Преодолевая путь

      Преодолев усталость, Кира весьма энергично уселась на край матраса и поджала под себя ноги.       — Не томите, присаживайтесь, — Оширо кивнула в сторону кровати Эмми, ожидающим и любопытным взглядом смотря на парней. Манджиро присел на пол перед Киричин, скрестив ноги по-турецки, и мягко улыбнулся, когда посмотрел на девичье лицо.       — Как себя чувствуешь?       — Зависит от того, что вы мне расскажете, — ухмыльнулась Кири, медленно переводя взгляд на друга. — Мичи, ты чего не садишься?       — Мы победили! — с воодушевлением и широкой улыбкой, излучающей лучи радости, проговорил Такемичи.       — Такемучи, придурок, это я хотел сказать! — Сано кинул на друга недобрый обиженный взгляд, потянулся за подушкой Эммы и швырнул её в Ханагаки. Это произошло настолько быстро, что Мичи не успел увернуться и поймал подушку лицом.       «Победили... — в голове произнесла, не веря своим ушам. — Победили. Они победили!» — Кира смотрела то на Такемичи, который поднимал подушку с пола, то на Сано, что недовольно стрелял молниями из глаз на друга.       — Победили! Вы победили! — уже вслух осмелилась произнести эти слова, так как внутри себя всё же боялась, что это окажется сном или галлюцинацией из-за температуры. Парни повернули головы к Кири и, заметив её счастливую улыбку, тоже улыбнулись. — Рассказывайте подробности!       Начало битвы «Токийской свастики» и «Вальхаллы»       Такемучи удивился количеству зрителей, находящихся на месте будущей битвы. Он помнил, что Оширо ему рассказывала, но одно дело слушать про более трёхсот зрителей, другое — лицезреть их в живую. Рядом стоял Чифую, спокойным тоном с равнодушным взглядом рассказывая Ханагаки о тех, кто прибыл посмотреть на драку. Мичи слушал так, будто никогда не слышал из уст подруги про братьев Хайтани, про «жиртреса на тачке», но Мацуно представил его как «Дрыща», и про Надзирателя драки Хансэн.       «Кажется, именно этого типа вырубит Казутора», — вспомнилось Ханагаки.       — Итак, пацаны, готовы к пизделке? — воодушевлённо прокричал Хансэн. — На выход! — и после его фразы с разных сторон начали заходить хулиганы из «Тосвы» и «Вальхаллы».       Такемичи обернулся, ища в толпе хулиганов в чёрном светлую макушку Сано. Он беспокоился за друга, ведь Манджиро знал, что должно произойти, и это знание неприменно нанесло ещё одну рану его душе. Ему тяжело осознавать, что Баджи, друг детства, умрёт из-за Ханемии, а после Сано изобьёт до смерти Казутору за то, что тот снова отнял у него нечто драгоценное.       У Ханагаки не было чёткого плана, Майки лишь сказал довериться ему, и он сделает всё сам. Оставлять всё на него Мичи ужас как не хотел, но выбора особо не было. Так и не увидев Манджиро, Ханагаки вернул внимание на вышедших из «Вальхаллы». И внезапно Такемичи почувствовал на плече чью-то ладонь. Он повернул голову и увидел главу «Токийской свастики». Манджи с бодрящей улыбкой смотрел на друга.       — Ну погнали, Такемучи.       Ханагаки взбудоражено улыбнулся и кивнул, решительно сжимая ладони в кулаки. Сегодняшняя битва может многое изменить, и это достаточно волнительно, что табун мурашек проходит по спине.       Всё шло согласно «сюжету»: Ханемия вырубил судью двумя ударами, началась драка, настоящий переполох. Единственное, что изменилось, — Такемичи, который не боялся дать отпор беспризорникам и смело махал кулаками, как его учила Кири. Порой он пропускал удары врагов, когда искал в толпе дерущихся Манджиро и Казутору. И ещё одна вещь, изменившая исход, — прибавление к «Свастонам» более ста людей из «Микахаяхи». Пусть у «Вальхаллы» бойцы более старше и опытнее, но и хулиганы Киры тоже не промах, потому свастонцы заметно побеждали.       