", а у нашего - "Не верил в победу жизни над смертью". Признаться даже вид повышенных зачем-то скелетов своей комичностью не поднял мне настроение. Надеюсь это будет уроком для дяди и брата. Неужели у скелетов есть партизаны? Успокоившись я обнаружил что городок стал дышать жизнью. Да, по его улицам ещё бродили живые мертвецы разных "возрастов" но приход нашей, живой власти давал о себе знать. На месте некоторых костяных кварталов уже стояли новенькие, человеческие дома. Наши солдаты выносили из костяных изб мебель и прочие полезности, оставшиеся у трупов, видимо, со времён когда они ещё были живы. В похвалу администрации хочу сказать что этот город отличался от наших не так разительно, как я думал. Представьте что едите в край мертвецов а города там стали очень похожи на ваши! Удивительно, не так ли? Командир нашего батальона собрал нас на плацу наших новых казарм. Боевой мужчина. Уважаю. Он напомнил нам за что мы боремся, назвав нас солдатами жизни. Командир высказал уверенность в том что скоро весь мир будет милым местом, где в симпатичных домиках улыбаются живые. В этой непобедимой империи не будет места смерти и уродливым созданиям Пустоты. Скелеты будут не убивать наших солдат а работать на благо этого мира, пока не будут уничтожены полностью. За ненадобностью. Было приятно осознавать эту миссию на своих плечах. Я отомщу за смерть папы. Дядя был в своём репертуаре. Где-то на улице он нашёл маленького скелета - кота и назвав его Отто оставил себе, а я не был командиром взвода, поэтому даже если хотел бы завести такое чучело не смог бы. Стихи брата, не сумевшие пробить сердце Доминики очень хорошо действовали на радисток из штаба. Вот же зараза этот Бернард. Не будь я влюблён в Доминику я бы показал ему кто тут настоящий мужчина. Я бы увёл у него любую из них. 22 июля 42 года. Моё тело ноет после марш броска в полном обмундировании. Утро было очень болезненным и печальным из-за этой боли. Но меня обрадовало письмо от Доминики. Боже она снова написала мне. Как будто впервые. Письмо конечно не Доминика но было чувство что это она пришла посмотреть на меня в форточку. Читая это письмо я весь краснел, как будто лежал на огромном мягком матрасе набитом ванилью. Я честно сдерживал атаки этих сантиментов, но не смог. Чувство влюблённости в мир дало мне мощный заряд энергии. Словно сказка пришла в мир реальности и села на каждую травинку. Доминика писала что очень любит меня и ждёт. Она уже называла меня мужем что было очень приятно. И даже проблему своего отсутствия как женщины она решила. У неё была богатая фантазия для той у которой я был первым. От этого письма было жарко и неловко, солнечно и светло. Я легко бегал прыгал и стрелял после того импульса, что мне дали слова моей девушки. Прислала письмо и мама. Она вновь благословляла меня и пожелала быть сильным как Вотан. Ещё она написала - что бы ни было оставайся человеком. Я не понял к чему это было сказано, но письмо от мамы также грело душу. Я улыбался. 23 июля 42 года О Великий Вотан! Это грандиозный день. Сегодня наше боевое крещение. Мы начали утро со всеобщей молитвы. Никогда я ещё не чувствовал такой невообразимой силы духа и плоти. Я буквально ощущал присутствие Вотана и Лиады на земле. Мне настолько понравилась речь командира нашего батальона что привожу её полностью. -Солдаты жизни! Недавно я услышал беседу двух бойцов, которые говорили что скелеты так отчаянно сражаются, потому что они не живут. Им не чем дорожить. А мы смертны. О Великий Вотан! Да, мы смертны в этом мире. Мало того в царстве зубов, шерсти и когтей мы выглядим мягко говоря слабо. Тысячами лет нас ели дикие звери и бросал жестокий ветер природы. Костяные руки смерти и её прихвостней пугали нас чернотой и сумасшествием. И тем не менее мы выжили. Мало того, мы встали с колен и поставили на них всех наших врагов. В жестокой пустыне, полной дикости и смерти мы построили милые города, где живут добрые люди. Нам осталось пройти последнюю