Преодолевая путь

      Кира не верила тому, что видят её глаза. Ей казалось это хорошим сном, о котором она так грезила. Кисаки Тетта — это человек, мешающий планам Такемичи и Оширо, и сейчас он стоит в серой форме заключённого, а его руки скованы наручниками. Осознание ситуации ударило в голову, и эмоции взметнулись вверх. Сама того не осознавая, Оширо издевательски улыбнулась: губы своевольно растянулись в злорадной ухмылке, на что Кисаки сильнее нахмурился.       Тетта с неохотой сел на стул и держал себя сдержанно и гордо, показывая, что это его никак не задело. Киричин тоже уселась за столик, облокотилась о спинку стула, расслабляясь и ощущая, как тревога постепенно сходила на «нет».       — Не злорадствуй, Оширо, это ещё не конец, — пригрозил Кисаки.       — Ты слишком оптимистичен и не готов видеть дальше своего надменного носа, Кисаки. Пора поразмыслить мозгами, как ты обычно делаешь, и признать, что ты облажался. Правда... — Кира многозначительно повернула голову к Кавамуре. — Не знаю даже как.       — Просчитался, признаю, но не более. Я выйду отсюда, и ты пожалеешь, что решила встать между мной и моей целью.       — Ох, — улыбка спала с девичьего лица, и Кири вздохнула, опуская плечи. — Кисаки, мне тебя жалко. Ты хотел стать лучше Такемучи, но выбрал неверный путь. Шëл по головам, плевал на чувства окружающих, и из-за этого ты проиграл. Твоим планам всё время мешала я: Киёмаса побеждён, Дракен не умер. Даже Изаной не смог манипулировать — он обрёл семью и теперь на больное не надавить. И Манджиро подчинить себе ты тоже не смог, получается, что остальных никогда не тронешь, пока живы я и Такемучи.       Услышав о себе, Изана насупился и с долей непонимания посмотрел на Кисаки. В мыслях возник вопрос: «Этот очкастый хотел меня использовать?».       — Каждый раз ты мешала мне, как назойливая муха. Ты не настолько умна, чтобы постоянно портить мои планы. Кто тебя информировал? — его предположения были до абсурдности смешны, и Кири, не удержавшись, усмехнулась.       — Оу, ты, воплощение ума и осторожности, решил, что я просила кого-то следить за тобой? Ха-ах, Кисаки, ты недооцениваешь меня, — Оширо с ухмылкой на губах поддалась вперёд к стеклу, заглядывая в серые глаза Кисаки. — Ты облажался, лоханулся. Бывает, смирись. Жаль, конечно, что я лично тебе морду не разукрасила. Ну ничего, переживу как-нибудь. Буду надеяться, что ты здесь сгниёшь, как дождевой червь на солнце, урод, — и школьница встала, направившись ко выходу. — Ах да, — девушка остановилась и через плечо посмотрела на преступника. — Кисаки, тебе никогда не стать им. Я про Такемичи Ханагаки.       Как только Тетта услышал эти слова, его лицо вытянулось от удивлении и злости.       — Да кто ты такая? — тихий вопрос, ответ на который он никогда не услышит. И ему не понравился факт, что какая-то девчонка его просто проигнорировала и пожалела. Ему это не нужно, только не жалость — никчёмное чувство с привкусом горечи. Тетта вскочил со стула и ударил ладонями по стеклу, воскликнув: — Жалеешь меня и смеешь высказываться насчёт моих действий?! Верно! Я шёл по головам, добивался своей цели сам! А вы, рождённые с золотой ложкой в жопе, просто живёте и ничего не делаете, вам достаётся всё за просто так! Ты совершенно меня не понимаешь, так какого хрена имеешь права высказываться?!       — Эй, следи за языком, — грозно проговорил Изана. На его виске от злости вздулась вена — он ни от кого не потерпит такого поведения к своей сестре. Была бы возможность, Курокава как следует вмазал бы по напыщенному лицу Тетты.       — Родилась с золотой ложкой? Достаётся всё просто так? — повторила Кира с грустной улыбкой, вспоминая те рассказы Ханагаки о будущем, где всë шло наперекосяк. — Просто сам Эбису от тебя отвернулся, Кисаки.       