Преодолевая путь

      Кира резко запустила в Шюджи свой телефон, который мог бы прилететь Ханме в голову, но он его поймал. Кири помнила о его кинетическом зрении и решила просто проверить его реакцию.       «Хорош. Я почти со всей силы запульнула», — уныло подумала Оширо.       — Я не хочу с тобой драться.       — Переобулась? — усмехнулся Ханма, выкидывая телефон за спину. Кира только промолчала и стремительно двинулась к парню, собираясь выполнить обманный манёвр: сначала скользнуть вправо, но потом резко влево и ударить с размаху ногой по щиколотке. Всё вышло, кроме последнего пункта: Шюджи увернулся, и так играючи, будто являлся чеширским котом, который решил поиграться с противником.       Киричин предполагала этот исход, а если быть точнее, знала, как поступит Ханма. Из-за того, что парень отошёл в сторону, больше не преграждая путь, Оширо нашла в себе больше сил на побег.       «Не побежит же за мной», — надеялась глава «Микахаяхи», как вдруг почувствовала на предплечье крепкую хватку.       Шюджи поймал Киру и грубо потянул на себя. Когда та от непредвиденной ситуации чуть не споткнулась, Ханма подхватил Оширо за талию и закружил в танце. Киричин наступила ему на ногу со всей силы и замахнулась свободной рукой. Парень ещё в моменте, когда Киричин ударила по ноге, отпустил её, чтобы не получить ещё и по лицу.       — Пылкая, — хихикнул Шюджи. — Знаешь, что можно с тобой сделать, когда проиграешь?       — Уёбывай с дороги, зомбак, мешаешь мне, — раздражённо процедила Кира, кидая волнующие взгляды на дым.       — Не трогай её! — уверенный голос подруги Оширо услышала за своей спиной. От удивления раскрыв глаза и обернувшись, она увидела Хинату.       — Ты что здесь!?... Хина, уходи сейчас же, — Кири вернула внимание на ухмыляющегося Ханму.       — Оу, так у нас сегодня тройничок?       Не желая выслушивать идиотские шутки Шюджи, Оширо замахнулась ногой, но её удар был тут же заблокирован. Школьник крепко схватил Киричин за лодыжку и потянул на себя. Девушка упала на асфальт, больно ударяясь копчиком и локтями, и разодрала ладони. Во время падения она автоматически приподняла голову, чтобы не ушибиться сильно и не разбить черепушку, но всё равно немного стукнулась, прикусив кончик языка.       — Кири! — забеспокоилась Тачибана, делая поспешный шаг вперёд.       — Не подходи! — громко попросила Оширо и дёрнула захваченной ногой, но Ханма сжал только сильнее. Над главой «Микахаяхи» возвышался «Бог смерти» на фоне пасмурного неба с опасающе чёрным дымом.       Кира не в состоянии драться. Не тогда, когда её единственной семье грозит смертельная угроза. Она не знает, как подавить в себе бешеное волнение, переполняющее всю её до краёв сознания. Тяжело концентрироваться на Шюджи, хочется лишь отвертеться от него и добежать до дома. Но как?       «Как же всё бесит», — Киричин чувствовала, как до неё доходит отчаяние, и в этот момент перед глазами возникло лицо Такемичи, что смело и уверенно улыбался, пускай и был весь побитым.       — Повторять не буду! — выкрикнула Хината и бросила в Шюджи свой ботинок. Тот, конечно же, увернулся, не прикладывая много усилий, потому не отпустил девичью ногу.       Ханма опытный и неадекватный боец, но и Кира не из робкого десятка. Да и не зря же её называли Сорвиголовой. Пора бы снова напомнить самой себе об этом имени, доказать, что ничего не поменялось.       Свободную ногу Киричин закинула на плечо Шюджи, надавила пяткой на лопатки, направляя парня в свою сторону. Опёрлась ладонями об асфальт, двинулась назад, отталкиваясь руками и сдирая руки в кровь сильнее. Ханма отпустил ногу, но не из-за того, что боялся потерять равновесие. Ему всего-то стало интересно, что будет дальше. Оширо сцепила ноги за спиной и сжала шею парнишки бёдрами.       Школьница знала, что на удушающий его не возьмёт, но ничего не делать просто не могла. Шюджи хищно улыбался, а Кири теряла терпение.       — Хина, беги ко мне домой! Пожалуйста! — в отчаянии крикнула Киричин, сжимая шею Ханмы сильнее. Как только она прокричала просьбу подруге, Шюджи резко дёрнулся вперёд, накатываясь на Оширо, и освободился с захвата, обойдя девушку сбоку.       — Не всё так просто будет, мелкая, — он навалился на Киру сверху, сел и схватил за горло, сжав его. Взглянул исподлобья на Тачибану, дабы напугать и предотвратить её дальнейшие действия. Но Хината тоже не лыком шита.       Вопреки страху, отходящему на второй план, Хина готова постоять за своих любимых друзей. Девушка никогда не испугается и не сбежит, если кому-то дорогому её сердцу грозит опасность. Ни тогда, когда перед ней стоял «Непобедимый Майки», который получил хорошую пощёчину, ни сейчас, когда её подругу, борющуюся за судьбы всех, душит «Бог смерти».       Тачибана не так далеко находилась от дерущихся, и поэтому всего два шага позволили ей ударить Ханму по лицу. Такая же пощёчина, какую однажды получил Манджиро, только в этот раз вдвойне сильнее и свирепее.       Шюджи не ожидал и никак не увернулся, и не потому, что не успел. Хина не такая быстрая, чтобы он не смог уловить её движения. Ответ простой: больше Тачибана ничего не сможет сделать. И все это понимали. Не остановит Шюджи, не предотвратит беду, насланную на дом Оширо.       — Щекотно, — подшутил Ханма, не ослабевая хватку на шее. Оширо вцепилась ногтями в руки, брыкалась, чтобы снять с себя Шюджи, однако всё тщетно.       Хина посмотрела за спину «Бога смерти» и расплылась в улыбке. Ханма недоумённо вскинул бровь и перестал душить Кири.       — Эй, уёбок, — только и смог услышать Шюджи полный ненависти и злобы голос, как вдруг получил мощный удар в голову.       Кира скинула с себя парня, потерявшего сознание, и отдышалась полной грудью. Ханма не сильно душил её, но Оширо до встречи с ним бежала, как ненормальная, а после начала драться, не успев толком отдышаться.       — Ты как? — жуть как обеспокоено спросил и опустился на колено, осматривая Киру с ног до головы. Киричин поначалу не поняла, что произошло и кто вырубил Шюджи. До слуха дошёл голос Сано, сердце узнало его, а вот до мозга медленно доходило. И только когда Майки приблизился, Кири от радости и облегчения чуть ли не расплакалась.       — Порядок. Мне... — школьница поспешила встать, — нужно домой. Я волнуюсь. И он... — кинула мимолётный взгляд на Ханму. — Не просто так здесь, — тараторила Киричин.       — Поспешим, — понимающе кивнул Сано, подбежал к брошенному из-за спешки велосипеду. — Садись.       Странно было видеть Майки на велике вместо мотоцикла, но сейчас Оширо не придала этому значение и не подшутила. Послушно села, и глава «Свастонов» рванул с места, быстро крутя педалями.       Благодаря непредвиденной помощи, Кира добралась домой быстро. И какой ужас она испытала, увидев родные стены в бушующем пламени. Пожарные ещё не прибыли, но по воющим сиренам слышно, что близко. Совершенно не раздумывая, девушка рвалась к дому, чтобы спасти отца и брата. Безрассудный поступок, но голова не хотела воспринимать что-либо. Манджиро ухватил Кири за руку, не давая ей совершить дурные действия, которые никому не помогут.       — Отпусти! Отпусти...Там же... — Оширо вырывалась и кричала; на глазах стали накапливаться слёзы, когда Кира осознала, что на улице, кроме собравшихся соседей, нет Изаны и папы. — Папа! Изана! Нет-нет-нет! Прошу, отпусти. Я должна помочь. Манджиро, — сколько бы Кира ни дёргала рукой, какую бы силу к этому ни принимала, Сано держал крепко. Она только и могла, что молить его отпустить.       От бессилия ноги подкосились, и Киричин ничего не сделала, чтобы устоять. Майки ловко подловил и аккуратно усадил её на асфальт, обеспокоено смотря на школьницу и кидая опечаленный взгляд на горящий дом.       Горькие слёзы катились по щекам в непрерывном потоке отвращения ко всему, что Кира делала всё время. Что бы она в итоге ни предпринимала, исход остался тем же, только намного хуже: Курокава тоже попал в список Кисаки. Разум осознавал происходящее, но душа не желала верить во всё. Оширо забилась в истерике, пыталась вырваться из рук Манджиро и очень громко кричала. Киричин извивалась, но через пару минут, когда уже подъехала пожарная машина, прекратила, ведь силы полностью покинули её. Она устала.       Глаза будто потухли, и казалось, что пламя, окутавшее дом Оширо, унесло не только жизни Сейджи и Изаны, но и её.       — Боже мой... — шокированный вздох сорвался вместе со словами, когда Хината увидела, чей дом горел. Конечно, поняла она это ещё на повороте, увидев истерику подруги, но так же, как и Кира, не желала верить в это. Тачибана подбежала к Оширо и что есть мочи обняла её. Ничего не говорила, пыталась объятиями всё высказать, ведь не знала, какие слова подобрать.       — Давай уведём её ко мне, — подошла соседка, когда пожарные принялись тушить огонь.       Толпа с сожалением смотрела на Киру. В их глазах она была тем самым обычным подростком, что жил до этого момента счастливо, не зная никаких бед. Они её жалели, ведь ещё ребёнком она потеряла семью. Но Кира потеряла больше, чем они думают.       Обрела, чтобы снова потерять...       Хина помогла женщине поднять Кири, а Сано позволил им увести девушку, отойдя в сторону. Сам же повернулся к дому, нахмурился и побежал в обход.       — Эй, пацан, куда?! Там опасно! — крикнул один из пожарных и побежал за Манджиро.       Кира не слышала голосов, но почувствовала, что Майки рядом нет. Подняла взгляд и увидела лишь соседку с Тачибаной. Заволновалась вновь, резко остановилась и стала искать глазами Манджи. Вновь столкнулась с ужасной картиной в виде полупотушенного дома. Сано нет.       — Где он? — выдавила из себя Киричин на грани вновь вернувшейся паники.       «Его забрали? Не мог же уйти? Не мог... Не мог», — Оширо дёрнула плечами, отряхивая от себя руки женщины и Хинаты. Первая отпустила, не сопротивлялась, а Тачибана продолжила держать подругу, боясь, что та учинит что-нибудь.       — Кира, он сейчас вернётся. Давай зайдём...       Хина резко замолкла, как и Кири, что перестала вырываться и пытаться найти Сано. Девушки, пребывая в шокированном состоянии, смотрели на одного из работников службы, тащущего на спине Сейджи. Позади, медленно шагая, шёл Манджиро, придерживая Изану и помогая ему передвигаться. Ужасно потрёпанный вид говорил о том, что Курокава с кем-то дрался, а не пострадал при пожаре. Что до Сейджи, то Киричин не могла увидеть, что с ним, но радовалась, что хотя бы живой.       Облегчение накрыло с ног до головы, парализуя тело. Ликующее чувство росло в груди и согревало, отгоняя отрицательные эмоции и дурные мысли. Не контролируя выражение лица, девушка ощутила, как губы расплылись в яркой улыбке.       «Живы... Всё обошлось», — истощённо, но позитивно подумала Оширо и поспешила к семье.       Мужчина сидел в машине, находясь на другом конце улицы, наблюдал за положением вещей бесстрастным взглядом. И смотрел он на Киру Оширо, широко улыбающуюся своему двоюродному брату.