тропу на этом пути. Пустота уже почти подвержена. Мы должны прорвать оборону скелетов и перейти через реку, которую враг называет Смородина. После этого смерть и Пустота больше не будут иметь права на наш мир. Спасём же то что нам дорого - крикнул командир и мы приветствовали солнце - оно было лицом Вотана. Потом мы заняли свои броневики и поехали под прикрытием их брони в сторону скелетов. Небо было чистое как в мае. К самому этому небу уходили стволы наших огромных пушек, они поразили меня своей силой. А потом эти бандуры ударили. Вотан как же хорошо что я не скелет. В небе вольно и быстро крутили пируэты наши истребители и штурмовики. Не думаю что скелеты чем-то ответят. Я немного выглянул из броневика и увидел поле, усеянное такими же машинами. Справа шёл невозмутимый стальной клин наших танков. У меня перехватило дыхание от этой мощи. В небе стали кружиться несколько костяных самолётов. Неизвестно на что надеялись эти глупцы. Наших было намного больше. Я видел как вверху головокружительно носились самолёты. Я боялся что меня от этого стошнит. Внезапно я увидел падение нашего истребителя. Он стал дымить уничтожил собой броневик с нашими ребятами. Я сжал кулак и ждал когда смогу убить несколько этих мразей. Как я и думал наши быстро отомстили, скинув с голубого полотна вражеские планеры. Однако пришла другая беда. Я думал после удара наших пушек всё предрешено, но по нам стала бить артиллерия. Танки вспыхивали один за одним. Я прижался к сидению. Мне не было страшно, просто глупо так погибнуть в самом начале. Я услышал удар пуль по нашей броне. Пулемётчик нашего броневика начал стрелять. Признаться моё сердце ёкнуло. Похоже начинается. -Покинуть машину - крикнул дядя Рудольф и мы в мгновение ока вышли из открытых дверей, как из дома в ливень. Вокруг всё горело и свистело. Нам дали приказ зачистить окопы и понеслась. Я не успел ничего почувствовать как прыгнул в траншею. На меня побежал громадный скелет. Я перепугался и выстрелил в него, но он продолжал бежать ко мне. Я крикнул и выстрелил ещё раз. Гигант упал. Я начал палить по взводу врага неподалёку, но не попал. Укрывшись в окопе я начал заряжать винтовку но пальцы не слушались, патроны покатались по пыли. Я увидел что трое наших упали от пулемётной очереди, и с ужасом ждал прихода того кто стрелял. А сволочи свинцовые никак не заряжались. Я быстро примкнул штык и наугад бросился на бегущие ко мне шаги. Повезло. Иначе я бы не писал этого. Я ранил скелета штыком прямо в сердце. Оно питало их как аккумулятор. Костлявый упал и рассыпался. Я стал истерично смеяться и выглянув из окопа увидел что наши танки пошли вперёд. Значит оборона прорвана. Дядя приказал мне взять гранату и подползти к окопу за который уже дерутся наши. Я полз и слышал дикие крики наших парней, который убивали скелеты и жалобное вытьё мертвяков. Пока наши парни чистили траншею я бросил гранату в скопление врага и лёг. Кости летели до самого неба. Прямо рядом свистнула пуля. Меня пробрали мурашки но я решительно пошёл дальше, ведь дали приказ прикрывать огнемётчиков. Скелеты очень громко выли и их кости трещали на огне как дрова. Меня это позабавило. Окопы были чисты. Ну что это уже не ванильная история девочки - подростка? Впрочем неважно. Мы сели в броневики и последовали за нашими танками. Наша тактика была проста - вначале врага утюжат самолёты и артиллерии, потом броневики и танки прорывают оборону и уходя далеко вперёд окружают вражину, а потом пехота добивает окружённых. Всё гениальное просто. Это будет длинный день. Мы подошли к какой-то разбитой деревне где огнём из подвала чуть не убили Бернарда. Тот кто стрелял был неудачником. Даже слепой попадёт в этого гранитного камня. Мы забросали этот подвал гранатами. Уничтожив пару расчётов зенитной артиллерии врага мы наконец-то услышали в этой драной деревне тишину. Решив не рисковать дядя Рудольф дал приказ забрасывать дома гранатами. Эти костяные строения легко разлетались. Из