Эмоции бушевали, появилось желание высказать Кисаки всё, что накопилось у Оширо за три месяца в этом мире и до перерождения. Но глава «Микахаяхи» сдержала себя и свои чувства, так как знала, что скажет много лишнего в порыве злости.       Посмотрев на тяжело дышащего от переизбытка негативных эмоций Кисаки, Киричин махнула ему рукой и улыбнулась, чтобы сильнее вывести из себя. Вышла из комнаты для свиданий, почувствовав, как целая гора спала с плеч.       «Наконец-то... — девушка чуть не расплакалась от чувства победы и облегчения. — Как хорошо. Если бы не Кавамура, я бы не справилась с Кисаки. Он бы с каждым разом придумывал что-то другое. Но... — Кири опустила голову, глядя себе под ноги, пока шла по коридору. — Я могла бы его просто убить», — от собственной мысли стало дурно. Отогнав еë прочь из головы, поймала себя на том, что ей не составило бы труда действительно лишить жизни Кисаки, если бы тот продолжал портить будущее.       Оказавшись на свежем воздухе, Оширо обернулась к Сачи.       — Госпожа не желает вас видеть, поэтому я детально расскажу, как Кисаки Тетта сел в тюрьму со своим другом, — сказал Кавамура, как только Кири на него взглянула, и разблокировал машину.       — Ханма тоже? — несильно удивилась Кири, но вопрос сам выскочил из уст.       — Как жаль, очень хотелось с ним увидеться, — одновременно с Кирой с сарказмом проговорил Изана, закатив глаза.       Кавамура взглянул на Изану, проигнорировал его слова и перевёл взгляд на девушку, кивая.       — Интересненько, — задумчиво пробормотала Киричин и села в машину.       Когда же все заняли свои места, Сачи завёл автомобиль и тронулся с парковки. Дорога домой в этот раз была наполнена рассказом Кавамуры о том, что именно произошло с Кисаки и Ханмой.       — После нашего разговора в тот день госпожа всерьёз задумалась и принялась действовать. Посещала каждого члена «Безымянной банды» и расспрашивала их о поединке между тобой и господином. Каждый отвечал одно и то же: «Оокубо Рё проиграл Кире Оширо, но тот захотел её убить». Сначала госпожа не желала в это верить и потому обратилась в больницу, где ты лежала. Благодаря связям её отца она быстро нашла информацию, которая подтвердила, что ты чуть ли не умерла из-за господина Рё, — Сачи сжал руль, и Курокава, что следил за ним всё время, заметил это действие. — Госпожа Рика порой бывает заносчивой и нетерпеливой, но справедливой. Поэтому она сделала всё возможное, чтобы извиниться за свои действия.       — Каким же образом, если Её Высочество даже видеться не хочет, — спросила Оширо, не отрывая всю дорогу взгляда от городского пейзажа.       — Она дарит твоей семье дом, — ответил Кавамура.       Ответ Кавамуры Сачи был настолько абсурдным, что двое подростков попросту проглотили языки: забыли слова и умение посмеяться от нелепой шутки мужчины. Киричин и Изана переглянулись, дабы убедиться, что им не послышалось, и, встретив друг у друга одинаковый недоумённый взгляд, они осознали, что услышали одно и то же. Только вот Кавамура не шутил и говорил предельно серьёзно. Спустя три минуты тишины Кира не выдержала и задала вопрос:       — Чего-чего? Нам послышалось?       — Нет. Госпожа желает подарить тебе и твоей семье дом. Все необходимые документы готовы, нужна лишь подпись Оширо Сейджи, твоего отца.       — Какая щедрость, не слишком ли? — Курокава быстро отошёл от шока. — Не уж-то ещё одна очередная ловушка, чтобы быстрее от нас избавиться. Бросили пыль в глаза, посадив главного врага за решётку, стали добрыми и справедливыми, решив подарить целый дом. Думаете, мы так просто вам поверим?       «Весьма логично с его точки зрения, — Оширо посмотрела на брата, что в свою очередь не отнимал подозревающего взгляда от Сачи. — Не был бы он моим папой, я бы подумала так же. Изана прав: доверять в любом случае нельзя. Но я чувствую, что ему верить можно, он же не причинит мне вреда… Да? Или я слишком самонадеянна на его счёт».       Кири ушла в свои мысли, предоставив Курокаве самому решить этот вопрос о доверии к Кавамуре. Изана не заметил, что Кира задумалась о своём, и был полностью поглощён Сачи.       — Твоя осторожность впечатляет, и она весьма обоснована. Здравомыслящий человек ни за что бы ни поверил тому, кто чуть ли не лишил его жизни. Я тебя понимаю, но, к сожалению, у меня нет никаких идей, чтобы заставить вас довериться нам. Полагаюсь только на удачу и второй шанс.       — Дать второй шанс вам, не много ли хотите? Оширо-сан согласится со мной и, — парень посмотрел на Киричин, — навряд ли он что-то подпишет, — медленно и задумчиво проговорил Изана. — Хотели отправить в другую страну обманом, напали и спалили дом, и сейчас просите дать второй шанс? Извиниться решили, только вот просчитались.       «Что же вас связывает?» — Курокава давно заметил грустные взгляды между Кавамурой и Оширо, словно они вдвоём хранят общий секрет, причиняющий им неимоверную боль. Он до сих пор мучался догадками, о чём в тот день разговаривали эти двое, почему Кира плакала, а Сачи боялся уйти и оставить её одну.       — Я вас не тороплю, обговорите и обдумайте всё, ответ только за вами, — закончил разговор Кавамура.       «Почему ты молчишь? — мысленно обращался Изана к Оширо, разочаровываясь, что люди не могут общаться телепатически. — О чём задумалась? Хочешь ему довериться? Ты же его ненавидела, что изменилось?».       Бесконечное количество вопросов уместилось в голове Курокавы, но как жаль, что он ни один из них не задаст. Парень хотел бы, но по какой-то причине боялся спугнуть, боялся, что Кира отмахнётся и переведёт тему, а после вообще не будет секретничать с ним. Он обязательно дождётся, если терпение не закончится, и любопытство не возьмёт вверх.       — Ты что скажешь, Кирара? — наконец решил прервать сестру от мыслей и обратился к ней. Кири вздрогнула от имени, автоматически глянула на Кавамуру и перевела взгляд на Курокаву.       — Что? — вырвался вопрос. — Извини, задумалась. Нам нужно всё обдумать, здесь не только я решаю.       — Я понимаю, — кивнул Сачи. — Тогда продолжу: госпожа всегда осторожна, пусть и доверилась Кисаки, но записывала каждую встречу на диктофон. После горькой правды она обрезала нужную запись, где Кисаки рассказывал про свои планы мести и убийства. Перевернула ситуацию в свою пользу и передала запись своему отцу, работающему главой в Национальном полицейском агентстве. Таким образом, Кисаки Тетта и Ханма Шюджи понесли наказание на пять лет.       — Я думала, им меньше дадут, несовершеннолетние же.       — Связи решают многое.       Кавамура больше не проронил ни слова, и в салоне вновь воцарилась тишина: каждый думал о своём. Курокава задавался вопросом, что между Сачи и Кирой, Оширо металась в стороны, можно ли довериться «отцу», сам же виновник проблемы спокойно вёл автомобиль.       «Как же это сложно, — Кира мучала себя решением проблемы и не знала, как поступить правильнее. — Довериться ему или нет... Что делать, м? Лучше послушаю мнение папы, точку зрения Изаны я уже поняла», — Оширо прислонилась головой к стеклу и прикрыла глаза, пыталась отвлечься на другие мысли. И ей это удалось, когда она услышала звуки моторов мотоциклов.       Киричин слегка оживилась, глазами тут же принялась искать мотоциклистов, внутри себя надеясь увидеть Манджиро.       «Интересно, чем сейчас он занят? Гуляет с парнями или же сидит в комнате, рассматривая фотографии с Шиничиро?».