***

      Дом потушили довольно быстро благодаря тому, что пламя объяло лишь первую половину здания. Некоторые документы и вещи уцелели, а остальное не удалось спасти. Выявлено, что возгорание произошло из-за старой проводки. Конечно же, Оширо и пострадавшие, а также свидетели в лице Манджиро и Хинаты прекрасно знали, какая на самом деле причина возникновения пожара.       Сейджи и Изану отвезли в больницу для дальнейшего и качественного осмотра, а также для лечения. Оширо не приходил в сознание с момента, как его нашли, а вот Курокава дождался, когда его осмотрят, и уснул.       — Так, деточка моя, — ласково обратилась к Кире медсестра. — С твоими папой и братом всё будет хорошо. Врач к тебе подойдёт и всё подробнее расскажет, как уладит свои дела, — девушка миловидной внешности покопалась в кармане и вытащила из него конфетку. — Держи и не грусти. Всё обошлось.       Медсестра одарила Оширо поддерживающей улыбкой и ушла. Киричин пару секунд глядела на подаренную конфету и выдохнула, прикрывая глаза.       — Кира, ты как? — утешающим голосом спросила Хината, приобняв подружку за плечи.       — Будешь? — протянула конфету вместо ответа с непроницаемым лицом. Тачибана посмотрела на ярко-жёлтую обёртку и перевела переживающий взгляд на Киричин. — Она, наверное, вкусная.       — Угу, — слабо кивнула школьница и всё же приняла «подарок». — Кира, хочешь поговорим об этом?       — Не сейчас, Хина, — Оширо выдавила из себя улыбку, но по помрачневшим глазам девушки Тачибана поняла, как та зла. И причин на то есть множество. — Хочу кое-кому очки разбить и патлы вырвать.       — Где твой зам? — к девочкам подошёл Манджиро и сразу перешёл к делу, выглядя недовольным.       — Не знаю. Он не звонил, не писал. Случилось что-то. Уверена в этом, — вспомнила о плане Араи и начала беспокоиться о нём, надеясь, что тот жив.       — Тогда ничего не предпринимай, сейчас не это важно, — Сано вздохнул. — Я поговорил с дедом, и он не против, если ты поживёшь у нас. Твой папа и Изана тоже приглашены, когда их выпишут.       — Спасибо... — Оширо сполна не могла выразить всю свою благодарность, и ей стало совестно. Она устала от произошедшего, и даже те мимолётные злость и желание избить виновников успели исчезнуть.       — Вы родственница? — к подросткам подошёл врач, а Кири кивнула. — Ответьте на вопрос: «В вашей семье присутствует насилие?».       Вопрос немного удивил, и Кира не сразу ответила.       — Нет.       — Что ж, тогда смею выдвинуть свои догадки, что на вашу семью напали и подожгли дом. У вашего брата сломано одно ребро, второе треснуто; синяки, ушибы. У отца же лицо сплошная гематома. Больше никаких повреждений, угрожающих жизни, не обнаружено.       То, что на них напали, Кира и без его предположений знала. Однако факт, что он просто высказался почему-то по-странному грел душу. Пожарные сказали, что возгорание произошло из-за проводки, хотя проблема не в ней, и это специалисты должны были выявить. Их подкупили — сомнений нет.       — Мгм, — Кири промычала, кивая, и поклонилась, выражая благодарность. — Спасибо Вам.       — Это моя работа.       Ожидать, когда Изана проснётся — Сейджи точно не придёт в сознание в ближайшие дни — не было смысла. Нужно подождать полного восстановления Курокавы, чтобы тот рассказал, что случилось. А будить его сейчас Киричин не хотела, он и так настрадался в полной мере по её вине.       Подростки вернулись к дому Оширо, где всё ещё рядом находились пожарные в случае повторного возгорания. Глава «Микахаяхи» закатила глаза, подумав:       «Ага, как же. Если хотите, позову уёбка, что спалил дом, тогда будет вам повторное», — девушка злилась, очень сильно. Хотелось кричать на рабочих и говорить, что они все продажные твари. Но она крепко взяла себя в руки.       Под присмотром двоих пожарных, Кира с помощью парня и подруги забрала все уцелевшие вещи. Сохранились большинство документов, ведь те находились в тумбочке в гостиной около выхода на задний дворик. Из одежды только уцелели Киры, немного Изаны и самую малость вещей Сейджи.       Глядя на обожженную часть дома, потемневшую от огня, Оширо испытывала тоску от потери, разочарование в себе и пустоту. Наверное, если бы не Манджиро и Хината со своей поддержкой, Кири бы впала в ещё большее уныние и злость. Совершила бы непоправимые действия.

