Преодолевая путь

      Всё произошло до невозможности быстро: в коридор кто-то вошёл, девичий взгляд упал на незнакомую мужскую пару обуви, а дальше голос отца:       — Кавамура-сан, спасибо, что лично приехали и вошли в положение, — с благодарностью говорил Сейджи и, заметив Киру, переменился в лице. «Как бы она не набросилась на Сачи», — думал Сейджи. — Кира, ты уже вернулась. Кавамура-сан, это моя дочь Кира.       Уже на второй раз, как Оширо услышала фамилию водителя Оокубо, она выпрямилась и с ошеломлённым лицом застыла, глядя на мужчину.       — Приятно познакомиться, Кира, — Кавамура кивнул. — Твой папа рассказывал о тебе.       Губ непроизвольно коснулась нервная ухмылка, а из уст вырвался смешок. Пытаясь держать эмоции под контролем, сжимая кулаки, девушка как можно вежливее сказала:       — Здравствуйте. Мне тоже рассказывали о Вас. Как поживает Рика и её старший братец? — но оставаться вежливой в такой ситуации было сложнее, чем Киричин думала. Лишь мысль о том, что Сачи расскажет о данной встречи Рике, будоражила кровь, и остановиться было уже сложно; ехидная улыбка так и не покидала девичьего лица.       «Решили лезть в мою семью? Отлично. Я вас всех уничтожу».       Кавамура не изменился в лице и ответил:       — Не понимаю, о чём ты говоришь. Ты меня с кем-то перепутала, — мужчина дружелюбно улыбнулся и подошёл к своей обуви. Кири напряглась, отошла в сторону и пристально наблюдала за Сачи. — Что ж, на этом я откланяюсь. Надеюсь, больше никаких проблем не будет, Оширо, — Кавамура выпрямился, как только обулся, и взглянул на Сейджи.       — Конечно, конечно! Ещё раз спасибо за понимание.       Оширо проводил Сачи на улицу к его машине; за ними наблюдала Кира. Она понимала, как не заметила машину Кавамуры, ведь волновалась по поводу папы. И всё же, как можно было не заметить такую махину около дома?       «А вдруг там сидит Рика? Как мне хочется пару раз ударить её по лицу. Араи сказал ждать, а я дала понять этому Кавамуре, что знаю, кто он, — Киричин тяжко выдохнула и продолжила стоять в коридоре, дожидаясь отца. Им нужно поговорить, и от этого не убежать. — А если из-за моих слов Рика сильнее убедится в том, что я якобы виновна в смерти Оокубо? Вот чёрт. Какая же ты дура, Кира. Дура. Дура. Дура!» — школьница три раза слабо ударила кулаком себя по лбу, надеясь, что вставит мозги на место и больше не совершит глупых ошибок.       В дом вернулся Сейджи и, приметив всё ещё стоящую на одном месте дочь, что выглядела понуро, выдохнул. Мужчина поджал губы в тонкую линию, задумавшись над ситуацией.       — Думаю, нам надо поговорить, — решительно сделал вывод Оширо и прошёл на кухню; Кира неуверенно поплелась следом, настраивая себя на ещё один серьёзный разговор с папой.       Двое уселись за стол напротив друг друга; Сейджи поставил локти на стол, девушка же предпочла оставить их на коленках, чтобы отец не увидел, как сильно та нервничала, раз начала ковырять кутикулу.       — Ты...перепутала его с кем-то. Кого-то напоминает? — Оширо не мог прямо начать тему про Лос-Анджелеса, потому решил зайти издалека.       — Да. На мошенника похож.       На ответ школьницы Сейджи тяжело вздохнул, прикрыл глаза и потёр переносицу. По нему видно, как ему неприятно возвращаться к прошлой теме, что вывела и его, и Кири на эмоции.       — Он приезжал, потому что я попросил. Хотел в живую ему объяснить про то, что билеты ты порвала, так как сильно не хотела ехать. Он отдал мне другие, наверное, готовился к такому. Так что в этот раз, Кира, пожалуйста, без истерик.       «Да ты прикалываешься надо мной?» — Киричин издала нервный смешок, и один уголок губ невольно пополз вверх, но тут же опустился.       — Мы никуда не поедем, — заявила школьница. — Почему ты закрываешь глаза на факты? Он же тебя обманом хочет вывести из страны в другую.       — Боже, Кира, с чего ты вообще взяла, что Кавамура-сан меня обманывает? — не выдержал Сейджи и немного повысил голос.       — Да потому что вся эта ситуация воняет ложью, папа!       — Если так не хочешь ехать, то оставайся дома. За тобой присмотрит Изана, он совершеннолетний, и я ему доверяю. Поеду, значит, сам, — не желая и дальше продвигать бесполезный спор, мужчина выпалил, что надумал себе, и ретировался с кухни к себе в комнату, оставляя ошарашенную дочь одну.       Кира с прямой спиной сидела на стуле и поражённо-пустым взглядом смотрела на стул, где недавно сидел папа. Слова отца дошли до её слуха, но не до понимания. Оширо всё ещё казалось, что это высказывание являлось пустым звуком, чем-то мешающим. Мозг пытался обработать информацию, а сердце хотело выкинуть и не принимать правду.       «Поеду, значит, сам».       Эти слова были громом среди ясного неба, и она испугалась от громкости слов. В голове и душе творился настоящий хаос: буря сносила весь смысл всего, что происходило. На кухне гробовая тишина, слышно лишь учащённое дыхание Оширо.       Когда же пазл сложился, в мыслях крутилось лишь одно:       — Он умрёт, а я ничего не смогу сделать...       Почти неслышно пробормотала Кири и от собственных слов стало плохо. Пальцы рук дрогнули, и школьница поднесла ладони к лицу, прикрыв ими рот. Стало ещё страшнее и сложнее. Знать о смерти и не дать человеку умереть — трудно, когда этот человек не слушает предупреждения.       Если бы можно было рассказать обо всём Сейджи, он бы поверил или счёл, что у дочки разыгралась фантазия? Тогда как ему доказать, что его обманывают и, кроме смерти, в Лос-Анджелесе его ничего не ждёт?       Как сохранить жизнь дорогого человека?       «Я же знала, что этот момент наступит. Почему ничего не придумала за это время? Глупая дура! Он же...Он же уедет, и я больше никогда его не увижу. Умрёт в холоде и от болезни. И я снова потеряю папу...».       Тело пробрало дрожью; пульс участился, а дышать становилось труднее с каждой секундой. Кира пыталась вдохнуть глубже, но ничего не выходило: воздуха катастрофически не хватало.       В голове девушка повторяла одни и те же слова: «Не смогу спасти».       От этого тошнило. Внутри словно всё разворачивалось наизнанку. Оширо резко встала, но также стремительно упала на колени, ударившись локтём о стол. В другой ситуации Кири бы шикнула от боли, но сейчас она её не ощущала. Существовала только внутренняя, которая не пройдёт так же быстро, как физическая.       — Нужно...Взять в руки. Себя в руки...В руки...нужно, — язык заплетался, мысль трудно формировалась. Руки поднялись к голове, пальцы зарылись в волосы и сжали их до боли, чуть ли не вырывая локоны. — Соберись. Соберись. Соберись. Соберись, — слёзно повторяла Кира. — Я должна...       «Я должна взять себя в руки, иначе не спасу папу», — уже мысленно закончила девчонка, ведь произносить слова вслух было настоящим проклятием. Сложно говорить, когда хочется рыдать.       В ушах запищало, и школьница закрыла их, укрываясь от надоедливого звука. Кто-то зашёл на кухню, но Киричин не слышала и не видела; взгляд её был прикован к полу.       Изана, пришедший только что с работы, совсем не ожидал увидеть на полу кухни сестру. Он заволновался от увиденного и подбежал к Кире; встал на одно колено и коснулся плеч Оширо, чтобы привлечь её внимание.       — Кира? — парень ощутил, как та дрожала, и сильнее забеспокоился. — Что случилось? — спросил Курокава, но, не получив ответа, он обхватил лицо сестры руками и заставил посмотреть на себя. — Кира, слышишь меня? — обеспокоено спросил, серьёзно глядя в потерянные глаза, которые покрылись пеленой слёз.       Кири не ответила, смотрела на него, но не видела, будто брата и вовсе не было перед ней.       — Эй-эй-эй, — торопливо произнёс Изакава, зовя школьницу. — Хэй, Кира, посмотри на меня, ну же.       Оширо опустила взгляд, и Изане пришлось чуть дёрнуть её лицо вверх, чтобы та посмотрела на него. У парня получилось, Кира медленно подняла растерянный взгляд на Курокаву.       — И...зана? — хриплым, уставшим и удивлённым голосом произнесла имя брата, будто только сейчас заметила его присутствие. В носу неприятно защипало, а из глаз мгновенно потекли непрошенные слёзы. — Изана...Я справлюсь? Справлюсь же, да? — Кири убрала руки с ушей и направила их к плечам Курокавы, мгновенно и крепко сжав их.       