Такемичи мысленно поблагодарил свою подругу, которая изменила своими знаниями из прошлой жизни и попаданчеством в этот мир судьбу каждого. В момент драки с очередным вальхалльцем Ханагаки бросил беглый взгляд в сторону, и ему повезло сразу увидеть золотистую макушку Майки, что быстро пропала в куче высоких парней. Манджиро куда-то направился, и Мичи, быстро расправившись с противником, поспешил за Сано. Пробираясь сквозь толпу и обходя гору старых автомобилей, Такемучи наконец нашёл главу в компании нескольких людей из «Микахаяхи», которые защищали его от врагов, сам же Майки был чем-то занят, сидя на корточках.       — Майки, ты что здесь делаешь? — Ханагаки подбежал к другу и увидел очень удивительную и странную картину: Казутора Ханемия сидел связанный и без сознания.       Конец рассказа Такемучи.       — Стоп! — резко перебила Кира. — Ты что сделал?! — обратилась к Манджиро девушка.       — Отключил его и связал, Такемучи потом помогал донести его в безопасное место.       — Зачем же так? Нужно было поговорить, иначе проснётся и беситься будет.       — Он психованный, куда, — буркнул Майки. — Главное, что получилось, а какими способами — неважно.       — Ох, ладно, — вздохнула Кири. — Дальше что было? Кисаки объявлялся? Как Баджи? Поговорил с Казуторой?       — Нет, Кисаки не было видно, — ответил Мичи. — С Баджи всё в порядке, он вернулся к нам. А вот Казутора... — Ханагаки косо взглянул на Сано, и тот отвёл глаза в сторону, думая, с чего начать.       — Я дал ему ударить меня, — Майки посмотрел на Оширо и был слегка удивлён, что вместо ожидаемого шока он увидел на её лице печаль. — А потом сказал, что прощаю его за всё, и ушёл, оставив его вместе с Баджи.       «Разрешил себя ударить, чтобы Казутора выпустил всю злость, — Киричин почувствовала грусть из-за слов Манджи, помня каждый раз, когда он давал другим себя ударить, считая, что заслуживал этого. — Ты не должен...».       — Что ж, эм, мы победили? — заметив возникшую атмосферу, Ханагаки поспешил хоть что-нибудь сказать. Кира подняла на него взгляд и сначала не поняла, почему он задал вопрос, который имел очевидный ответ. Но потом поняла.       — Скорее да, чем нет, но пока не возвращайся в будущее. Подождём до Рождества.       — А-а, ты про семью Шиба? — догадался Такемучи.       — Да, именно про них. Они следующая цель Кисаки, чтобы испортить Манджи, — кивнула Кири.       — Мне приятна одержимость Киричин, но не этого чокнутого, — добавил Майки к разговору совсем обыденно. В комнате повисла минута молчания: Такемичи смутился и улыбнулся, а Кира не сразу поняла, что только что вымолвил парень. Оширо сначала кивнула, не задумываясь, а после её наконец осенило.       — Я не одержима тобой! — смущённо возразила.       — Чепухи не говори, ты меня обожаешь.       — Это разные понятия, Манджи. Скажи же, Мичи! — обратилась к другу и резко повернула голову, отчего висок больно запульсировал, и та нахмурилась от ощущений.       — А, эм, — Такемучи застыл, не зная, что ответить: с одной стороны близкая подруга, а с другой — друг. Как же мужская солидарность? Но если поразмыслить, то Оширо никогда не показывала какой-то одержимости в сторону Майки. — Кири права.       — Ты просто дурак, не понимаешь, — аргументировал Сано, не желая проигрывать.       Трое детей продолжали вести беседы о будущем, строили планы и просто дурачились. Кира благодаря мальчикам смогла немного отвлечься от разговора с Кавамурой. Изана же тем временем всё ещё находился во дворе, игрался с котёнком и задумчиво глядел на маленький сад в центре. Он только строил догадки, о чём разговаривали Киричин и Сачи, что после заставило ту плакать. Также ему ужасно стало интересно о прошлой жизни Кирары Окито, но об этом он никогда не спросит.