***

      Мансаку встретил Киричин как одного из членов семьи: с лёгкой улыбкой и подбадривающим взглядом.       — Соболезную. Манджиро рассказал вкратце, и это печальная новость. Мы поможем, чем сможем. Ты и твоя семья — наша семья. Наши двери для семьи Оширо всегда будут открыты.       Кира собралась глубоко поклониться и искренне поблагодарить за помощь, но Мансаку поспешил её остановить.       — Не нужно. Потом скажешь «спасибо», сейчас тебе нужно отдохнуть. С вещами разберёмся прямо сейчас, их нужно постирать.       — Скажите, где, и я сама постираю.       — Тебе нужен отдых, этим займётся Манджиро, — твёрдо повторил дедушка про отдых, не принимая возражений. Майки посмотрел на Тачибану и со спокойным видом сказал:       — Хина, поможешь.       Стало понятно, что Сано не умел стирать, ведь всеми домашними делами всегда занимались его мама и Эмма. Отказываться он не хотел от поставленной задачи и испортить вещи тоже, поэтому есть единственный вариант — попросить Хинату.       — Конечно! — школьница и не заметила просящий взгляд Манджи. Пусть внешне он и выглядел так, словно у него всё под контролем, но он правда боялся испортить вещи Киры или её отца; на Изану совершенно похуй.       Когда Сано и Тачибана ушли стирать, Кира долго стояла, задумавшись, и, вспомнив про дом-додзё, посмотрела на Мансаку и обратилась к нему с просьбой:       — Могу ли я потренироваться?       Сано-сан сразу кивнул и лишь сказал, чтобы та не забыла переодеться. Оширо поблагодарила дедушку и только потом осознала, что вещи-то её забрали, поэтому у неё ничего нет для переодевания.       «Эмми не будет против, надеюсь», — подумала Киричин и направилась в комнату подруги. Справившись с одеждой, та поспешила в зал, для того чтобы выпустить накопившиеся эмоции.       Внутри царили гармония и умиротворение — как раз то, что нужно в такое время. Оширо прошла в глубь зала, уселась и стала разминаться. Чем сильнее она тянула мышцы, тем лучше понимала, что ни черта ей разминка не помогает. Мысли возвращались к картинкам, где ярко запечатлены горевший дом и то, что от него осталось. Эти моменты разбудили воспоминания, к которым Кира давно не возвращалась, желая забыть навсегда. Воспоминания о том, как Оширо отчаянно цеплялась за жизнь в своём горящем доме, как Смерть медленно тянула к ней свои когтистые лапы.       Пытаясь отмахнуться от навязчивых мыслей, Кири резко встала, стремительно зашагала к груше для битья и принялась наносить по ней удары руками и ногами. Выплёскивая всю свою ярость в ударах в течение небольшого промежутка времени, Оширо резко остановила руку в паре миллиметров от груши. Тяжело задышав, Киричин посмотрела на дрожащие руки — они ужасно болели, пульсировали из-за отсутствия защиты. Переведя дух и выдыхая, Кира взглянула на потолок.       «Глупо убегать от настоящего и постоянно поддаваться эмоциям. Нужно всё обдумать и быть более устойчивее, иначе испорчу всё, — глава «Микахаяхи» вернулась к центру зала и уселась по-турецки на пол. — Может, попытаться помедитировать?».       Принимая правильное положение для медитации, как обычно показывали в фильмах, Кири выравнивала дыхание и делала медленные вдохи-выдохи. Самую малость тело успокаивалась, а вот мысли как всегда находились в настоящем хаосе. Нужно было только успокоить бурю, разложить всё по полочкам, да и только. Первые минуты проходили в полной тишине, но, когда прошло всего-то ничего, Киричин насупилась в раздражении.       — Хочу побить кого-нибудь, — пробормотала в умоляющем тоне Оширо и увалилась на спину, расположившись на полу в позе «звезды».       Кира долго пробыла в таком положении, не двигаясь, и это помогло намного лучше, чем какая-то медитация. Кири взвесила все «за» и «против», обдумала произошедшее до мелочей. Злость на саму себя и ненависть на Оокубо прошли, и почувствовалось долгожданное облегчение.       Она знала, что будет делать дальше.

***

      На следующий день Кира в компании Эммы и Майки навестили Сейджи и Изану. Оширо-старший просыпался лишь на мгновение, поэтому трогать его не стали — пусть набирается сил и быстрее восстанавливается. Курокава же как проснулся с утра, так и не засыпал вовсе.       — Дуракава, и почему ты такой упрямый? Отдыхать же нужно, — возмущалась Кири, усевшись на стул рядом с кроватью.       — Чья бы корова мычала, — в один голос проговорили Эмми с Майки. Оширо сделала вид, будто не услышала их.       — Прости, — школьница опустила голову, разминая пальцы до хруста. — Я втянула не только отца в свои проблемы, но и...       — Глупая, что ли? — не дал договорить сестре Изана, возмутившись от её слов. Положил ладонь на её макушку и легонько потрепал. — Ты не виновата. Твои проблемы — мои проблемы, — парень мягко улыбнулся.       — Ты же не должен, — только и сказала, зная, что Курокава поймёт. Он знал, что Кира не его настоящая сестра и смирился с этим уже давно. А она, дурная совсем, всё никак принять этого не может.       — Именно ты подарила мне семью, Кирара, а не она, — нежно говоря и гладя Киричин, Изана не беспокоился о своих словах. Эмма непонимающе выгнула бровь, а Манджи надул губы и отвёл взгляд.       «И этот знает, — промелькнула мысль у главы «Токийской свастики», и почувствовалась капелька обиды и ревности. — Не будет же он теперь свои культяпки тянуть к моей Киричин?».       Курокава будто физически ощутил эмоции Сано и повернул голову, еле заметно приподнимая уголок губ, как бы ухмыляясь. Издеваться над Непобедимым Майки — что может быть лучше?       — Я тебя за язык не тянула, — промолвила Кира и подняла голову, слабо нахмурившись. — Расскажи, что произошло.       