Изана не понимал, о чём речь, не обращал внимание на дискомфорт, что сейчас причиняла Оширо своей хваткой, и с самой нежной улыбкой, на которую был способен, сказал:       — Конечно, — тот поглаживал большими пальцами девичьи щёчки и вытирал тем самым слёзы. — Ты со всем справишься, дурнушка. Если будет трудно, я помогу тебе.       В глубине сознания школьница понимала, что на следующий день будет сожалеть о том, что собирается сделать. Но сейчас она не контролировала себя, не могла взять в руки. Ей по-настоящему было сложно совладать с эмоциями, которые взяли вверх. Душа вместе с сердцем сжимались от печали, от всего, что навалилось на юные плечи.       Кира тихо вымолвила писклявым голоском:       — Мне...очень трудно, — призналась та и хотела опустить лицо, но брат не дал ей этого сделать.       — Тогда попроси помочь тебе, Кира.       Киричин долго смотрела на него затуманенными от слёз глазами и спустя минуты наконец вымолвила:       — Помоги мне.       Лёгкая улыбка появилась на мальчишеских губах. Изана чувствовал удовлетворение, что Киричин ему доверилась.       — Расскажи, что случилось, но давай пойдём к тебе.       Курокава помог Кире встать и под руку довёл её до комнаты. Проходя мимо спальни Сейджи, он кинул на закрытую дверь ненавистно-задумчивый взгляд. В комнате сестры парень усадил Оширо на кровать и оставил её на пару минут, чтобы пойти на кухню и налить в стакан воды. Таким образом, Изана дал Кири немного времени успокоиться и обдумать произошедшее.       Мысли девушки находились словно в пространстве и постепенно возвращались, как и трезвость ума. Школьница больше не дрожала, слёзы высохли на румяных щеках. Шмыгнув, Кира вытерла глаза пальцами и тёрла их до тех пор, пока в комнату не вернулся Изана. Тот протянул Киричин воду, и Оширо благодарно кивнула, делая несколько маленьких глотков прохладной жидкости.       Курокава аккуратно сел рядом с сестрой и стал дожидаться, пока та соберётся с мыслями и поведает ему, что же произошло.       Кири не выпускала стакан с рук и опустила на колени. Девушка смотрела на оставшуюся в нём воду, в голове подбирая нужные слова для рассказа, и начала не совсем уверенно говорить. Но с каждым сказанным словом Оширо становилось легче, потому дальше она рассказывала смело.       Изана узнал причину всех девичьих переживаний и слёз — сестра Рё Оокубо хочет воплотить в жизнь свой план ради мести за смерть родственника. У Изакавы появилось жгучее желание и Рику довести до самоубийства, но знал, что Кира будет недовольна, как бы плохо той не было из-за Оокубо. Парень выслушал и долго молчал. Оширо отняла взгляд со стакана и робко посмотрела на Изану.       — Нужно ей рассказать, что в смерти той твари виновата не ты.       «Он с Манджи мыслит одинаково», — эта дарящая теплоту сердцу мысль заставила слабо улыбнуться Киричин.       — Майки знает?       — Угу, — кивнула девушка. Курокава вздохнул.       — И что он собирается делать?       — Пока ничего. С Рикой должен поговорить один человек и сказать ей, что я не виновата в смерти Оокубо. Я сильно сомневаюсь, что она его послушает. Но Манджиро хотел лично ей обо всём рассказать. У вас с ним мнение на данный счёт сходится.       Наверное, будь другая любая ситуация, Изана бы недовольно цокнул, не желая иметь ничего общего с Манджиро. Сейчас он только кивнул, соглашаясь с решением Сано.       — Значит, ждём информации от того человека. Он хоть надёжный?       — Он мой заместитель. Я ему доверяю.       — Тогда хорошо.       Изакава взял их рук сестры стакан, встал с кровати и, посмотрев на Киру, с нежностью улыбнулся.       — Сейчас ложись спать. Тебе нужно набираться сил, Дураешка.       — Ты прав, Дуракава.       Обменявшись совсем не обидными прозвищами, брат и сестра попрощались, пожелав друг другу самых сладких сновидений.       Оширо удобнее устроилась под одеялом и не сразу смогла уснуть. Голову терзали ужасные вещи, связанные и с отцом, и с планами Оокубо. Через пятнадцать минут бодрствования усталости всё же удалось взять вверх и затащить школьницу в царство прекрасных снов, где та могла расслабиться и насладиться хорошими видениями о лучшем будущем.