некоторых подняв руки выходили скелеты. На что надеялись эти глупцы? Мы отправили их в Пустоту. О Вотан это очень странно! Меня послали проверить дом после гранаты, и там я увидел скелета. Он лежал поломанный, но ещё живой. Пустые глаза смотрели куда-то вдаль и казалось обращались к кому-то очень нежно, трепетно. Словно извинялись что умерли. Это же просто груда костей! Но мурашки на коже были со мной не согласны. Вотан какой же это был длинный день. Хорошо что он кончился. Мы двинулись к городу который носил имя лидера скелетов - Артграду. Он стоял на реке Смородине. Мы перейдём эту реку и смерти больше не будет. А пока от нашего взвода осталось двенадцать человек из тридцати. 30 августа 42 года. Путь к Победе оказался намного длиннее чем я думал. Правда пока, слава Вотану, трудности лишь в расстояниях. Изредка скелеты пытаются безуспешно нападать на нашу колонну идущую к Артграду. Последнему городу скелетов. Какие же они глупые. К чему эти бессмысленные атаки? Мы остановились в небольшом колхозе. Мёртвые трудились не покладая рук. Братец сильно удивил меня тем что решил изучить культуру этих созданий. Что-же, может миру и нужна энциклопедия этой почти вымершей цивилизации. Дети будут учить это на истории и проклинать предмет, скелетов, школу. Хотя может они будут умнее нас? Пока мы "общались" со скелетами( Ходячая голова Бернард знал их язык) дядя Рудольф отдал мне какой-то свёрток, передал Отто, своего костяного "кота" и ушёл с отделением в разведку. Наша империя край красивых и сильных мужчин. Наши женщины в большинстве своём не стесняются знакомится с нами и сами, а вот у скелетов по другому. Видимо даже для их женщин они слишком страшные чтобы с ними знакомиться, поэтому за многими скелетихами бегает иногда по несколько трупов. Правда они приятно удивили меня моногамностью. Они выбирают пару раз и навсегда. Размножаются вражины почти непорочно(да скелеты размножаются, я был удивлён не меньше вашего). Пара прикасается теми самыми сердцами - аккумуляторами и появляется на свет маленький скелет. Если бы нам рассказали это сразу, или хотя-бы писали про это в книгах, я бы не тратил время на то что сходил с ума. Ещё если уколоть сердце одного скелета то умирает сразу вся созданная им семья, так что в первом бою я уничтожил целую чету этих сволочей. Значит меньше работы в будущем. Чуть позже брат ошарашил меня тем что нашёл на полках мертвяков! Они читали Достоевского и Ницще, имели учебники на французском языке. В некоторых домах лежали музыкальные инструменты. Как же так? Нам говорили что они живут лишь работой. Что они безграмотные и тупые. Я вначале подумал что это остатки былой роскоши, пока не попросил того Кощея, что нам рассказывал о скелетах прочесть один из учебников. И он читал! О мой разум! Кажется я схожу с ума от нервного перенапряжения. В этот же день пришло письмо от Доминики. Она писала что очень ждёт меня и прикладывает все усилия чтобы накопить нам денег на свадьбу и на будущее. На душе стало так тепло, что я даже не заметил как оцарапал руку гладя этого Отто. На удивление ласковая животинка. 31 августа 42 года. Утром вернулись разведчики. Без дяди Рудольфа. По дороге на базу на их отряд напали партизаны и дядя погиб. Нас с братом как и всех остальных обуяла дикая ярость. Командир приказал полностью уничтожить этот жалкий колхоз, дабы отомстить. Наверняка местные скрывают бандитов. Хотелось не просто убить этих сволочей а заставить их страдать. Мы сожгли их дома. Мы бросали их мерзких детей в бочки и топили их. Что смешило меня до коликов. Я поймал бегущего маленького скелета и со всей злости за дядю, за папу разнёс его костное тело о угол дома. Как выла его уродливая мамаша. Она бросалась на нас но я успокоил эту сволочь ударом своего штыка прямо в сердце. Значит ещё несколько этих тварей возможно исчезли. Нам было весело оставлять от них лишь кучку костей. Мы переезжали их танками и сжигали заживо в их домах,расстреливали взрывали всё