***

      Курокава вопросительно посмотрел на водителя, не понимая, зачем ему-то понадобилось выходить из салона машины, когда они все прибыли к дому Сано.       — Я бы хотел поговорить с Кирой, — прочитал вопрос в мальчишеском взгляде, ответил и обратился после к Оширо: — Можем поговорить?       — Говорите при мне, — не собирался уходить, беспокоился. Шагнул к Оширо ближе, коснувшись её руки. Кири развернулась, встав спиной к Кавамуре, и улыбнулась брату.       — Всё в порядке. Если что, буду драться и кричать.       — Ладно, — подозрение росло чуть ли не ежесекундно, Изана начал задумываться о плохом. — Я буду во дворе, — предупредил парень скорее не сестру, а Кавамуру, напоследок одарив двоих задумчивым взглядом.       — Кажется, я понимаю, почему Вы хотите со мной поговорить, — первая взяла инициативу начать разговор, когда Курокава ушёл, и обернулась к Сачи. Не сдвинулась с места, вела себя отстранённо, что было замечено мужчиной в ту же секунду.       — Ты умная девочка, поняла, кто я такой, но всё равно продолжаешь разговаривать со мной на «Вы», — Сачи оставался на месте, но по глазам видно, как сильно он хотел обнять дочь.       — Да, поняла, — с тяжестью на сердце признав этот факт, нерешительно проговорила, всё ещё боясь правды. — Но это никак не должно повлиять на мою жизнь... — сглотнула ком, застрявший в горле из-за скопившихся слёз. — И на Вашу, Кавамура. Каждый должен принять новую жизнь, забыть прошлое и двигаться дальше. — Кири стиснула зубы, сдерживая слёзы, и сжала ладони в кулак. Она решилась, но данный шаг причинял неимоверную тягость в душе. Кира бы стерпела любую физическую боль, но как перенести душевную?       — Хорошо, я понял, — с трудом спокойным голосом произнёс Сачи, его взгляд был красноречивее слов. — Но могу я задать последний вопрос?       — Конечно, — кивнула Оширо.       — Ты вспоминала прошлую жизнь: маму, бабушку и меня?       — Вспоминала, но предпочла забыть, — соврала Киричин, всё ещё красочно помня сон, где она очутилась на кладбище своей семьи. Как же горько она проливала слёзы от того, что забыла их лица, и что больше не сможет навестить их могилки.       — Хорошо, — Кавамура грустно улыбнулся Кире, и у той кольнуло в сердце. — Тогда прощай, Кира Оширо. В дальнейшем, если что-то решите по поводу дома, напиши мне, и с Вами свяжется мой коллега.       Киричин безмолвно кивнула, опустила голову и не смогла в ответ попрощаться. Что в прошлом, что сейчас — тяжело сказать «пока». Школьница стояла на месте даже после того, как Сачи уехал. Ей бы очень хотелось прижаться к груди отца, крепко-крепко обнять, но уже поздно. Стало поздно, когда она решила жить настоящим.       — Хэй, — тихо и ласково позвал Курокава, не выходя за пределы двора, только лишь приоткрыл ворота для сестры, — Хватит там стоять, Кирара, заходи.       Киричин медленно подняла голову, пару секунд смотрела на дальнюю дорогу, после взглянула на Изану.       — Меня зовут Кира... Кира Оширо — это моё имя, — и только сейчас девушка разжала кулаки, ощущая приятное расслабление в пальцах. Курокава никак не отреагировал, в воздухе прозвучало лишь тихое задумчивое «м-м».       «Ты кто угодно, но не Кира», — только в голове ответил Курокава, не осмелившись сказать это вслух. Парень понимал, что неправильно называть её по имени из прошлого, но после раскрытия правды стало сложно обращаться к ней по-другому. И раз Киричин не нравится, как Изана её зовёт, так и быть, он перестанет.