***

      Утро началось не с кофе и даже не с чая, а с нежелания существовать в этом мире. Как и предполагалось, Кира сожалела из-за вчерашней минуты слабости, вдобавок к прочему ещё и рассказала обо всём Изане.       «Дура ты, Кира», — уже в сотый раз за несколько минут обозвала саму себя Киричин и протяжно выдохнула, прикрыв глаза и сразу обратно их открыв. Боялась, что, закрыв их, снова уснёт. Хотя, это было бы просто потрясающе, но дела никогда не ждут.       Кири нехотя встала, поплелась в ванную комнату и приняла прохладный душ, дабы освежиться и также смыть с лица усталость, а с души печаль.       Не хотелось видеться с отцом, не хотелось с ним разговаривать после вчерашнего. Как можно принимать такие серьёзные решения, не поговорив с единственной дочерью? Да, Кира ненастоящая его дочь, и он это знал. Возможно ли, что теперь Сейджи не считал Киру своей дочерью, а просто видел в ней чужого? Для мужчины в данный период жизни настоящей семьёй являлся Изана, так как тот родной племянник Арианны — жены Оширо.       От осознания грустно, ведь, если так подумать, то у Кири нет настоящей семьи. С самого начала в этом мире не было, но хотелось до последнего верить, что она стала частью семьи Оширо. Напрасные надежды? Видать, что так оно и есть. Сердце грела только одна мысль: девушка смогла дать семью Курокаве, который в ней нуждался.       Если Сейджи не считал Киричин своей семьёй, то тогда школьница создаст свою семью в будущем. Сейчас нужно только не сдаваться, спасти папу и остальных, а дальше зажить долго и счастливо, как в сказке.       План отличный, придуманный ещё с самого начала, но он постоянно терялся за стенами внезапной атаки разочарования и грусти, вызванными некоторыми ситуациями. Главное — не сдаваться, так ведь? Хорошо, когда в жизни имеются люди, готовые вытащить тебя из ямы уныния.       «Нужно же просто выйти на кухню, сделать обиженный вид и молчать, — строила план в мыслях девушка, застыв перед дверью в ванной комнате. — Так, отлично, — Оширо закрыла веки, глубоко вдохнула и медленно выдохнула через рот. Далее решительно открыла глаза и кивнула самой себе. — Погнали!»       Быстрыми шагами Кира преодолела путь до кухни и остановилась у прохода, заметив пьющего чай отца. Чтобы чересчур подозрительно долго не оставаться на месте, как вкопанная, глава «Микахаяхи» заставила себя пройти дальше.       Сейджи молчал, Кира тоже. Тишину между ними разбавляла бегущая из-под крана вода, которую Оширо включила, чтобы набрать чайник; запущенная конфорка продолжила нарушать гробовую тишину.       Когда школьница сделала себе чай и села напротив папы, то почувствовала, что её терпение небезграничное и очень быстро лопнуло из-за давящего молчания со стороны мужчины.       — Не, ты меня извини, но я против, чтобы ты ехал туда.       — Мы это уже обсуждали. Не хочешь ехать со мной, значит, поеду я сам, — безучастно говорил Сейджи, словно не являлся главной причиной возникновения разговора.       Оширо нахмурилась пуще прежнего и отодвинула кружку с чаем подальше от себя, дабы ненароком от переизбытка эмоций не схватить её и не швырнуть в стену.       — Не подумал про меня и Изану? Пусть он работает, но не думаю, что он в состоянии заплатить и за дом, и за нас двоих. Изана и без того чаще стал ходить на работу, чтобы тебе легче было, — пыталась донести до отца спокойным тоном, но, говоря всё больше, становилось ещё сложнее сдерживать уровень голоса. — А сейчас ты уедешь, — взмахнула рукой в сторону, — и что будет?       — Я буду высылать деньги, — Сейджи не поднимал взгляда и сосредоточенно смотрел в свою чашку, как будто вёл разговор в данный момент именно с ней.       — Допустим, что тебя не обманули насчёт работы. Зарплату ты получишь уже только под конец следующего месяца. Подумай о себе: на какие деньги ты там будешь питаться? То, что ты зарабатывал, уходило на дом и на нас. В последнее время, благодаря Изане, ты стал немного тратить и у тебя оставались деньги, но этого будет мало в Лос-Анджелесе. Подумай о нас: ты не сможешь нам помогать какой-то длительный период, Изане придётся вкалывать на работе или искать ещё одну, как подработку. Тогда я тоже не буду сидеть молча и пойду искать какой-то заработок. Ты же сам говорил, что хочешь для меня счастья, чтобы я ни в чём не нуждалась, — Кири никогда бы не подумала, что пойдёт на манипуляции, но выбора нет, когда это касается жизни дорогого человека. — Я буду счастлива, если ты никуда не поедешь.       — Кавамура-сан пообещал помогать вам первое время...       — Опять этот...! — школьница прикусила себе язык, иначе начнёт ругаться сплошным матом. — Почему ты не слушаешь меня? Хочешь оплатить мне учёбу? Хочешь, чтобы мы ни в чём не нуждались? — Киричин вскочила со стула, и тот с грохотом упал. — Да к чёрту это всё, если тебя не станет! Ты не должен туда ехать, папа!       — Почему ты вообще решила, что меня обманывают?! Я никому дорогу не переходил, чтобы меня таким образом устранили. Да не то, что только меня. Тебя тоже, ведь изначально ты должна была поехать со мной! — наконец Оширо поднял глаза, грозно смотря на дочь. И сейчас та увидела огромные мешки под его пустыми глазами и ужаснулась, проглотив язык. — Все твои слова не лишены смысла насчёт того, как я и вы будете жить. Кавамура-сан говорил, что и мне, и вам будет помогать, пока я не начну нормально зарабатывать. Он и его босс очень хорошие люди, это сразу заметно, — Сейджи немного успокоился и устало выдохнул, вновь опуская взгляд к чашке. — Тебе меня не переубедить, Кирара. Даже если бы на твоём месте сейчас была Кира, — с горечью закончил разговор Сейджи и ушёл с кухни, оставив не допитый чай на столе, и Кири оставалось только стоять и смотреть на эту чашку.       В тишине она пробыла не так долго, как раздался позади голос брата:       — Кирара?       Чего ещё девушка совершенно не ожидала, так это того, что с уст Изаны она услышит своё настоящее имя, о котором знают немногие. Оширо сдержала себя, чтобы не откликнуться и поднять голову, делая вид, будто бы она не услышала.       — Я знаю, что ты ненастоящая Кира, — смиренно произнёс Курокава, входя вглубь кухни и остановившись у тёплого чайника. Как ни в чём не бывало заварил себе кофе, взял конфеты с полки вместе с печеньем и сел за стол. Кира с нахмуренными бровями смотрела на чересчур умиротворённого Изану. В голове кружились вопросы: «Разве он не должен сейчас обвинять меня за враньё?» и «Не должен ли злиться?».       — Ещё с того момента, как мы впервые поговорили, — пояснил парень, отхлёбывая горячий кофе. — Манера поведения и речи, а также твои боевые навыки и физическая выносливость дала мне понять, что ты абсолютно другой человек. И сегодня мои догадки подтвердились, когда Оширо-сан назвал твоё настоящее имя. Мне вот только интересно, — Курокава поднял на школьницу взгляд, в котором внезапно появилась печаль, смешанная со злобой. — Как так получилось, что вместо Киры ты?       Киричин опустила глаза в пол, не решаясь вдаваться в объяснительные подробности, но Изакава не желал ждать и твёрдым тоном повторил:       — Кирара, как так получилось, что ты вместо неё?       — Она... — Оширо боялась дальнейшей реакции братца, когда та произнесёт заветное слово; нервно сглотнула и сжала кулаки, — умерла. Тогда ещё, в больнице.       С каждой секундой, которая шла после сказанных слов, становилось очень страшно; сердце так быстро билось, словно Кири пробежала марафон. На уму крутилось лишь одна мысль — потеря отца и теперь ещё и брата. Приобрела семью, чтобы вновь её лишиться.       — И я умерла, но почему-то воскресла в её теле, — продолжила школьница и тут же сжала губы в тонкую линию.       Курокава постучал пальцами по столу и прикусил щеку изнутри, повернув голову в сторону. Кире оставалось лишь стоять и предполагать, о чём думал брат.       Брат. Можно ли теперь его так называть, когда ему обо всём известно?       «Всё зря. Всё было сделано зря», — в отчаянии думала Киричин, и в глазах защипало из-за непрошенных слёз.