вокруг. Под конец я взял костлявого мерзкого полукоты Отто и отломал ему голову. Дядя приютил его, а эта сволочь, и такие как он убили ещё одного близкого мне человека. Этот человек искренне любил всё живое, и даже не живое. Я надеюсь сегодня я хоть немного отомстил за папу и дядю. Всё что осталось от колхоза это груды костей и аппаратура нужная для сельхоз работ. Остальное мы сожгли. Уезжая я открыл свёрток который мне дал дядя. Там было письмо с признанием любви моей маме. Я подавил тяжёлый ком в горле - неправильно распускать сопли при наших парнях. Моей мечтой стало отправить это письмо домой. 20 сентября 42 года. Скелеты словно сошли с ума. Это был месяц ужасных, изнурительных боёв. Подбитые самолёты врага таранили наши колонны. Из каждого угла, дома, куста, из каждого, прости Вотан, сортира по нам открывали огонь. Я стал бояться за свою жизнь. Я уже не знаю кто прочтёт этот бред. Я пишу его чтобы не лишится рассудка. Скелеты стреляют по нам даже из горящих танков, домов. Горят но стреляют. Мы убиваем их тысячами но сами теряем столько же людей. Если не больше. Стоит ли такой крови эта проклятая война? Прости за малодушие Вотан. Я знаю, мы победим. Так вот сегодня мы наконец-то подошли к Артграду. Я увидел огромную широкую реку - Смородину. Перейдём её и война окончена. Последний наш бой впереди. Это хоть немного греет мою душу - ведь пять дней назад писала Доминика. Наш город попал под бомбардировку дальней авиации скелетов и её магазинчик полностью сгорел. Эти сволочи ответят. Впрочем я был счастлив и готов к бою ведь Доминика и мама остались живы. Жалкий домик набитый продуктами не стоит моих родных. Этот город внушал ужас. Тёмные мрачные костяные дома, с дырявыми от бомбёжек стенами. В этих дырах виднелось серое и мёртвое небо, которое казалось поглощало мои жизненные силы. Оно словно было живым и смотрело на меня. В тот же день как мы вошли в этот проклятый город целая танковая рота нашей армии была уничтожена на моих глазах. Их забросали гранатами и зажигательной смесью из подвалов. Правда под конец дня мы отомстили мёртвым, даже взяли в плен их майора. У него была очень широкая кость и мы смеялись что похоже по меркам трупов он толстяк, который оправдывается широкой костью. Несмотря на всю мрачность дня он кончился душевно. Захватив один многоэтажный дом мы обосновались там, разожгли костёр. Брат сегодня рассказывал нам длинную тираду о том какие мы безграмотные, что не хотим учить физику. Мол не знаем как устроен наш мир. Мы добродушно посмеялись со здоровяка но кажется я с ним согласен. Правда мне было не до физики. Доминика прислала вместе с прошлым письмом своё фото и оно грело меня самим своим существованием, но несмотря на это ночь была холодной и страшной. Казалось что я умру. 3 октября 42 года. Сегодня нам дали приказ штурмовать какое-то странное здание- элеватор. Брат сказал что в них хранят пшеницу. Неужели у трупней есть пшеница? Страшно представить что там может быть вместо неё. 7 октября 42 года. В нашем батальоне было триста двадцать человек. Мы раз за разом пытались штурмовать этот чёртов элеватор но нас каждый раз отбивали. Итог - нас осталось 60 человек когда знамя с крестом Вотана реяло над этим зернохранилищем. Мы нашли карту врага где было указано что элеватор охраняли сорок скелетов. Сорок! Вотан я надеюсь это дезинформация! К слову ни зерна ни каких либо мерзостей в здании я не увидел. Если не считать горелые куски мяса которые раньше были моими друзьями. 18 октября 42 года. Был дождь. Я получил письмо от Доминики в котором она писала что больше не хочет ждать меня. Она нашла другого. Он помог ей поднять магазинчик из руин, пока я гнил тут. Она сказала что кольцо из бублика это конечно мило, но нужно жить дальше, а проклятая война никак не кончается. Внутри меня сначала кипела буря, но не было сил эту бурю проявить. Стало всё равно. Этот проклятый город поглотил всё светлое и тёмное. Солнце никак не хотело выходить. Под конец дня, пока парни не видели, я плакал как маленькая девочка. Да читатель это всё ещё не летопись а дневник обиженки. 