Он предполагал, что этот разговор произойдёт, и сразу начал рассказывать про вчерашний случай.       Как оказалось, после того, как Кавамура Сачи избил до потери сознания Сейджи, Изана держался из последних сил, чтобы не вырубиться. Неизвестно было, что придёт на ум здоровяку, потому парню просто страшно стало закрывать глаза.       Каждое действие Сачи Изана не видел и почти не слышал, но понял, что он сделал, когда запахло гарью. После же Кавамура вернулся в коридор, схватил за шиворот Сейджи и Курокаву и потащил через весь дом на задний двор. Отпустил их около забора и ушёл.       — И ничего не сказал? — сильно удивилась поступку Сачи Киричин.       — Не знаю. Может, и говорил, — слабо пожал плечами.       — Их целью не было вас убить, лишь избить и поджечь дом, — вслух рассуждал Сано. — Ублюдок. Прибить бы его.       — Разделяю твоё рвение, — лишь успела проговорить Кира, не собираясь на деле набивать кому-то лица и ломать кости, как тут же получила от троих неодобряющие взгляды. — Что?       — Не смей идти к нему. Он уложил его, — Манджиро кивнул в сторону Курокавы. — И с лёгкостью сломает тебе кости. Какой бы ловкой и сильной ты ни была, с ним ты не справишься. Не делай опрометчивых поступков.       — Да не собиралась я с ним биться. Я же не совсем чокнутая.       Трое вновь по-странному посмотрели на Оширо, и в их глазах отчётливо читалось «ага, конечно, кому ты лапшу на уши вешаешь».       — Прекращайте, — буркнула Кири. — Я не всегда необдуманно действую.       — Хочешь сказать, тебя просто так назвали Сорвиголовой? — усмехнулся Изакава, и у Кири появилось жгучее желание его ударить по голове, но пока нельзя. Как-нибудь потом она припомнит ему за этот день.       — Ой, — закатила глаза. — Всё, закрыли тему.       — Кстати, Изана, — заговорила Эмма, и тогда все повернулись на неё. — Почему ты Кири назвал Кирарой?       Эмми без своего бескрайнего любопытства будет уже не собой, потому никто не был растерян, когда она задала этот вопрос.       — Раз Майки называет Кирару как-то по-особенному, почему мне нельзя? — лукаво улыбнулся Изана, поглядывая на реакцию Манджиро. Тот же не обращал внимания на провокационные проделки парнишки и держался изо всех сил, чтобы не схватить девушку в охапку и не унести подальше.       «Повзрослел, мой ангелочек», — с гордостью за Манджи подумала Кира, смахивая невидимые слёзы радости.       Оширо решила сменить тему на более важную, чем обсуждение её прозвищ, и принялась расспрашивать Изану про его здоровье и выписку. В конце разговора сообщила брату, что они теперь на неопределённый срок поживут в доме Сано. Курокава никак не отреагировал на новость, возможно, показался Кири немного грустным, но в остальном не сказать, что был против.       После Кира попрощалась с братом и пообещала, что навестит его завтра. Выходя с палаты, Киричин ещё раз зашла к отцу; взяла его за руку, аккуратно сжала её и шёпотом проговорила:       — Прости меня.       Оширо встретила медсестру и попросила, чтобы ей обязательно позвонили, когда Сейджи очнётся, какое время дня и ночи ни было бы. Женщина согласилась, и троица отправилась домой.       На улице подул холодный ветер. Кира поёжилась и вжала голову в шею, укутываясь в капюшон кофты как только можно.       — Говорила же надеть шарф! — напомнила Эмма случай, когда они собирались в больницу, и та предложила подруге взять с собой шарф, на что Оширо отказалась, сказав, что на улице не так холодно, как кажется.       — Всё нормально, нехолодно, — пробормотала из-под капюшона Кири. Манджиро молча снял с себя шарф и обмотал им шею своей горячо любимой. — А...Не стоило, — половина лица школьницы прикрыта тёплой тканью шарфика, и та немного стянула её вниз, глядя на Майки. Он улыбнулся и погладил Киру по голове. — Кстати, Манджи, как ты оказался в нужный момент? — спросила Киричин, имея в виду появление Сано, когда та дралась против Ханмы.       — Мне позвонила Хина и сказала, что ты была чем-то обеспокоена и резко выбежала со школы, — ответил Непобедимый Майки.       — Какая Хина молодец! — похвалила Эмми. — Как же хорошо, что она такая внимательная и побежала следом за тобой, — повернулась к старшему брату. — И хорошо, что ты так быстро приехал.       — Просто был неподалёку.       Оширо благодарила Тачибану за её помощь и за то, что была рядом; что пыталась отогнать Шюджи и позвонила Манджиро. Если бы не она, то Кири сошла бы с ума от беспокойства за родных. А также неизвестно, что сделал бы Ханма, если бы Кира проиграла и была не в состоянии даже убежать от него.       К вечеру Кири почувствовала лёгкое недомогание и першение в горле, но не придала этому особого значения. Надеялась, что к утру симптомы простуды исчезнут, и с такими мыслями легла спать.       На время пребывания у семьи Сано Кири жила в комнате Эмми. Если бы подружка была на тот момент в комнате, а не на кухне, когда Оширо почуяла первые признаки простуды, то обязательно заставила бы выпить противовирусное и горячий чай.       Утром Сано-младшая проснулась от странного появившегося чувства беспокойства и еле слышного подавленного кашля со стороны Киры. Отогнав последние капельки приятного ночного сновидения, Эмма встала с постели и подошла к подруге. Оширо с ног до головы укрылась одеялом, откуда чередовались шмыганье носом, кашель и тяжёлые вдохи-выдохи.       — Кири, — тихо позвала Эмма, взявшись за край одеяла. — Ты как себя чувствуешь? — слегка раскрыла голову девушки и заметила, как покраснели её щёки. Чуть приоткрыв затуманенные веки, Кира пробормотала что-то нечленораздельное и закрыла глаза. — Заболела...       «Кажется, она сказала, что всё в порядке», — попыталась понять сказанные Кирой слова Сано, и этот вариант являлся самым подходящим.       