***

      Массивные ворота из чёрного железа открылись, когда к ним подъехали мотоциклист с пассажиром. Минув их и оказавшись во дворе двухэтажного дома, парень решил припарковаться у небольшого фонтана в центре.       — Фью~ю, ебать, домик у неё, — снимая шлем, ликующе присвистнул Ханма, оценивающим взглядом обводя стены дома Оокубо.       Тетта молча встал с мотоцикла, снял шлем, положив его на сиденье, и направился к дверям дома. Шюджи поставил свой транспорт на подножку и деловито обогнал друга, бросив вдогонку:       — Да ты не стесняйся, заходи. Чувствуй себя, как дома.       Кисаки никак не отреагировал. Входная дверь открылась, и на пороге двух нарушителей закона встречала Рика.       — Проходите, — не очень дружелюбным тоном пригласила гостей в своё жилище и, оставляя дверь нараспашку, ушла вглубь дома.       — Как гостеприимно, — с ухмылкой проворковал Ханма, первым заходя в прихожую, после него зашёл Тетта, закрывая за собой дверь.       Шюджи было уж направился прямо по коридору, не разувшись, но Кисаки схватил того за куртку и приказал:       — Разуйся, а только потом заходи. Соблюдай приличия, — ему не верилось, что он говорил эти слова самому Ханме, человеку, которому абсолютно плевать на приличия и моральные принципы.       — У меня носок дырявый, не хочу смущать даму, — нагло наврал хулиган и, когда друг перестал удерживать, продолжил путь. Тетта же осмотрел прихожую и увидел полочки с домашними тапочками по две пары мужских и женских, а сверху висела небольшая табличка с надписью «для гостей».       Переобувшись в самые маленькие, что только были, но которые оказались всё равно немного широкими для школьника, Кисаки пошёл в гостиную, где его уже ожидали Рика и Ханма.       Расположившись рядом с напарником, то есть, напротив Оокубо, Тетта сложил пальцы домиком, уложив их на ноги, и, наклоняясь всем телом, перешёл сразу к делу:       — Рассказывай, зачем позвала.       — Она обо всём догадывается. Не знаю, как именно ей это удаётся, но эта дрянь хочет испортить весь наш план, — объяснила Рика и, не задерживая саму себя даже на пять секунд, продолжила. — Кавамура, как и планировалось, вчера заезжал в дом Оширо, разговаривая с её папашей. Потом пришла она и сказала: «Как поживает Рика и её старший братец?» — девушка возмущённо выдохнула. — Да как она смеет, сучка?!       — Весьма ожидаемо, что она узнала. В её подчинении Араи Кенджи, а он знает всё про твою семью.       — Кенджи, ублюдок, который прогнулся под неё. Чёртов предатель, — Оокубо повернула голову и засмотрелась в одну точку, задумавшись; не прошло пару минут, как та коварно улыбнулась. — Она ни за что не даст улететь своему отцу, а значит, переходим к другому плану. Устраняем проблему.       — Не вариант, — спокойно возразил Тетта и поспешил объяснить, когда Рика злобно уставилась на него. — Ты же хочешь, чтобы она страдала, как ты, когда потеряла брата из-за неё? Тогда не лучше сделать то же самое для неё? — Кисаки широко улыбнулся, когда заметил на девичьем лице озарение.       Ханма, всё время молча наблюдавший за разговором, посмеялся, предвкушая новое представление, которое он захотел видеть собственными глазами.       Когда с обсуждением нового плана было покончено, в гостиную вошёл Кавамура и объявил о новом гостье.       — Госпожа, пришёл Араи Кенджи. Ожидает за воротами. Что ему передать?       — Ха, а вот и предатель пришёл. Приглашай. Мне интересно, что ему нужно.       