Заметки человека, потерявшего главное

Если верить часам, то через две минуты он уже уедет по направлению Питер-Москва, а это означало очередное расставание с любовью всей его жизни. Арсений Попов, которого год назад он оставил с «разбитым корытом», ведь другого выхода он не нашёл. А может не хотел искать ? Наверное, они были слишком разными, но не смотря на все различия, у них было то, что объединяло их в один целый и неделимый элемент — безумная любовь к другу другу. Он находился в размышлениях всего пару секунд, но даже они показались ему душераздирающей вечностью, но к счастью, ему удалось подвести итоги и сделать выводы, которые по его данным, могли сделать его чуточку счастливее. — Будь, что будет, — собрав всю волю в кулак он резко подорвался и уже ретируясь с вещами к выходу, в последний раз взглянул на записку, тихо, почти неслышимо произнёс, — не попробуешь — не попробуешь. Он решил довериться сердцу, невзирая на всевозможные печальные исходы событий, которые подкидывал ему разум. Человек, совершивший ошибку может совершать их и дальше, надеясь, что все сойдёт с рук, а может — извлечь урок и попытаться всё исправить. Это аксиома. Он был напуган, безумно, но нельзя же вечно бежать, ведь в жизни всегда наступает момент, когда нужно забыть о страхе и делать то, что хочет сердце, плюя на холодный ум и рассудительность. И это не безответственность/детский порыв, это одна из стадий взросления, когда ты понимаешь, что благоприятных исходов гораздо меньше, чем отрицательных и призраки прошлого тут же растерзают тебя, но не отступаешь. Перестань бежать туда, где тебе не рады и где ты не чувствуешь себя счастливым. Он дрожащими руками достал телефон, для вызова такси, а в мыслях было лишь одно имя: «Арс». Казалось бы, весь пиздец позади, но внутри что-то продолжало разрывать на части. Предчувствие чего-то страшного и ужасного. — блять, телефон сел, — он быстрым движением убрал его обратно в карман куртки и стал голосовать, в надежде словить такси. Возможно судьба была на их стороне, может это просто удачное совпадение/добрый таксист, но стопнуть «попутку» ему все же удалось. Хоть и прошло долгих 20 минут. — пожалуйста, быстрее адрес*, — руки дрожали, сердце занималось акробатикой, а разум наконец вынес свой вердикт: «все должно быть хорошо, иначе никак». Доехав до нужного дома, он быстро рассчитался с водителем и поспешил к двери подъезда. Арс жил на пятом этаже, поэтому прежде чем дойти до нужной двери, он успел два раза заняться самокопанием, четыре раза наругать себя за такое внезапное появление в чужой жизни и один раз похвалить себя за то, что решил выйти из того вагона и прийти к двери квартиры, где он когда-то жил. Вместе с Арсением. Где они были вместе. Где они были счастливы. Добравшись до нужной двери он не спешил стучать, так как страх сковал его тело, не позволяя издать лишний звук/сделать лишнее движение рукой. — нахуй я это делаю ? Я исчез год назад, ничего не сказав, потом резко вернулся, опять ушёл и сейчас опять возвращаюсь ? — он как и Арс метался между «нахуя», «зачем» и «нужно попробовать», — а если ?.. — он немного замялся, все ещё не решаясь поднять руку и постучаться. После 10 минут пустых размышлений он подумал: «не попробуешь — не попробуешь» и резким движением, пока тело слушается, поднял руку вверх и аккуратно постучал. Никаких движений по ту сторону не было, даже спустя какое-то время и он решил импровизировать и действовать по наитию. Антон решил просто распахнуть дверь, наивно надеясь, что она не заперта. Дверь открылась. Он не торопясь прошёл во внутрь, стараясь создавать как можно меньше шума. Звуков, обозначающих, что тут по прежнему кто-то живет, все ещё не было, только навязчивый шум телевизора. — Арс, ты тут ?.. — полу-шёпотом спросил Антон, так как нагнетающая атмосфера начала пугает его. — Но ответа не было. Он словно отрезвел и подорвавшись с места решил оглядеть квартиру, чтобы найти Арса. Его не было на кухне, где был включён телевизор, не в ванной комнате или гостиной. — что ж, осталась только, — Антон направился в место, где когда-то просыпался по утрам, нежась в тёплых объятиях любимого человека. В место, где весь мир переставал иметь значение. В место, где они просыпались вместе. Где они были до невозможности счастливы. Не прогадал. Брюнет лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку, что приглушало его, нечастые, но все же присутствующие всхлипы. — Серёж, он вернулся. Скорее всего Арс набрал Серёже, сразу после того, как их разговор подошёл к концу, но оправдываться и говорить, что-то вроде: мол-я-Антон-Давай-все-забудем он не стал, наоборот — решил вынудить максимум информации и узнать, что на самом деле чувствует Арсений. Нужно-ли ему вообще это, ебучее, возвращение и стоит-ли что-то предпринимать. Антон хмыкнул, пытаясь сделать свою интонацию, максимально похожей на Матвиенко. Арс продолжал лежать, задевая руками порванные клочки бумаги, лежащие на полу. — Он пообещал вернуться, но он не вернётся. — более или менее спокойным голосом проговорил Попов, все ещё «играясь» на полу с разорванной бумагой. — с чего ты взял ? — спросил Антон и тут же заткнул рот рукой, боясь, что его разоблачат. — Его поезд, точно Титаник — потерпел кораблекрушение. — он выдержал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями, — все пассажиры теперь имеют статус — погибшие. Это конец, — он слабо, насколько позволяло его состояние, сжал кусочки бумаги, с которыми возился пару минут назад. Антон присел на корточки и начал рассматривать бумагу, разбросанную по полу. Его тело пронзил холод, ведь эти клочки бумаги, когда-то были запиской, оставленной Антоном до ухода из этой квартиры. Мы всё это время пытались разлюбить друг друга, но все тщетно. Чем сильнее стараешься забыть человека, тем чаще начинаешь думать о нем. Давящая на мозги тишина все больше обволакивала комнату и никто не решался подать голос. — Я не знаю, что мне делать, Серёг, — его голос больше походил на хрип, — я был бы рад забыть и разлюбить его, но боюсь, — он сделал глубокий вдох, — это не в моих силах. — Почему же ? — все ещё прикрывая рот ладонью спросил Антон. — Оттого, что человек умер, его нельзя перестать любить, особенно, если он был лучше всех живых, понимаешь ? Шастун набрал воздух в легкие и двинулся ближе к Попову, голова которого, все ещё была уткнута в подушку. Он приподнял его лицо и почти в губы, невесомо, вкладывая всю нежность и любовь, прошептал: это только начало, я обещаю.