Мо Жань 3.0

На улице разразился настоящий ливень. Ветер подул через окно, погасив догорающие свечи. Чу Ваньнин поёжился и открыл глаза. Ему впервые за долгое время спалось так сладко и спокойно. В какой-то момент даже показалось, что он находится в Павильоне Алого лотоса, что вот-вот встанет босыми ногами на пол, обойдя лежащие на полу мелкие детали ночных стражей, выйдет к беседке, со всех сторон окружённой озером, давно заросшим лотосами. Это место было для него самым умиротворённым на всём Пике Сышен. Чья-то рука обхватила его за пояс и мирно покоилась, то опускаясь, то поднимаясь в такт ровного дыхания Чу Ваньнина. Мужчина замер, не смея пошевелиться. Тёплое дыхание щекотало щеку и в этот момент он осознал, что с ним происходило за последние несколько дней. Практически всё время Юйхэн находился без сознания, но туманные обрывки воспоминаний всё-таки могли для него кое-что прояснить, и самое главное, что одновременно порадовало и разочаровало учителя — его нахождение в этом мире. Он обвёл взглядом комнату, приметив простую мебель и полупрозрачный тюль на окнах. Кажется, это была единственная дорогая вещь в этом доме, остальные предметы никак не представляли большой ценности. Чу Ваньнин медленно потянулся к руке на своём животе с намерением незаметно убрать её в сторону, однако, поёрзав немного в стороны, понял, что буквально на ком-то лежит. Несколько раз ночью он приходил в себя и всегда перед его взором появлялся Мо Жань, а когда сознание затуманивалось, Юйхэна преследовали тёмные глаза Тасянь-Цзюня. В другом мире подобные позы для сна ни капли бы не удивили его, но здесь, в реальности, в которой Вэйюй являлся лишь простым юношей и совсем не был знаком со своим учителем, такое казалось дикостью. Чу Ваньнин часто задавался вопросом, что было бы, если бы Мо Жаня не поглотил цветок ненависти? Стали бы они так близки, останься бы ученик обычным заклинателем? Вряд ли. Такие отношения всегда порицались в обществе, да и зачем молодому и привлекательному юноше связывать свою судьбу с таким старым и невзрачным учителем? Он много раз слышал, как Тасянь-Цзюнь в порыве страсти шептал ему, что он глупец и ничего не смыслит в красоте. Тем не менее Чу Ваньнин предпочитал не слушать этот бред, особенно, когда они были сказаны в момент получения удовольствия. Ускользнуть из объятий парня ему не удалось. Как только Юйхэн вновь пошевелился, то сразу услышал глубокий вздох над ухом и через секунду его перевернули на бок и обняли со спины. Рана на плече заныла, но особого неудобства уже не принесла. Чу Ваньнин повернул голову в бок и взглянул на того, кто так крепко удерживал его в постели. Ему хватило секунды, чтобы убедиться, что интуиция не обманывает. Мо Жань хоть и находился очень близко, но не прижимался к нему своим телом, он лишь вновь закинул руку на пояс мужчине, будто не хотел, чтобы тот опять незаметно убежал. Комнату постепенно начал заливать дневной свет, но из-за непогоды внутри было темновато. Чу Ваньнин мысленно заставил себя успокоиться и обдумать дальнейшие действия. У него не получилось вернуться обратно. От подобной мысли сердце болезненно сжалось. Он боялся представить, что сейчас творил Тасянь-Цзюнь, кроме этого, незнакомая тоска всё сильнее охватывала его грудь и к горлу подступил ком из эмоций, который в скором времени обещал спровоцировать горькие слёзы. Юйхэн прикрыл глаза и зажмурился. Он не понимал, как справиться с такими последствиями своего решения. Осознание того, что ему не удалось спасти ученика от воздействия проклятия, давило всё сильнее. Хотя у него под боком лежал Мо Жань, охваченный глубоким сном, это лишь сыпало соль на свежие раны Чу Ваньнина. Он должен сделать всё, чтобы повернуть время вспять. Он должен исправить свои ошибки. Невозможность происходящего и непринятие собственной слабости заставляли учителя терзать себя и ругать. Пролежав так некоторое время, Чу Ваньнин пытался бороться со сном и накатившей слабостью, но в итоге сдался и задремал. Горячее тело под боком служило ему обогревателем, отчего его совсем разморило. В этот раз ему ничего не приснилось, учитель просто погрузился в густой бессознательный сон и смог ненадолго расслабиться. Когда он очнулся, рядом уже никого не было. Снаружи доносились звуки моросящего дождя и редкие крики возмутившихся животных, которых, видимо, закрыли в амбарах, чтобы упрятать от непогоды. После нескольких попыток сесть на кровати, у Чу Ваньнина запекло в груди, прямо в том месте, где когда-то у него ещё имелось золотое ядро, в последствии превратившееся в мелкие осколки и навек застрявшее