Сачи вышел исполнять приказ.       — Итак, — Кисаки поднялся и поправил средним пальцем очки, — ты знаешь, что делать, Оокубо.       — Разумеется.       Тетта с Шюджи ретировались из дома Оокубо и во дворе наткнулись на Араи в сопровождении Кавамуры. Кенджи нахмурился, приметив двух незнакомцев, но не стал ничего говорить и молча прошёл мимо.       — Может, его устранить? Не помешает ли он тебе? — спросил Ханма, садясь на мотоцикл и заводя мотор.       — Не утруждайся. Он просто червь в моей игре и никак не помешает.       Пока ворота медленно открывались, Шюджи прокатился вокруг фонтана и выехал с двора, когда двери распахнулись наполовину.       «Чё это за очкарик был рядом с Богом смерти? Но больше интересует, что они делали у Рики. Это они её толкнули на такой шаг?» — задумался Кенджи, идя по хорошо знакомому коридору и останавливаясь в гостиной.       На диване восседала Рика Оокубо, запрокинувшая ногу на ногу и подперевшая подбородок о руку. Она сидела с закрытыми глазами, но, когда Араи вошёл, открыла их и взглянула на своего бывшего парня.       Рика являлась живым идеалом каждого парнишки: стройная с нежнейшей кожей, большими голубыми глазами и белоснежными шелковистыми волосами. Оокубо красива, и у неё приятный мелодичный голосок. Вот только-то никто не идеален. Если снаружи Рика выглядела, как настоящий ангел, то внутри она сущий демон.       — Что тебе нужно, предатель?       — Прекращай терроризировать Оширо. Не она виновата в смерти Рё, — сразу к сути перешёл заместитель Оширо.       — О чём ты говоришь? В смерти Рё никто не виноват, он сам наложил на себя руки, — смягчила тон при упоминании смерти родственника и глубоко вдохнула. — А про твою Оширо я впервые слышу, — попыталась скрыть свою тоску по брату, приняв раздражённо-незаинтересованный разговором вид и отвернувшись.       — Оширо видела твоего водителя, который предлагал её отцу уехать из страны. Хочешь сказать, что Кавамура действует не по твоему приказу? Не верю, — Араи хмыкнул и искоса взглянул на Сачи, что стоял сбоку от него.       Рика ненадолго замолчала и, по всей видимости, о чём-то размышляла, а, повернувшись обратно лицом к Кенджи, зловеще ухмыльнулась.       — Знаешь что, Кен? — от переменившегося тона и лица Оокубо Араи напрягся; ей в голову могут прийти различные и очень аморальные идеи. Он-то знает. — Я расскажу тебе один секрет по нашей старой... близкой дружбе, — говоря, Рика встала с дивана и неспеша подходила к пареньку. — Я хочу убить папашу Оширо, чтобы она страдала так же, как и я, — девушка угрожающе близко оказалась рядом с Кенджи, но почти сразу же села ему на колени, посчитав, что ей будет неудобно смотреть ему в лицо. — И я не хочу, чтобы ты ей об этом рассказал, милый мой Кенджи, — прислонив свою ладонь к щеке паренька, Оокубо состроила невинное выражение.       — Сначала предатель, а теперь милый, — усмехнулся Араи и посмотрел в сторону. — Ты не заставишь меня молчать, кем бы мы друг другу ни приходились в прошлом.       — Я и не буду, — школьница отстранилась от Кенджи и села на диван, на котором восседала совсем недавно, — а вот Кавамура заставит тебя заткнуться.       Не успел Кенджи среагировать, как почувствовал резкую тупую боль в районе затылка; в глазах потемнело, в ушах появился звон, и кроме него Араи ничего не слышал.       Тьма постепенно обволакивала сознание заместителя «Микахаяхи», и тот провалился в небытие, как бы ни старался изо всех сил противостоять этому.