19 октября 42 года. Я трижды прощался с жизнью сегодня. Мертвецы раз за разом поднимаются в атаку. Они не считаются с потерями, несмотря на то что их тела можно разбить они словно не боятся смерти. Ах да они ведь уже мертвы. В полный рост эти сумасшедшие штурмовали многоэтажку которую мы заняли. Как крысы эти нелюди нападали со всех щелей, потихоньку истребляя наш отряд. Они атаковали из катакомб, и нам приходилось прочёсывать эти мрачные места. Они атаковали с улицы, их артиллерии с противоположного берега била по нам беспощадно. Мы всё убивали их. Сотня, две, три. Мама если ты это прочтёшь прости меня что не вернусь! В конце дня стало так тихо, что у меня мурашки по коже сновали туда - сюда. Казалось там между туманом и каплями дождя ходит что-то огромное, хотя оснований так думать не было. Кажется я схожу с ума. Позиции скелетов были недалеко и меж этой тишиной они запели какую-то жуткую, ледянящую кровь песню. Я спросил у брата о чём они поют. Он сказал что это их народная песня - Не для меня придёт весна. Я больше не могу это слышать. 11 ноября 42 года. Погода изменилась нам на пользу. На небо вышло больное и чахлое, тусклое и мрачное, но всё таки солнце. Командование сказало что скоро будет решающий штурм города, что несказанно порадовало меня. Наконец-то настоящее дело. Скоро мы разгромим этих полуфабрикатов и я гляну в глаза Доминике. Я не простил ей того что она меня предала. В жизни может святое случиться - но это всякое не повод для стрельбы в спину своим. В солнечном но смертельно грустном небе появились наши бомбардировщики. Танки лязгали гусеницами в сторону завода, где прямо с конвейера съезжали новенькие бронированные машины скелетов. И эти костяные монстры сразу отправлялись в бой. Пока наш "батальон" штурмовал этот завод товарищи пытались взять огромную главенствующую над городом высоту. Ещё одной целью дня должен был стать некий "Дом Нестора", многоэтажка которая переходила из рук в руки уже десятки раз с начала октября. Чувствовалось что врагу осталось немного и победа скоро наконец-то будет наша. Мы с братом нещадно "грызли зубами" каждого скелета, прорываясь к заводу. Мертвецы были везде. Вначале их пулемёты не пускали нас в здание, потом наши танки закрыли им пасти. В самом здании было не легче. Из каждого лестничного проёма по нам била вражеская пехота. Брат серьёзно ранен. Надеюсь с ним будет всё хорошо ведь я увидел что санитары увезли его. Я буду бить этих сволочей за тех кто мне дорог! В один день мы отбили завод и заняли верхние этажи, но последовала атака скелетов. Враг занял средние этажи а внизу уже подошли наши подкрепления. В итоге вышла трагикомедия, когда на чётных этажах были скелеты, а на нечётные наши. Я замешкался в одной рукопашной грызне и получил лопаткой по голове. Смутно помню как проснулся в полевом госпитале. Неподалёку лежал мой брат. -Гретту перевели в тыл. Гретта в тылу - бредил братишка. Мне было очень страшно за него, но доктор успокоил. Этот увалень будет жить. У него контузия и лёгкое пулевое ранение руки. А крику то было! Пришли побитые и потрёпанные наши. Я с искренней надеждой спросил - как там на фронте? Но эти сволочи сказали что мы опять не смогли взять ни завод, ни Дом Нестора, ни высоту что смотрела на город. Скелеты, погибая тысячами, тем не менее получали всё новое и новое подкрепление с той стороны реки, и выбивали нас с занятых позиций. Атака захлебнулась и война в Артграде снова стала позиционной. Эта новость окончательно добила меня. Брат ранен, девушка бросила. Война, что уже казалось почти выигранной затягивалась. Я перестал быть весёлым, меня уже тошнит от сладкого. Кажется что в каждом кексе, если бы они были, копошатся черви, которые слезли с тел моих убитых товарищей. Становилось всё холоднее ведь жестокая мёртвая зима скоро должна была нагрянуть. Единственное что не давало мне покончить с собой это мысли о том как там мама и отойдёт ли от контузии брат. Я искренне мечтал чтобы его слоновую тушу увезли в тыл. Но этого не произошло. Я спросил кто такая Гретта и он грустно улыбнулся и сказал - это моя Доминика, только у нас всё не так серьёзно. Я истерично посмеялся с брата а он успокоил, сказав что как бы там ни было мы победим. Смерть никогда нас не достанет. Ещё он сказал что ничто не берётся из Пустоты и в неё не уходит. Это важный закон физики. Я поверил Бернарду ведь его слова подтверждали статусные очки для чтения. 