***

      День сменился ночью, а мелкие звёзды рассыпались по небосводу. Кира сидела во дворе и смотрела на садик в центре, думала о будущем, укрываясь пледом.       Она пропустила семейное собрание, где обсуждался насущный вопрос по предложению Кавамуры. Поначалу Оширо собиралась присоединиться, но пришла Эмма и заставила подругу пройтись по городу, освежить голову. Прогулка с младшей энергичной Сано пошла на пользу, вызвала улыбку и приятную ностальгию.       Услышав тихие неторопливые шаги, Кири повернула голову. Раздвинув сёдзи, Мансаку вышел на крыльцо. Тёплый свет из прихожей на мгновение попал на девичье лицо, и Оширо прищурила глаза, ведь уже привыкла к темноте.       — Не помешаю? — спросил Мансаку, глядя на сидящую в одиночестве Киру.       — Нет, конечно же, — Оширо чуть отодвинулась в сторону, приглашая мужчину присесть. Сано, придерживая одной рукой поднос с чашками, откуда исходил слабый клубок пара, задвинул сёдзи. Мансаку сел на колени, поставил поднос рядом с собой и протянул школьнице только что заваренный чай.       — Спасибо большое, — Кири взяла чашку и задержала на ней руки, наслаждаясь тем, как она приятно обжигала кожу. Сделала маленький глоток, ощутила теплоту внутри, которая будто бы согревала душу, и слабо улыбнулась. — Вкусно.       — Чай из цветов камелии, что растут у меня в саду, — дедушка как раз таки смотрел сейчас именно на свой сад в центре двора. — Моя покойная жена очень любила это растение и часто делала из цветков чай. У неё получалось намного вкуснее, чем у меня, — посмеялся Мансаку, вспоминая былые времена.       — Расскажите о ней, — попросила Кира и тоже взглянула на закрытые бутоны камелии.       — Она была прекрасной: утончённая и одновременно строгая красивая женщина. У неё был прелестный звонкий смех и очаровательные морганитовые глаза.       «Морганитовые? — от неизвестного слова Оширо впала в замешательство. — Это какие?».       Словно почувствовав озадаченность школьницы, Мансаку сделал глоток напитка и вновь заговорил о покойной супруге.       — Мне нравились её бледно-розовые очи, особенно, когда она сердилась на меня из-за ссадин и синяков, — мужчина тихо рассмеялся и на выдохе с грустью промолвил: — Ох, моя Юкина, я скучаю по ней.       — Вы её очень любили, — с улыбкой заметила Кири. — Ей с Вами очень повезло.       — Рад слышать. Надеюсь, мой внук тебе не докучает так же, как я жене?       — Ха-ха, порой Манджиро ведёт себя по-детски, даже очень, и... — Кира подняла голову к небу, смотря на звёзды и радостно улыбаясь. — Мне нравится. Это не досаждает, не нервирует, наоборот, таким он кажется настоящим. И я рада, что он показывает мне эту свою сторону.       — Я был уверен, что Манджиро не найдёт себе девушку так быстро со своим-то характером, — усмехнулся дедушка. — Я счастлив, что у него есть ты. Кира, ты видишь его настоящего, принимаешь и не отталкиваешь. Он взваливает на свои плечи многое, по башке бы его разок стукнуть, но ведь не поможет, — вздохнул тяжко. — Спасибо тебе. Ты помогаешь ему понять, что нельзя нести всю ответственность и тяжесть лишь на себе.       Кире стало настолько приятно слышать слова Мансаку, что та не смогла понять: тепло, которое появилось внутри, исходило от чая или чего-то другого? Оширо смотрела на лицо Сано-сана, выражающее благодарность: на старческих губах мелькнула улыбка. Киричин непроизвольно улыбнулась в ответ, на щеках появился румянец.       Дедушка Сано и Кири долго сидели на крыльце, пили чай и разговаривали по душам. И даже когда напиток закончился, они продолжали смотреть на кусты камелии; даже когда темы для разговора кончились, находиться в тишине, сопровождающей пением сверчков, было комфортно.       — Мне пора идти на боковую, — Мансаку встал, захватив поднос с чашками. — Ты будешь его ждать?       — Да.       — Если его долго не будет, то ложись спать. Нечего режим сбивать.       — Я дождусь. Спасибо за беспокойство.       «Я же обещала прийти к нему, как вернусь».       Кира осталась в одиночестве, вновь окунулась в омут мыслей, но ненадолго. Её вытащило оттуда рычание мотора, что с каждой секундой становилось громче — значит, приближался к дому Сано. Конечно, Оширо могла предположить, что это просто какой-нибудь посторонний разъезжает по району, но звук двигателя именно этого байка Киричин не перепутает ни с каким иным.       