***

      Через несколько дней Сейджи Оширо выписали с больницы, и врачи молились на то, чтобы с его детьми больше ничего не случалось, особенно с «буйным белобрысым», как прозвали его в отделении. Сейджи был безумно рад и польщён, что Мансаку пустил его детей к себе под крыло. Он не знал, как отблагодарить Сано, поэтому обещал много работать. Кира к этому времени выздоровела и стала чаще заниматься единоборством в зале с Манджиро и Изаной.       Вся вспотевшая и уставшая Киричин всё равно выглядела радостно, ощущая, как приятно побаливают мышцы от занятий. Усевшись на пол, школьница хотела лечь, но только облокотилась о локти и следила, как Манджиро бьёт грушу.       С Хэллоуина прошло четыре дня, но складывалось ощущение, словно ничего не происходило. Время шло как обычно, быстро и спокойно, а порой медленно и радостно. Все эти дни Оширо думала о Кавамуре и первое время лила горькие слёзы в душе, где её никто не увидел бы. На третий день Кири спокойно воспринимала воспоминания о Сачи и старалась не тянуться к нему. Она приняла эту жизнь, обрела новую семью, а значит, нужно прекратить жить прошлым.       «Странно, что за эти дни ничего не произошло. Я думала, как минимум объявится Араи, — размышляла Кира. — Кавамура сказал, что исправит всё действиями, но пока я ничего не заметила. Наверное, Оокубо всё же не поверила рассказу Араи».       — А, — вдруг пришло в голову совсем неуместное воспоминание к её мыслям. Кири перевела взгляд на потолок, медленно улеглась, сложив руки на живот. Манджиро уловил краем уха это короткое «а» от девушки, остановился и подошёл к ней. — Они же встречались. Охренеть. Заново начали?       — Кто? — спросил Майки и лёг рядом с Оширо. Оперевшись локтём о пол, парень подпёр рукой голову, смотря на Киру тёплым взглядом из-под полуопущенных ресниц.       — Араи и Оокубо. Они встречались раньше.       — М-м, он тебе рассказал?       — Не-а, Оо... Да, он, — вовремя опомнилась Кира и сощурилась, мысленно давая себе затрещину.       «Блять», — матернулась, надеясь, что Сано не поймёт и не продолжит вопросы. Манджи замолчал, безмолвно и с подозрением уставился на школьницу.       — Мне почему-то кажется, что ты что-то утаиваешь от меня, — глава «Свастики» поддался вперёд, навис над девушкой и не дал ей никаких вариантов побега. Прекрасно знал Киру и сразу перешёл к действиям, иначе она убежала бы. Кири задумалась, успокоилась и прямо смотрела в глаза Майки. Оширо спросила себя: «Может, рассказать?».       — Куда ты ходила в день Хэллоуина? — полушёпотом поинтересовался Манджиро, и Киричин заметила, как на всего на миллиметр нахмурились его брови. Он злится.       «Ну твою ж мать. Мне было бы проще ему обо всём лично рассказать, а когда он уже знает и злится из-за этого, будет сложнее. И почему я так наивно полагала, что кто-то промолчит о моём уходе?» — возникло желание выбраться, отдалиться на пару километров и по телефону рассказать всё Сано.       — Н-ну, — Киричин нервно сглотнула. — А откуда ты знаешь?       — Неважно. Рассказывай, иначе не отпущу.       — Я и не против оставаться у тебя в плену, — Кири прищурила глаза и хитро улыбнулась, включая обольщение. Она впервые пыталась флиртовать, потому данное действие вызывало укол смущения. Оширо попыталась за мгновение вспомнить, как сюсюкались актёры в романтических сериалах, которые так сильно любит Эмма. Главное — остудить Сано, чтобы он несильно ругался из-за побега девушки тридцать первого октября.       Киричин ладонями нежно обхватила лицо Майки и с наслаждением наблюдала за его удивлёнными глазами — обычно он заставлял смущаться Оширо и открыто флиртовал с ней, а тут вдруг они поменялись ролями. Глава «Токийской свастики» посчитал, что отупел от приятной неожиданности, так как даже не мог пошевелиться и как-то ещё отреагировать. В ту же секунду Кира большим пальцем медленно провела по приоткрытым губам Манджиро и облизнула свои, после прикусив.       — М-м, Ма-анджи-иро-о, скажешь что-нибудь? — сладко промурлыкала Кири, решая обнять ногами мальчишескую поясницу и прижать к себе.       «Ой-ой, кажется, это было лишним», — Киричин раскраснелась, как помидор, оттого, как быстро Майки поддался искушению и возбудился от её действия. Он старательно делал вид, словно у него всё под контролем, вот только получалось плохо: сжатые губы в одну линию, нахмуренные брови и алый румянец на щеках выдавал Манджи с потрохами — парень должен держаться, быть строгим и не поддаваться чарам, а получилось ровно наоборот.       Оширо начала думать, что вытворить дальше, как следующий ход сделал Майки: навалился на школьницу всем весом, уткнувшись лицом в шею и полностью расслабившись. Только Богу и непосредственно самому Сано было известно, как он не потерял контроль, когда его любимая такое вытворяет.       — Тебе не отвертеться, — пробормотал Манджиро. — Рассказывай, Киричин, — глава гопников придал голосу твёрдой решимости, и Оширо поверила в то, что у неё всё же не получилось одурманить парня.       «Наверное, надо было быть более убедительной и не медлить», — сделала вывод Кири и тяжко выдохнула, успокаивая себя и бешено стучащееся сердце.       — Дай слово, что не будешь злиться, — Кира понимала, после этих слов Манджи будет на сто тысяч процентов уверен, что она пошла туда, куда не стоило, и была с теми, с кем не нужно встречаться в одиночестве и с ослабевшим телом.       — Не дам, я уже злюсь.       Вот только теперь он злится не на то, что начудила Кира, а на то, что он не поддался девушке полностью и выбрал закончить разговор. Сано вернулся к изначальному положению.       — Тогда сильно не злись.       Школьник ничего не ответил и буравил своё горе луковое недовольным смущённым взглядом. Та посмотрела в сторону, не выдерживая столь тягучий зрительный контакт.       «Отвертеться не получится».       — Я встретилась с Кавамурой и Оокубо, — быстро пролепетала, медленно возвращая взгляд на Сано. Майки хотел, чтобы это была шутка, но по виноватому виду Кири понял, что это не так. Парень долго молчал, подбирал цензурные слова, дабы отругать Киричин за её поступок. Как только Манджиро открыл рот, школьница закрыла его ладонями. — Я всё понимаю, но и ты меня выслушай до конца, — получив в ответ более смиренное выражение, та продолжила: — Верно, я не думала о последствиях, мне было лишь важно вырвать волосы Оокубо, но подъехал Кавамура. Он пообещал не трогать меня и ответить на вопросы. Мы поговорили все вместе, и выяснилось, что к этому причастен Кисаки... И потом я пошла домой. Меня никто не тронул. Всё.       «Теперь мне точно пизда?» — Оширо убрала руки с мальчишеского лица и смиренно ожидала отчитывания. Майки не отрывал взглядя от неё, и казалось, что вот-вот и он начнёт поучать её. Но Манджи лишь вздохнул, прикрывая глаза, и увалился на спину. Глава «Микахаяхи» удивлённо заморгала и поспешила сесть.       — Нет смысла сейчас тебе что-то говорить. Конечно, хреново, что ты вышла из дома будучи больной, но радует, что с тобой всё отлично. Интересно, — Майки усмехнулся, открыл глаза и взглянул на Киру. — Сколько раз нам всем нужно говорить, чтобы ты ничего опасного не делала?       Кира почувствовала себя виноватой и не знала, что на это ответить. Опустила глаза в пол, слегка наклоняя голову в бок, и скривила губы. Чувствовала, если попросит прощения, это выйдет неискренне, ведь единственное, за что ей стыдно — она заставляет кого-то переживать. За свои поступки готова ответить, решительно идёт вперёд и не желает останавливаться. Пусть другие ругаются, но это лишь ради их собственного блага.       — Наверное, очень много, но это бесполезно.       Манджиро на её слова лишь кратко посмеялся, и в его тоне действительно слышались веселье и понимание, и ни капли лицемерия. Парень сел и притянул Оширо к себе, мягко обнял, поглаживая по волосам; коснулся своим лбом её и прикрыл глаза, всё также нежно улыбаясь.       — Винить не буду тебя, сам же так поступаю. Мы с тобой похожи, — тихо проговорил Майки. Потёрся о девичий лоб, коснулся кончиком носа её и, приоткрыв томные глаза, полные желания вернуться к прошлым действиям, взглянул на слегка открытые губы Киричин. Дразняще, как будто мстил за недавнее, невесомо чмокнул Киру. Та поддалась почти сразу же, но Сано играюче отстранился. Увидел недоумение на лице школьницы, широко улыбнулся от азарта, дожидаясь, когда она что-нибудь скажет.       — Ну и лад... — Кири успела закатить глаза и подумать о том, что никакого поцелуя не будет, но у Манджи были другие планы на этот счёт. Он не дал возможности ей договорить, притянул к себе и жадно поймал её губы.       Глава «Токийской свастики» безумно скучал по Оширо и близости с ней. Майки ненавидел, когда болеет он или кто-то другой, имея свои причины, но теперь в этом списке появилась ещё одна.       — Мне не нравилось, — на пару секунд оторвался от желанных губ, чтобы тихо пробормотать, — когда ты болела, ведь я не мог сделать так, — Сано потянул Киру и усадил на свои колени. Одна рука легла на поясницу и проскользнула под ткань майки, касаясь горячей от тренировок кожи, вторая же потянулась к шее, и парень тут же поцеловал Киричин снова.       Оширо вцепилась в Манджиро так отчаянно, будто её жизнь зависела от его прикосновений, и ответила на поцелуй так же жадно, как и он. Прошло всего несколько дней, а они цеплялись друг за друга, словно не виделись целую вечность. Глава «Тосвы» одним ловким движением развязал пучок с девичьей головы и зарылся пальцами в густые волосы. Сано хотел повалить Киру на пол, снять с неё одежду и сделать то же самое, что когда-то произошло в его комнате. Но, во-первых, они не в том месте, а во-вторых, школьник услышал, как кто-то подходит к залу.       — Кто-то идёт, — неохотно отстранился, тяжело выдыхая в слегка опухшие губы Оширо. Кири навострила уши и тоже услышала приближающиеся шаги. Смущение возросло до предела: кончики ушей и лицо покраснели, и Киричин поспешно отскочила на пару метров от Манджи. Майки рассмеялся на данный «побег» и откинулся на спину, подложив руки себе под голову.       — Эй, мелкий, — дверь открыл Изана и зашёл в зал, — к тебе там пришли, — парень выглядел слегка недовольным. Видимо, ему совершенно не нравилось докладывать Сано о его прибывших гостях, словно дворецкий какой-то. Курокава смотрел на ухмыляющегося Манджиро, что нехотя перевёл взгляд на него, потом посмотрел на Киру, которая стояла около стены. — Кирара! — на возмущённом лице расцвела улыбка при виде сестры. Оширо поправляла взлохмоченные волосы и боролась с приступом смущения.       — Д-да?!       — Тебе несколько раз звонили, — он достал телефон Кири. — Неизвестный номер, — оба пошли навстречу друг к другу, и парень протянул Оширо её телефон. Майки встал с пола и направился к выходу, напоследок бросив школьнице:       — Киричин, продолжим нашу «тренировку» позже, — и с ехидной улыбкой проказника Сано ретировался. Курокава в недоумении изогнул бровь, глядя на приоткрытую дверцу, пока в это время Кира буквально сгорала и невидящим взглядом сверлила экран телефона.       — Т-так, перезвонить, что ли? — Кира хотела уже нажать на кнопку, как вдруг увидела входящее сообщение от неизвестного.       Неизвестный абонент:       — Здравствуй. Тебя беспокоит Кавамура Сачи. Я бы хотел с тобой поговорить сегодня, если это возможно. Буду ожидать ответа.       Сердце больно сжалось в тиски, когда Кира прочитала имя. Оширо только недавно начала считать, что слегка отошла эмоционально от шокирующей её новости, как вдруг новая волна печальных воспоминаний ударила вновь. Глава «Микахаяхи» помнила похороны своего отца, те эмоции из-за потери. Напоминание являлось болезненным, особенно в уязвимом состоянии.       Киричин поджала губы, вглядываясь в текст сообщения целую минуту, пока не вмешался Изана.       — Одна не пойдёшь.       — Не собиралась, — автоматически ответила девушка, ведь мысли были совершенно о другом, а не о встрече с Кавамурой. — Всё равно бы не отпустили одну.       — То-то же, — согласно кивнул парень, обеспокоенно глядя на печальное выражение сестры. — Когда планируешь встретиться с ним?       Кири пожала плечами, посмотрела на время и снова вернула внимание на сообщение: действительно, когда же? С одной стороны, хотелось как можно скорее разобраться со всем, что связано с Оокубо, но с другой — это означало, что она вновь встретится с Кавамурой.       — Сегодня, — переборола желание остаться дома и проигнорировать сообщение, лишь бы не встречаться с Сачи, и написала ответ. — Нужно скорее с этим покончить. Курокава с самого начала заметил, как сильно Кира грустила от одного напоминания о Кавамуре, и помнил её заплаканное лицо в тот день, когда направился на поиски сестры. И знал, что причина вовсе не в поступке Сачи, а в чём-то другом.       — Хорошая идея. Тогда выдвигаемся через пятнадцать минут? Тебе этого хватит?       — Вполне, — кивнула девушка. — Кстати, кто к Манджиро пришёл?       — Хрен знает, — пожал плечами Курокава. — Я его друзей по имени, увы, не знаю, — язвительно ответил парниша и закатил глаза.       — Конечно, конечно, — усмехнулась Кири на выпад брата. — Ты как минимум троих уже знаешь. Тот, кто пришёл сейчас, для тебя незнаком, получается?       — Ага, впервые вижу. Припёрлись двое: у одного волосы длинные, второй же выглядел так, будто его сюда силой привели.       — Длинные волосы и недовольный тип, — задумчиво пробормотала Оширо, перебирая варианты, кто бы это мог быть. — Как выглядел второй?       — Черноволосый с жёлтыми прядями, — незамедлительно ответил Изакава.       — Да ну нахуй, — ошеломлённо выпалила Киричин и выбежала с зала во двор.       — Чё за…? — удивился Изана такой внезапностью и побежал следом за сестрой.       «Что они здесь забыли? Не ругаться же пришли? Хотя не думаю, они же вроде как всё решили в Хэллоуин, — Оширо боялась неконтролируемости Ханемии, что он вытворит какую-то глупость: полезет в драку с Сано или снова обвинит его во всех грехах. — Да и Баджи пришёл, значит ли, у них была психотерапия?».       Оказавшись во дворе и остановившись за маленьким садом в центре, чтобы не быть рассекреченной, Кири навострила уши и прищурилась. За спиной встал Изана, не говоря ни слова, и последовал примеру сестры.       Манджиро стоял бок о бок со своим дедушкой, напротив них же возле приоткрытых ворот стояли двое — Кейске Баджи и Ханемия Казутора.       — Мы хотели бы попросить прощения за то, что натворили в прошлом, — начал говорить Баджи, виновато глядя вниз всего пару секунд, а после взглянул на Сано-сан и друга детства. — Нам очень жаль. Мы совершили непоправимую ошибку и готовы на любое Ваше решение.       Кейске поклонился, и Казутора мгновенно сделал то же самое.       — Виноват я. Я признаю свою ошибку и то, что сделал. Мне нет прощения, ведь я убил не просто человека, а брата своего... друга. Мне правда очень, очень жаль, — Ханемия казалось поклонился ещё сильнее, и Оширо уловила слабый звон его серёжки.       «Баджи-терапия прошла успешно?» — улыбнулась Киричин, ощущая прилив радости.       — Дети, я вас простил два года назад. Что сделано, то сделано. Вернуться в прошлое, увы, никому не дано, поэтому нужно уметь прощать, — говорил Мансаку с лёгкой улыбкой на губах, и парни выпрямились, с сожалением смотря на дедушку. — Манджиро, что скажешь?       Кира знала, что Мансаку так же, как и Майки, тоскует по Шиничиро, но он смирился с его смертью. На словах кажется, что он чересчур легко отнёсся к смерти внука, но на деле было совершенно по-другому.       — Я тоже простил тебя, Казутора, — Сано сделал шаг вперёд и протянул Ханемии руку. — Останемся друзьями, как было раньше?       — Боже мой, как мой мальчик растёт, — тихим скулящим голосом прокомментировала Кири.       — Ты его мать, что ли? — скептически взглянул на Оширо, поднимая одну бровь.       — Да, — со всей серьёзностью ответила, не отрывая взгляда от двух мальчишек, что пожимали друг другу руки. — Да! — школьница победно сжала кулак. Сказала она негромко и всё же была услышана: первый, кто обратил на неё внимание, являлся Казуторой, так как стоял лицом к саду, за которым прятались Изана и Кири.       