Простуда возникла на фоне переживай и погоды — ничего удивительного, даже предсказуемо.       Эмма ухаживала за Киричин как только могла, следила за её состоянием и давала жаропонижающее. Сано нужно было собираться в школу, но она не могла бросить Оширо. За ней мог бы поухаживать дедуля, но если он заразится, то перенесёт простой грипп тяжелее, чем кто-то из детей. Возраст не позволял болеть. А у неё намечалась контрольная сегодня у очень строго учителя, но ей абсолютно всё равно. Она готова прогулять ради подруги.       — Эмма, ты почему ещё не собрана? — спросил Мансаку, попивая чай на кухне.       — Кири заболела, не могу оставить её без присмотра, — с извиняющим видом ответила Сано-младшая. — Извини, дедушка, но могу я прогулять школу?       Не успевает Сано-сан ответить, как на кухню заходит Рюгуджи и сонный, но собранный Майки.       — Здравствуйте, — Кен слегка поклонился Мансаку и кивнул Эмме. — Кири заболела? — услышал парень разговор Эмми и дедушки и не мог не поинтересоваться насчёт здоровья подруги.       — Угу. У неё сильные жар и кашель, но она до последнего делает вид, что с ней всё хорошо.       — Ну и молодёжь пошла, — прокомментировал Мансаку. — Можешь остаться. Не думаю, что она в силах подняться с кровати и лечить себя самостоятельно.       — Купить лекарства? Мы с Майки быстро съездим, туда и обратно. Да, Майки? — Дракен обернулся и только тогда понял, что Манджиро незаметно для всех ушёл. — Значит, я сам.       Манджи вошёл в комнату сестры и с беспокойством сел на край матраса, на котором спала Кира. Он рассмотрел её побледневшее лицо и поправил полотенце на лбу, которое служило охлаждающим приспособлением. Чувствуя пальцами, как горит Оширо, парень на время убрал полотенце и прислонился своим лбом к её.       — Как мне забрать твою боль?       Майки до безумия раздражало, когда его родные и друзья подхватывали простуду, ведь кроме как быть рядом и приносить всевозможные лекарства он больше ничего не мог. Был бессилен против болезни и не мог одержать над ней вверх, тем самым облегчив страдания дорогого человека. Сано и сам не любил болеть — а кому нравится? — из-за горьких таблеток и вялого самочувствия, когда тело не поддаётся контролю. Единственное, что его радует — это то, что у Киры простая простуда, которая пройдёт через несколько дней. И что она не умрёт в больнице из-за неизлечимой болезни.       Манджиро потёрся лобиком о её лоб и оставил невесомый поцелуй на щеке. Потрогал полотенце, понял, что его нужно смочить в холодной воде и пошёл в ванную комнату.       — Ты не пойдёшь в школу, так ведь? — встретила брата в коридоре, мягко и понимающе улыбаясь. — Значит, будем вместе за ней ухаживать.       Прошло два дня с момента, как Кири слегла с простудой. За это время в дом Сано пару раз приходили Такемичи и Хината, чтобы проведать подругу. На календаре красным маркером было обведено число «30». Температура наконец сдалась под гнётом жаропонижающих, прохладных полотенец и силы воли Кири, что желала скорее выздороветь. Тело ослабло из-за долгого пребывания на кровати, как и организм после болезни. Эмма приносила подруге супы и чаи и запрещала брату кормить Оширо тайяки.       — Я в порядке, — твердила третий раз за день Кира, когда Сано-младшая протягивала очередную порцию лекарств.       — Вижу, — саркастично ответила Эмми, не воспринимая слова подруги всерьёз. — Ты так говорила два дня назад, когда чуть ли не сгорела от жара. Пей давай, — девушка сверлила Оширо сердитыми и ожидающими глазами, в которых говорилось, что Эмма непреклонна ни перед чем или кем, что она обязательно заставит подружку выпить таблетки. Киричин обречённо вздохнула и, сдавшись под напором янтарных глаз Сано, взяла это грёбанное лекарство со стаканом воды.       — Как Изана и папа? — поинтересовалась, ведь за все дни Кири не могла их навестить, поэтому вместо неё к родственникам приходили Эмма с Майки.       — Оба идут на поправку. Оширо-сана могут выписать уже в четверг, а Изану только через неделю. Хотя он уверяет, что в полном порядке и готов выйти в любую секунду.       Кира чутка посмеялась, представляя, как Курокава спорил с главным врачом и доказывал ему, что он полностью поправился. Эмми поставила стакан на тумбочку и выдохнула, примечая:       — Себя не щадить у вас в крови.       — Не зря же мы брат и сестра, пусть и неродные.       «А я так вообще ему никто, но... — последовало продолжение в мыслях. — Он сказал, что я подарила ему семью. Значит, всё же, что почти я ему прихожусь сестрой по-настоящему».       — Ах да, сегодня же тридцатое, — припомнилось Оширо. — Завтра же битва, где...       — Где тебя точно не будет! — грубо перебила Эмма Киричин, запыхтев от злости. — В таком состоянии ты никуда не пойдёшь! Нет, не так, — поспешила себя исправить. — Ты бы в любом состоянии туда не пошла бы.       «Я не это хотела сказать», — с натянутой улыбкой до ушей возразила Кири.       — Где будет предрешена дальнейшая судьба всех нас, — продолжила через короткую паузу.       — В каком смысле? — непонимающе уставилась на подругу Сано, чуть приубавив пыл.       — Баджи покинул «Свастонов» и теперь на стороне врага, Казутора вышел с исправительной колонии и может натворить много проблем, — объяснила Кира, не вдаваясь в подробности, так как наверняка Эмме тяжело вспоминать Ханемию, убившего её брата. — И я бы всё же хотела...       — Перехочешь.       «Меня теперь из дома не выпустят, что ли?», — снова широко улыбнулась, выпуская пассивную агрессию.       