Школьница спрыгнула с крыльца и поспешно направилась к воротам. Ей столько нужно рассказать, как и выслушать. Дедушка Сано сказал, что Майки уехал кататься с друзьями — с Казуторой и Баджи, поэтому она бы хотела узнать, как всё прошло.       Манджиро открыл ворота и стал завозить байк во двор. Обычно ставил его у своей комнаты, но, увидев ждавшую его девушку, укутанную в тёплый плед, поставил байк прямо напротив ворот. Потом он тут же поспешил к Оширо, будто не видел её больше года, и заключил в крепкие объятия.       — Ты ждала меня? — вопрос прозвучал у уха Киры, отчего той стало щекотно. Майки немного отстранился, когда почувствовал лёгкую дрожь, начал тереть ладонями девичьи плечи, согревая. — Долго ждала? Почему не в доме? — беспокойно спрашивал парень. — Ты же только что выздоровела.       — Манджи, я тепло одета, не заболею, — заверила его Кири, не замечая, как дрожало её тело.       — Ну конечно, я чувствую, — проворчал Сано, аккуратно и спешно взял Киричин на руки вместе с пледом. Он направился к себе в комнату, намереваясь согреть свою девушку... разными способами.       Кира не сопротивлялась, молча обняла Майки за шею и положила голову на плечо. Позволила себе насладиться моментом, когда её несут, как принцессу.       Оказавшись в ещё большей темноте, чем на улице, где хотя бы звезды давали свет вместе с уличными фонарями, Оширо почувствовала весьма интимную обстановку: кромешная тьма, что не давала разглядеть даже приближённого лица Майки, и сам парень, находящийся в опасной близости. Слышно было и его, и собственное дыхание, ощущение пульсации на щеках подсказывало, что те уже покрылись алеющим румянцем.       — Манджиро, — тихо, почти неслышно позвала парня. Сано слегка повернул голову к Кире и тут же ощутил прикосновение мягких губ на уголке собственных. На секунду удивился, но не растерялся: прижал к себе сильнее и взял ситуацию под свой контроль, поймав девичьи губы и углубив поцелуй.       — А вот и продолжение, — между поцелуями проговорил Майки, — нашей тренировки, — и направился к кровати. Стараясь не разрывать поцелуй, уложил Оширо на кровать, навис сверху, располагаясь меж её ног.       Рукой скользнул под кофту, дотронулся до тёплой кожи, что в мгновение покрылась мурашками из-за холодных пальцев мальчишки. Киричин недовольно промычала, на что Майки усмехнулся, прерывая поцелуй.       — Потерпи немного, — прошептал глава «Свастонов», водя рукой по талии вверх-вниз: медленно и невесомо, почти щекоча. Вторая поглаживала ногу от основания бедра, спускаясь ниже и обратно. Манджи хотел скорее избавиться от одежды, но желание поиграть с Кири, как она это делала в тренировочном зале, было сильнее.       Если говорить о еде, то Сано Манджиро предпочитал съедать всё сразу, не желая растягивать и оставлять вкусное на потом. Однако Кири — не еда, поэтому это правило еë не касалось. С ней он пытался контролировать своё желание сделать всё по-быстрому. И он заметил, что это чертовски приятно и сложно одновременно.       Майки провёл кончиком носа по скуле девушки, спустился к шее и начал целовать кожу, пробуя на вкус как в первый раз. Ему приносило удовольствие слушать шумные вздохи Оширо от одних лишь ласк, заставляя того ощущать себя на грани. Рука парня поднялась вверх к груди, и каково было приятное удивление, когда Сано не почувствовал ни топа, ни лифчика.       — Так вот почему ты так быстро замёрзла, — вслух пробормотал свои умозаключения, довольно улыбаясь. Сано продолжил свои ласки: аккуратно мял грудь и целовал, оставляя на шее и ключицах засосы с укусами. Потом возвращался к губам, жадно кусая нижнюю. Киричин приходилось лишь стонать от наслаждения и елозить по кровати, молясь, чтобы Манджиро скорее приступил к самому важному и перестал дразнить.       — Манджиро, — жалобно простонала, и парень остановился, хитро, словно сделавший пакость лис, заулыбался. — Пожалуйста, — и стоило ему остановиться, ослабить хватки, как Кири этим воспользовалась. Завалила Сано на спину и уселась на его бёдра; Манджиро предпринял попытку привстать на локтях, как Кира тут же прижала его обратно к матрасу, надавливая ладонью на грудь.       — Нет, Манджи, сегодня я ведущая.       Оставила влажный поцелуй на губах, сняла ветровку и кофту Майки. Сано не противился, ему было даже любопытно, что из этого последует. Манджиро понравился этот короткий бой, кто будет водить в этой страстной игре, и ему очень нравилось, какую власть он дарит своей девушке над своим телом.