За гримасой задумчивости и растерянности последовало удивление при виде незнакомцев во дворе Сано. Но Казутора удивился больше не присутствию Курокавы, — парень же — а пребыванию Киры. Следом повернулись остальные.       — О, Кири, здарова, — махнул ей Кейске, немного улыбнувшись так, что девушка увидела его клыки.       «Тоже хочу такие же, — мысленно завидовала и с мягкой улыбкой на губах кивнула парню, выходя из укрытия. — Он как кот».       — Привет, — Кира подошла к ребятам, пытаясь игнорировать пристальный взгляд Казуторы.       «Он хочет во мне дыру просверлить?».       — Ещё одна родственница, не пойму? — не подумав, Ханемия вымолвил первое, что пришло в голову.       Кейске тут же прыснул со смеху, Манджиро довольно заулыбался, так как представлял совместное будущее в роли мужа Киры; Мансаку слабо улыбнулся, прикрыв веки, и сказал:       — Будущая невестка.       Оширо ничего не ответила на слова дедушки из-за смущения и попыталась изменить тему разговора:       — Нам с Изаной нужно будет уйти по делам.       — Что ж, идите, — кивнул Мансаку. — Будьте осторожны.       Киричин уловила на себе вопросительный взгляд Майки, в голове проскользнуло: «Потом ему расскажу». Но вовремя себя отдёрнула от появившейся мысли.       «Нужно отвадить от себя привычку рассказывать о своих планах после их выполнения, да и тем более, Манджи будет ворчать, что не сразу ему рассказала», — Оширо ухватилась за край его майки и потянула на себя; кивнула в сторону, намекая отойти и поговорить.       Когда же парочка ушла под провожающими их взглядами гостей и Курокавы, Манджиро спросил:       — Мне пойти с тобой?       — Не нужно, — качнула головой. — У тебя сейчас дела поважнее: нужно наладить отношения с Казуторой. Я буду с Изаной, так что всё будет хорошо.       — М-угу, — чуть уныло согласился Майки и вздохнул. — И куда вы собираетесь?       — Кавамура желает встретиться.       Глава «Свастики» нахмурился. Ясно как день, что парень не рад будущей встрече, а также знает, что отговорить Кири не получится.       — Уверена? Может, не надо? — всё же попытал удачу школьник, но по лицу Киры уже видел ответ на свой вопрос.       — Нужно с этим покончить как можно скорее. Расставить все точки над «i».       — Ла-а-адно, — нехотя согласился и обнял девушку за плечи, уткнувшись носом в её макушку. — Приходи ко мне, как только закончишь со всеми делами.       — Окей, — Оширо вновь ощутила прилив смущения, как только представила устремлённые на них взгляды.

***

      Как только Кира смыла с себя весь пот и ненужные мысли, переоделась в чистую и поглаженную Эммой одежду, вышла во двор, где ждал её Курокава. Школьница достала телефон и только сейчас осознала, что Сачи прислал ей ответное сообщение почти в ту же минуту, когда она написала ему, что согласна встретиться. То есть, это было минут двадцать назад, если не больше.       «Ничего страшного, подождёт,» — хмыкнула и прочитала сообщение.       Кавамура Сачи (второй номер):       — Я подъеду к дому Сано.       Как только девушка прочитала сообщение Кавамуры, мигом выбежала из двора, чуть ли не снеся Изану. Парень же какой раз удивился скорости сестры, но не придал этому никакого значения и последовал за ней.       — Как резанная выбежала. Что слу... — не успел спросить Изакава, как увидел чёрный автомобиль рядом с воротами. Ответ нашёлся сам по себе, и Курокава замолчал, встав перед Оширо.       Сачи сидел на капоте машины и, когда увидел детей, которых ожидал, встал.       — Здравствуйте. Давайте не будем медлить, садитесь в машину, — Кавамура подошёл к пассажирскому месту и открыл дверь. — Прошу.       Киричин без лишних вопросов была готова сесть в машину, но Изана её остановил, вытянув руку, и с нескрываемой ненавистью и подозрением смотрел на мужчину.       — Куда?       — Твоя осторожность вполне объяснима. Мы едем в колонию для несовершеннолетних. Теперь, услышав ответ, садитесь. Гарантирую, с вами всё будет в порядке.       Изана с Кирой удивлённо переглянулись, в уме задаваясь вопросом: «А нахрена?» С ещё большим подозрением и несколькими вопросами, что останутся в голове на какое-то время, подростки сели в автомобиль.       Никто не обмолвился ни словом: дорога была тихой и длинной. Оширо хотелось скорее приехать в колонию. Неизвестность немного пугала, но также заинтриговывала. Курокава достал телефон и принялся в нём копошиться: пару нажатий по кнопкам и парень закончил, ожидающе поглядывая на сестру. Всего минута, и на телефон Киричин пришло уведомление, сопровождающееся лёгкой вибрацией. Кира, смотрящая всё время то в окно, то на отражение Кавамуры в зеркале, слегка удивилась новому сообщению.       «Манджи написал? — первая пришедшая мысль; Киричин достала гаджет и открыла сообщение. — Изана? — школьница повернулась к брату и вопросительно изогнула бровь. Он кивнул на свой телефон и её. — А, секретность, угу».       Дуракава:       — Не считаешь это подозрительным? Везёт нас в колонию для несовершеннолетних: очень странно.       Оширо:       — Если честно, даже не задумывалась. Он обещал, что всё исправит, но каким образом... В общем, он сказал, что с нами всё будет хорошо. Поверим ему.       Дуракава:       — Не будь такой наивной дурочкой, Кирара. Верить каждому только из-за того, что он так сказал — весьма опрометчиво и глупо.       «Да я понимаю это, но не говорить же ему, что это мой отец из прошлой жизни, поэтому я ему немного доверяю? Он тогда точно ахуеет, — школьница мельком взглянула в окно, но остановила взгляд на большом сером здании. — Приехали», — догадалась Кира и поспешила написать ответное сообщение Курокаве.       Оширо:       — Если бы он хотел мне что-то сделать, сделал бы это давно. Мы почти приехали, так что будем настороже.       Убирая телефон в карман, Киричин сделала глубокий вдох, начиная только сейчас ощущать волнение. Будто её везут сюда, чтобы заточить на веки вечные.       Чёрная машина припарковалась рядом с воротами. Кавамура заглушил двигатель, вышел из автомобиля, и Оширо в эту секунду прочувствовала, как становится неспокойно на душе. Благо, спокойствие дарил Изана, находящийся всё время рядом.       «Уф, если бы поехала одна, точно бы с ума сошла», — Кири вышла и осмотрелась: стены тюрьмы на таком близком расстоянии казались весьма внушительными и устрашающими.       — Так и зачем мы здесь? — спросил Курокава.       — Чтобы вы смогли попрощаться, — только и сказал Сачи и нажал на звонок. Ответ мужчины испугал и Изану, и Киру, ведь под этой фразой может подразумеваться одно — кого-то из них посадят.       Кира сто раз пожалела, что согласилась поехать с Кавамурой, но держала голову в трезвом состоянии как только могла. Истерикой и страхом здесь не поможешь. Бежать некуда, тем более, они ничего не сделали, за что бы их посадили.       Ворота открылись, и к ним вышел мужчина в форме. Обменявшись любезностями, все четверо направились вовнутрь тюрьмы для несовершеннолетних. Изана сосредоточено смотрел на спину Кавамуры и держал сестру за руку; Кира пыталась понять, зачем они здесь и с кем всё же должны попрощаться. Из знакомых на ум никто не приходит, так кто же?       Преодолев множество поворотов и оказавшись в комнате для свиданий, мужчина в форме вышел, оставляя прибывших одних. Но в одиночестве они простояли недолго, как по ту сторону вошли двое: офицер и заключённый.       Кира прищурила глаза, всматривалась в парня, не веря тому, что видит его. Медленно подошла ближе к стеклу, что разделяло вместе со столом комнату. Парень, заметив, кто к нему пришëл, недовольно скривился.       Кири не верила своим глазам: сам Кисаки Тетта, человек, которого нужно было обыграть, сейчас стоит в форме заключённого и в наручниках. Сама того не осознавая, Оширо начала улыбаться. Губы своевольно растянулись в злорадной ухмылке, на что Кисаки сильнее нахмурился.