18 Декабря 42 года. Бои поутихли. Нас с братом выпустили из госпиталя на передовую и там мы обнаружили обмороженные и лишённые плакатного героизма лица наших бойцов. Бородатые и обгорелые черти мало чем отличались от тех с кем воюют. Вместо боёв горячей фазы мы сражались со скелетами культурно. Мы пели им весёлые марши, напоминающие дом. Кажется один из них был о девушке по имени Доминика. Мы пели песни о солнечном и прекрасном далёко, которое оставили позади. Скелеты затянули грустную, но странно тёплую песню о тёмной ночи, где только пули свистят по степи, и только ветер гудит в проводах. Кажется там были слова и о Той что ждёт дома у детской кроватки. Но нашим переводчиком был брат, а он мог приврать из-за своей сентиментальности. 20 декабря 42 года. Мы идиоты! Пока мы слушали слезливые мотивчики врага их танки пробили оборону наших флангов, прошли через морозную, мёртвую степь и захватили маленький городок - Гнилая Балка. Все войска что брали Артград оказались в окружении. Теперь нам придётся туго. Вотан прости своих глупых сыновей и сохрани их души! Наш командир батальона читал эту информацию с явной болью в душе. Но он также сказал что нас точно не оставят в беде. Мы прорвёмся через окружение, сядем в оборону до весны а в марте возьмём этот трухлявый "мегаполис". Я успокоился, но на всякий случай достал из н.з огромный добытый из разбитой колонны наших войск кекс с изюмом и мы всей толпой съели этого гиганта, так что пилюля была подслащена. Да моя любовь к сладкому оказалась сильнее страха воображаемых червей. Кто осудит меня? 4 января 43 года. Мы были бородатыми и грязными обезьянами. Патронов и еды не хватало, а то что сбрасывали по воздуху или разбивалось или не могло покрыть потребности всех солдат. Пару раз даже пришлось разбить любопытные лица, желающие обделить нас с братом. Однако в этот день наша банда мародёров и убийц, как и остальные окружённые получили шанс прорваться из котла. Наша армия прислала генерала Шмидта с танковым корпусом нас спасать! Нам нужно было лишь ударить ему навстречу. Теперь скелетам придётся сильно пожалеть о своей дерзости. В бой мы не шли а хромали, стрелять было не чем поэтому я просто хромал и поднимал винтовку вверх имитируя стрельбу. Естественно ласнящиеся видимо от патронов и еды скелеты отбили нашу полуатаку. Повезло что нас с братом хоть не ранили и не убили! Эти сволочи начали стрелять по нам из зенитных пушек и просто разорвали на атомы многих бойцов. Я был разбит. Кажется мы все умрём в этом городе. Последняя надежда на генерала Шмидта. 6 января 43 года. Кто бы сомневался что Шмидта разобьют. Надеюсь этот дневник не попадёт в руки контрразведки и меня не посчитают врагом за эти слова. Шмидт предал нас своей глупостью или трусостью. Он не смог пробить заслон и теперь нам всем конец. Кольцо окружения начало сжиматься. Правда брат сказал что есть последняя надежда - аэродром номер 306. Оттуда эвакуируют наших солдат на большую землю. Мы долго упрашивали командира батальона пойти с нами, но он и несколько бойцов остались в этих снегах и руинах. - Я обещал этим людям победу. Я их обманул. Теперь я не имею права держать своих бойцов, а лишь обязан умереть прикрывая их отход. Остатки батальона пошли на аэродром. Мы с братом и тремя другими солдатами организовали небольшую группу и направились к самолётам Впереди ещё был путь через снежную, морозную пустыню, голод и боль...