в плоти. Он провел рукой по больному месту, полагая, что так станет лучше. Возможно, его тщетные попытки вернуться домой оказали такое влияние на давние раны и теперь придётся подождать, пока силы не восстановятся. Учитель хмуро вздохнул и уставился сперва на тёплое одеяло, которым его укрыли, а затем и на небольшую кровать. Раньше у Юйхэна не было мыслей об удобствах, так как он всегда находился в относительном комфорте, ведь, засыпая среди колючих деталей своих изобретений, ему не на что было жаловаться. Только Мо Жань в свои подростковые года мог с неприкрытым ужасом взирать на его покои и удивляться, как человек может жить в таком беспорядке. А теперь, глядя на идеально убранную небольшую комнату, Чу Ваньнин не мог отделаться от чувства, что снова вернулся в те времена, когда кроме редких разломов времени и открытия порталов в мир демонов, его больше ничего не волновало. На столе рядом пустовала пиала, из которой ему довелось пить горькое лекарство. Этот вкус Юйхэн запомнил даже в полуобморочном состоянии. Также в его памяти выгравировались сильные мужские руки, медленно и с опаской подносящие к нему отвар. Чу Ваньнин бы никогда не смог забыть эти длинные пальцы и бархатистую кожу, отливающую темным загаром. В этой реальности, насколько он успел заметить, Мо Жань много работал целыми днями на поле, и поэтому солнце постепенно украло у него аристократическую бледность, взамен одарив его кожу оливковым оттенком. Но это ни капли не портило привлекательности юноши, а, напротив, придавало ему больше мужественности, отзеркаливая чем-то первобытным в темных глазах. Дверь скрипнула. Чу Ваньнин от неожиданности дёрнулся, обводя взглядом помещение, заодно решая, куда бы можно было спрятаться. Но, к его огромному сожалению, столкновение с этим человеком было неизбежно. Учитель прекратил метания, принял поражение и горькую правду: он болен, у него едва хватает сил, чтобы просто сидеть на кровати, да и совершить побег ему вряд ли сейчас позволят. Он скосил взгляд на руки и стал пристально рассматривать немного отросшие ногти на своих худых пальцах. Чу Ваньнин старался не думать, как он выглядит со стороны. Всё и так было ясно. Он слабый духом и телом мужчина, который чудом сбежал от тирана и по иронии судьбы оказался в доме своего ученика. Снова. — Вы проснулись? — вопрос походил на констатацию факта и поэтому никакого ответа парень не получил. У него и не было желания вытягивать из Юйхэна краткие ответы. Он и сам не знал, как начать с ним беседу, потому что каждый раз их разговоры заканчивались тем, что незнакомец валился с ног или же сбегал, а потом опять оказывался без сознания. Чу Ваньнин промычал нечто нечленораздельное в ответ. Мо Жань подоспел к нему и присел на край кровати, удержав в руке поднос с полупрозрачным бульоном. Запах от блюда исходил довольно приятный, поэтому Чу Ваньнин внезапно ощутил знакомые спазмы голода в желудке. Вэйюй выглядел слишком живым. Сквозь его чёрные глаза можно было разглядеть натуральные, присущие всем простым людям эмоции. На данный момент парень нервничал и, казалось, был на взводе из-за чего-то, чего не мог расшифровать для себя Чу Ваньнин. Он просто не нашёл в себе силы оторвать взгляд от юноши. Рассматривал его, словно новый механизм для очередного ночного стража. В глазах Тасянь-Цзюня плескалась ярость и пустота, у Мо Жаня же бурлила жизнь и энергия, которую не заметить мог лишь полоумный. — Попробуйте суп, — предложил он и пододвинул поднос ближе к Юйхэну. — Я сварил его не таким жирным и не добавлял специй, — пробормотал Вэйюй. Чу Ваньнин не мог понять, откуда ему известно о его вкусовых предпочтениях. Неужели парень просто играет с ним? Вера в реальность снова пошатнулась. — Откуда ты… — Если я не ошибаюсь, вы провели несколько дней в бегах от меня, — нервно хохотнул Мо Жань, — и не ели практически ничего сытного за это время, поэтому привыкнуть к тяжёлой пище было бы трудно. Это же логично, что вам сейчас нельзя сильно нагружать желудок. Юйхэн прикусил щеку с внутренней стороны, хмуро всматриваясь в лицо человека напротив. Всё сводилось к тому, что он действительно говорил правду. Его легко можно было раскусить, стоило лишь взглянуть на слегка заалевшие щёки и слабую искреннюю полуулыбку, как все подозрения моментально разбивались о высокие скалы неверно построенных предположений. Заметив, что Чу Ваньнин не собирается прикасаться к еде, Вэйюй подсел ближе, одним движением раскрыл одеяло, отчего Юйхэен подогнул под себя ноги, пряча голые ступни подальше от чужих глаз. Юноша поставил поднос рядом на низкий