Ближе к вечеру Кира нашла в себе силы выйти с комнаты на улицу и подышать свежим воздухом, не забыв перед этим надеть на себя тёплую одежду. К этому моменту домой вернулся Манджиро и, заметив сидящую на ступеньках Оширо, поспешил к ней, надев на лицо любящую улыбку.       — Как себя чувствуешь? — сел рядом, приобнял школьницу и прижал к себе, и тогда Кири положила голову ему на плечо и вдохнула родной аромат.       — Лучше, поэтому я хотела бы поговорить о завтрашнем событии.       — Ты туда не пойдёшь, — догадался, что сейчас попросит Киричин, и тут же отказал.       — А посмотреть? Я влезать не буду, — подняла голову и уставилась в тёмные глаза паренька, в которых плескался странный, но знакомый импульс.       — Нет, Киричин. Мне будет спокойнее, если ты останешься дома. Доверься нам с Такемучи, мы справимся. Не тяни это бремя только на себе и передай его мне.       — Ты чересчур много на себя берёшь, Манджи, тебе не кажется?       — Всё в порядке, если это значит уберечь тебя и остальных.       — Ла-а-а-адно, — сдавшись, протянула Кири и выпрямилась, всё ещё поглядывая на улыбающегося и довольного собой Майки. Но взгляд его выдавал полностью. Как бы старательно Манджи ни притворялся, словно его ничего не тревожит, Оширо как никто другой могла различить его настоящие эмоции, которые тот так отчаянно прятал в глубине души.       — Думаешь о Казуторе?       Улыбка спала с мальчишеского личика, и Сано взглянул на главу «Микахаяхи» в лёгком удивлении, а уже через пару секунд вновь улыбнулся и проговорил в восхищении:       — Ты так хорошо меня знаешь. Это из-за того, что я твой любимый?       — Конечно, — честно ответила, не смущаясь и не стыдясь сильной любви к этому мальчонке. — Безумно люблю, поэтому знаю всего тебя от и до.       — Даже зная о моей тьме, — Манджиро начинал грустить, когда лишний раз вспоминал о своём «Чёрном импульсе», считая эту часть себя настоящим монстром.       «Как можно любить меня настолько сильно, когда ты знаешь, каким я могу быть?»,— много раз задавался вопросом, но всё никак не решался его повторить вслух.       — Я всегда буду любить тебя, какая бы тьма ни была глубоко в твоём сердце. Это тоже часть тебя — и я люблю её так же, как и тебя всего. Люблю твои мягкие волосы, что светятся золотом в солнечном свете, а в лунном — холодной сталью. Люблю твои глубокие синие глаза, напоминающие океан или ночное небо, люблю твою улыбку, что дарит тепло, и твоё присутствие, которое ощущается, как строчки «как за каменной стеной». Мне нравится твой невинно-детский характер, ведь ты заслужил быть ребёнком, а не тем, кто взвалил всё на себя. Обожаю твою ответственность и готовность постоять за любимых. Твой «Чёрный импульс» не так плох, как тебе кажется. Он часть тебя, и вполне естественно, что он выходит из-под контроля, когда ты злишься. Ты не садист, что ради веселья избивает людей, а тот, кто сильно сопереживает людям и пытается им помочь, а «импульс» — защита и сила, помогающая тебе уберечь семью. Манджиро, взгляни на меня.       Слушая Киру, Майки сначала смотрел на неё, но с каждым приятным словом, что выливались из её уст, парень краснел и отворачивался. Окончательно засмущался под конец, сжимая губы в тонкую линию и прижимая ко рту ладонь. И, стоило Киричин попросить его посмотреть на неё, как Манджи понял, что сорвётся. Не мог он повернуться к ней и спокойно смотреть в фиалковые глаза, на розоватые и пухленькие губы. Он без ума от Киры и, кажется, влюблялся в неё с каждым разом сильнее.       — Ох, вот ты где! — внезапно появилась Эмми и, заметив, чему помешала, покраснела. — Хотя не так уж ты мне нужна сейчас! — пролепетала девчонка и ретировалась. Кири лишь усмехнулась, не отрывая взгляда от не такого уж Непобедимого Майки. Оширо за мгновение до почувствовала приступ кашля, отвернулась и закрыла рот рукой.       Услышав, как Киричин закашляла, взволнованный Сано повернулся. Подождал, когда приступ прекратится, положив руку на спину школьницы.       — Воды?       — Не нужно, — отказалась Кира и выдавила улыбку. — Мне уже надоело болеть, — чуть с хрипотцой в голосе сказала та.       Манджиро не нашёл, что сказать, и только крепко обнял девушку, зарывшись пальцами в её волосы. Он всё ещё чувствовал те эмоции, которые испытывал в момент, когда Кири говорила о любви к нему. Много чего Майки хотел сделать, но он знал, что Оширо откажется от любой его затеи из-за болезни.       — Ну так...Может, я всё же буду рядом? — подумала использовать момент и снова подняла эту тему.       У Манджи неожиданно появилось неведомое желание укусить Киричин, и он не знал причины столь внезапной мысли и как этому препятствовать. И, уже не разбираясь в действиях и мыслях, школьник слабо укусил Оширо в шею.       — Л-ладно, я пошутила! Молчу-молчу! — Кири завизжала и попыталась оттолкнуть Майки, но он крепко удерживал её руками. Сквозь укус Сано улыбнулся и, наполнив свою чашу желания, принялся расцеловывать укушенное место. — Ну не здесь же, — шёпотом проговорила, покрутив головой как только могла, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей столь смущающего события.       — Никого же нет, — пробормотал Сано, тяжело дыша, и всё же отстранился. Кира приметила в его глазах азартный огонёк и понимала, как тяжело ему держать себя в узде.       — Давай лучше поговорим о тебе, — смущённо поправив волосы, Оширо прокашлялась и продолжила: — Как ты себя чувствуешь?       — Да нормально, — сжав пальцы в кулак и тут же разжав их, ответил Сано, но Кири отрицательно качнула головой.       — Я не о физическом состоянии, а о внутреннем.       — Не переживай, я справлюсь, — глава «Тосвы» улыбнулся, как всегда делал, когда ему грустно.       — Я знаю, — Кири обняла мальчишеское лицо своими ладошками и с нежностью заглянула в его глаза. — Но ты не должен держать всё в себе. Тебе тяжело сейчас, ведь Казутора...       — Не надо, — перебил Майки с горечью в голосе и, не решаясь в таком состоянии смотреть на Оширо, опустил лицо. Кири печально смотрела на паренька, убрала руки, но тот перехватил одну и снова прижал к своей щеке. Начал тереться, как беззащитный и жаждущий ласки кот, а после приложил к своим губам, оставляя влажный поцелуй на коже. — Не говори о нём сейчас, пожалуйста.       — Ты всё ещё зол на него, и это абсолютно нормально, — продолжила Кира, одной рукой обняв Майки.       — Киричин, — позвал Сано в мольбе. — Не нужно.       — Поговори тогда со мной.       — Не могу.       — Можешь.       — Ты не должна слушать, у тебя и без меня хлопот полно. Всё нормально, Киричин, правда.       — Это неправда, — спорила Кири. — Я хочу тебя услышать. Посмотри на меня, Манджиро, — ласково попросила Оширо. Манджи неспеша и несмело поднял голову.       Сколько недосказанностей текло в тёмных от эмоций глазах, сколько скорби и злости. Но Майки старался подавить эмоции, но в присутствии Киры он давал волю всем чувствам и не мог запереть их, как делал всегда. Прошлый бы Сано сказал, что он слаб, раз не может держать всё в руках.       — Я злюсь. Я очень зол на него! — Майки стиснул зубы и опустил руку себе на грудь, сжав рубашку. — Почему? Зачем? За что? Он убил того, кого я любил... Того, кто не сделал никому ничего плохого. Так почему Шиничиро...       Сердце до боли сжималось в груди из-за воспоминаний о той ночи, когда Майки пришёл к магазину старшего брата. Каждый день он думал о том судьбоносном случае и каждый раз ощущал подавленность, и как в груди разрасталась всепоглощающая дыра, состоящая то из злости, то из печали.       — Но он же не хотел... Случайно убил его. Я хочу его простить, но мне сложно.       «Я бы тоже не простила того, кто убил бы дорогих мне людей», — Кири выслушивала, обнимала и гладила по волосам.       — Хотел тоже уйти, но не могу оставить Эмму и дедушку одних, зная, как им будет тяжело. Мне безумно хочется обнять брата, посмеяться с ним, прокатиться на байке. Как раньше...       Признание Манджиро заставило почувствовать ком в горле, как и глаза наполниться слезами. Тяжело осознавать, что, будучи ребёнком, потерявшим очень близкого человека, он в первую очередь думал не о себе, а о других.       — Когда теряешь кого-то, хочется пойти за ним следом. Я тебя понимаю, прекрасно понимаю, но нужно держаться не только ради других, но и ради того, кто покинул этот мир. Шиничиро бы точно не был рад, если бы ты умер следом за ним. Он бы точно... — у девушки из груди вырвался нервный смешок, она еле сдерживалась, дабы не заплакать. — Поругал тебя за такое.       Сано только кивнул и прижался к Кире плотнее, стиснув её в объятиях и спрятав своё лицо в её одежде. У Майки самого навернулись слёзы на уголках глаз, а губы дрожали. Чтобы не сорваться и не заплакать, он принял решение молчать.       — Ты не обязан прощать Казутору. Его поступку нет оправдания, но можно понять. Он защищал Баджи, так как подумал, что ему грозит опасность. Может, со временем вы поговорите об этом...       Кира никогда не была специалистом в высказываниях и редко когда могла поддержать словами. Она больше ничего не могла придумать, что сказать, и поэтому замолчала. И даже без слов, находясь в объятиях друг друга, они понимали всё без ненужных разговоров. Этого хватило, чтобы сердце Сано немного успокоилось, и «импульс» отошёл.

***

      Сидеть на улице пусть и полезно, но не означало полного оздоровления. У Киричин вновь поднялась температура, но не настолько, чтобы дать ей жаропонижающее. Эмми оставила лекарства на тумбочке, заменила полотенце новым и ушла в школу, оставляя подругу на дедулю, который заставил детей учиться. Манджиро ушёл в обед, перед уходом проверив состояние Оширо.       — Поправляйся, — прошептал спящей и обеспокоенной чем-то во сне Кири, погладив ту по красной от жара щеке.       Школьница проснулась в половину второго дня, чувствуя себя немного лучше, чем утром. В этот момент в комнату зашёл Мансаку, словно почувствовав её пробуждение.       — Ты уже проснулась. Как самочувствие? — дедушка подошёл к кровати, снял полотенце и потрогал лоб девушки. — Лучше, — сам ответил на вопрос. — Температура немного спала, но ты должна выпить таблетки от кашля.       — Спасибо большое за заботу.       — Пустяки. Ты для меня стала такой же родной, как и Эмма с Манджиро. Ты сделала его счастливым, как я могу не заботиться о будущей жене своего внука?       Оширо смущённо посмеялась и выпила горькое лекарство. Удостоверившись ещё раз, что с Киричин становится лучше, Мансаку ушёл за едой. А Кира тем временем думала о том, как незаметно уйти.       Она пообещала Манджиро не лезть в драку с «Вальхаллой» и просто находиться рядом, поэтому ей нужно сделать нечто другое.       В глазах потемнело, когда Кири встала с кровати. Простояв в одном положении пару секунд и дождавшись, когда головокружение пройдёт, школьница переодела только футболку и тихо вышла из комнаты. Повезло тем, что выход и кухня находились не в одном направлении, а значит, что с Мансаку она не столкнётся. Не хотелось так поступать по отношению к дедушке, но оставить всё, как есть, глава «Микахаяхи» тоже не могла. Оширо успешно покинула дом Сано и пошла разбираться со своими собственными проблемами.       Растрёпанная, с ослабевшим телом из-за простуды и с температурой, Кира дошла до школы. Смотря на ворота, Кири огляделась и увидела, как приближается до боли знакомый чёрный автомобиль. Сжав кулаки, Оширо встала на пути машины. Авто остановилось, и из него неспеша вышел Кавамура Сачи.