***

      — И после мы решили прокатиться, как раньше: позвали Кенчина, Мицую, жаль только, что Па-чина с нами не было. Вот ностальгия! — радостно рассказывал про сегодняшний вечер Майки, лёжа на животе Киры и обнимая её. Оширо внимательно слушала, улыбалась себе и делала ленивый массаж головы Манджиро. — Я не планировал уезжать, хотел тебя дождаться. Сказал же, чтобы ты после дел ко мне пришла, а я уехал, — стыдливо проговорил Сано и в знак извинения пару раз поцеловал животик девушки. Та от неожиданности напряглась, но сразу же расслабилась, хихикнув.       — Ты из-за этого переживаешь? — с умилением спросила.       — Конечно! — Майки поднялся, взглянул на девичье лицо, освещаемое светом уличных фонарей. — Как представляю, что ты всё время ждала меня во дворе, так больно становится в груди, — мальчишка театрально прижал ладонь к груди, показывая, что его действительно терзают сердечные муки.       Кири рассмеялась, обняла ладонями щёки Майки, чуть надавила на них, делая губы Манджи «бантиком».       — Ну и врунишка. Неужели сам Непобедимый Майки волновался из-за того, что ушёл гулять, не попросив разрешения у своей девушки?       — Не волновался, — заупрямился Сано, еле проговорив слова членораздельно.       — Честно? — чмокнула в губы. — Не волновался? — и ещё раз поцеловала.       — Только если немного, но... — Манджиро взял одну ладонь девушки в свою и оставил на запястье влажный поцелуй, хитро взглянул, улыбаясь, — Можно это исправить. Поцелуй меня сто раз в губы.       — А знаешь, — Кири мягко высвободила руку, вторую убрала. — Мне хватает и того, что ты немного волновался, — ухмыльнулась Оширо, заметив недовольство на мальчишеском лице.       — Не хочешь меня целовать? — обиделся Сано, прижал руки Киры по обе стороны от головы и приблизился к её лицу так, что до губ осталось всего пару миллиметров. — Тогда начну я, — поцеловал, отстранился. — Раз, — и продолжил, после каждого поцелуя отстраняясь и считая.       Кири в губы смеялась, а Манджиро говорил всерьёз и целовал до тех пор, пока не насчитал сто.       После маленькой игры Майки лёг рядом, прижал Оширо к себе и наконец спросил:       — А ты куда ходила?       — Тут ты офигеешь, — и с этих слов Киричин начала рассказывать про сегодняшний удивительный день, закончив его фразой: — Кавамура — мой папа из прошлой жизни. Он тоже переродился.       — Раз так, то, наверное, где-то в другой вселенной переродился и Шиничиро, — грустно улыбнулся Манджиро, обнимая Киру крепче. — Так это победа?       Сано не стал развивать тему про Кавамуру Сачи, понял, что гложило девушку все дни, и потому решил о нём не упоминать.       — Да, это победа.       Кира не чувствовала полного расслабления от этой фразы, не верила в то, что произошло. Поверит после, когда расскажет новость Такемичи, поверит через несколько дней. Сейчас хотелось просто тепла от любимого и отдыха, а ещё искупаться бы тоже не помешало, как и одеться.