столик, подтянув его ближе к постели и развернул к гостю. — Я могу и сам это сделать, — твёрдо ответил он. Мо Жань усмехнулся и протянул ему ложку. — Тогда вперёд. Чу Ваньнин еще какое-то время разглядывал предмет, зажатый в больших руках парня, но вскоре сдался и принялся пробовать свой завтрак. Первая ложка отправилась в рот под строгим надзором ученика, из-за этого Юйхэн ощутил странную неловкость, и ему стало душно. Одежды, в которые его нарядили, походили на простую форму учеников с Пика Сышен — достаточно толстые, чтобы не замерзнуть осенью или зимой и слишком плотные для лета и весны. В данном случае у Чу Ваньнина словно нагрелась шея и покраснели уши, но он до сих пор чувствовал, насколько холодны были пальцы его ног. Мо Жань сидел рядом и наблюдал за ним. Уходить он не собирался, да и вряд ли вообще думал покидать свои же покои. Юйхэн краем глаза заметил, как он опёрся локтем о колено, поддерживая голову ладонью, и с искренним интересом гипнотизировал то его самого, то медленно пустеющую тарелку. — А ты… голоден? — Чу Ваньнин нарушил тишину. Ему хотелось и вовсе отправить Вэйюя куда подальше, но с его стороны это было бы грубо. Мо Жань кривовато улыбнулся чему-то в своих мыслях, но после ответил: — Нет, я сыт. Юйхэн молча продолжил поедать завтрак, стараясь не замечать чужое любопытство. На самом деле, чувство голода перекрыло все остальные ощущения, и он справился с едой так быстро, что и не заметил, как опустошил тарелку. Чу Ваньнин ощутил наполненность и немного расслабился. Он ожидал, что парень покинет его, после трапезы, но этого не случилось. Вэйюй отодвинул столик, взял одеяло и накрыл согнутые ноги Юйхэна. Пока парень проделывал все эти действия, мужчина не мог не сравнивать его с тем монстром, в которого превратился ученик в иной реальности. — Почему помогаешь мне? — нервно сглотнул Чу Ваньнин. Юноша продолжил убирать со стола и поправлять одеяло. Он не был удивлён вопросу, словно уже давно ожидал, когда он прозвучит. — Потому что могу, — промолвил Вэйюй, ни на секунду не задумавшись. Чу Ваньнин рассчитывал на более ёмкий ответ. — Разве ты знаешь, кто я? Почему ты так беспечен и пускаешь незнакомца в дом? — мужчина действительно не мог понять, отчего Мо Жань был таким наивным. В будущем это может иметь не очень приятные последствия. — Знаю, — ответил парень. Он возвысился над Юйхэном, держа в руке поднос, и теперь чётко вглядывался в ничего непонимающие глаза мужчины. С такого ракурса парень был похож на свою «тёмную» версию и имел устрашающий вид. По коже Чу Ваньнина пробежался табун мурашек. — Знаешь? Мы уже встречались прежде? — его тон отдавал нотками беспокойства, но внешне Юйхэн оставался непоколебим. Вэйюй прищурился. — Прежде? — переспросил он. — Нет, но за последнее время мы провели много времени вместе, к тому же, я видел вас без одежды, разве не это ли отличное начало знакомства? Глаза учителя округлились от такой бестактности. Он инстинктивно протянул руку вбок и чуть не призвал Тяньвэнь, но когда осознал, что теперь это преимущество ему недоступно, стыдливо прикрыл глаза, стараясь не потерять крупицы самообладания. — Кто тебя воспитывал? До сих пор не в курсе, как разговаривать со старшими? — ледяным голосом ответил Чу Ваньнин. На удивление Вэйюй улыбнулся ещё шире и проговорил: — Матушка всегда пыталась дать мне всё самое лучшее, но у меня не было наставника, чтобы поучиться хорошим манерам. Значит, его мать была жива? Мо Жань, в конце концов, вырос в любви и не пережил горечь утраты, как это случилось раньше. В немом потрясении Юйхэн начал осматриваться по сторонам. Из окна вдалеке виднелась тёмная макушка какой-то женщины, которая копошилась около вишнёвого дерева, собирая опавшие из-за сильного ветра и дождя листья. — Твоя мать… жива? — с недоверием взглянул на него Чу Ваньнин. Вэйюй закивал и переспросил: — А разве может быть иначе? Может. И это совсем не лучший расклад для тебя, Мо Жань. Чу Ваньнин сжал челюсти и скрыл настоящие эмоции под слоем равнодушия. — Не собираешься извиниться? — поинтересовался он, облокотившись о подушку под спиной, но в то же время, сдержав ровную осанку. Парень склонил голову вбок, прошёлся доселе незнакомым взглядом по телу мужчины и пожал плечами. — За правду не просят прощения, — подмигнул он и быстро исчез из поля зрения, обещая нанести визит после обеда и оставляя недовольного Чу Ваньнина в одиночестве. Хоть и поведение Вэйюя оставляло желать лучшего, но это был именно тот человек, с которым он имел дело много лет назад — беззаботный, добрый, имеющий большое сердце и способность сострадать.