Бог проклятых

Нейт выдавил на палец гель из тюбика и смазал синяк под глазом Флинна. Затем прошелся и по виску. Флинн шипел, ворчал и одновременно закатывал глаза — полный комплект благодарностей. Лица Нейта Хлоя не видела, но похоже, что тот ничем не отвечал. Просто продолжал обрабатывать вспухшую кожу, придерживая тыльной стороной ладони мокрые волосы. Хлоя постучала длинным серебряным ключом по столу. Они сидели в тесном мотельном номере уже с пару часов. Душ, свежие футболки с рынка, «Хлоя, загляни в аптеку», «ты случайно не принесла заодно перекусить?» и другие пункты мастер-класса по ведению дел от Нейтана Дрейка. Парни оставили ей кушетку у окна, но, несмотря на ноющую спину и очень длинный день за плечами, спать не хотелось. Нейт вел себя так, будто она все же легла: шевелился медленно, стараясь ничем не звякнуть и не стукнуть, сильно понижал голос. Оттянув желтый ворот футболки Флинна, он заклеил пластырем порез на шее. — Он сорвал твою нить? — тихий шепот. — Угу. Сын putas, — тоже негромкое, сквозь зубы. — Вы ничего рассказать не хотите? — Хлоя охрипла перекрикивать вертолет, но она перешептываться не собиралась. — Вендские руны, второй век, ты же в курсе, — отозвался Нейт, даже не оборачиваясь. Он толкнул Флинна в плечо и, когда тот вытянулся на диване, сел в его ногах. Хлоя раздраженно цокнула языком: — Дрейк! Нейт откинулся на спинку. Кривясь, расслабил плечи и, раскинув колени в стороны, стал вытирать салфеткой пальцы. Один за другим. Сосредоточенно и старательно. Шурх. Скрип. Шурх. — Не знаю, что ты ожидаешь услышать. — Очень многое. И про него, — она подняла зажатый между пальцев ключ, помахивая как карандашом, а затем, перехватив жестче, ткнула им в направлении головы Флинна, — и про него. — Ты сама помогала грузить Гарри в медицинский вертолет. — Да, какой-то добросердечный идиот уговорил меня попытаться спасти одного хуесоса. — Оу, а я, между прочим, не сплю. — Флинн открыл глаза и скосил их на Хлою. — Знаю. Я готовилась к речи, тебе нравится? Хотя куда мне до Нейта, вот он умел подобрать для тебя слова. Эй, как ты тогда его назвал? Жопоподтирательная бумажка? — Хлоя. — Нейт звучал очень устало, но осуждения навалил от души: — Тебе интересно узнать, как мы оказались в особняке Касероса? Или снова в говне Лазаревича ковыряться? Хлоя перевела взгляд на стол. Этого она вообще хотела забыть, как худший кошмар своей жизни, и у нее успешно получалось, но не рядом с Флинном. Но она заставила себя опустить плечи и расслабить ладони. Ключ тихо звякнул. — Вы, наверное, все это миллион раз обсудили. Раз вы… вот так. — Она взмахнула рукой, обозначая все увиденное за сегодня разом. — Для вас Лазаревич — прошлое, пройденный этап легкого дружеского недопонимания, — голос снова повысился, распухая от сарказма, и Хлоя с резким выдохом сбавила обороты: — Последний раз, когда я видела Гарри, он пытался всех нас взорвать к херам. Сложновато закрыть на это глаза.

* * *

Три года назад Флинн часто выглядел жалким, а в последние месяцы и подавно. Он боялся Лазаревича и одновременно хотел выглядеть — хотел считать себя — его правой рукой. Вот и выходила улыбка крутого парня, над которой на мир таращились полные страха глаза. Он вальяжно покрикивал на солдат и командовал Хлоей, но спрятанные под столом пальцы подрагивали. Сейчас, ослабший, с окровавленной дырой в груди, он выглядел совсем не жалким, а рука сжимала гранату уверенным хватом. На пороге собственной смерти Флинн пугал. Нейт не знал, что ответить — ни словам Флинна, в которых не было ни просьб, ни вопросов, ни выдернутой чеке. Вместо слов Нейт выхватил пистолет и выстрелил. Крик Флинна ударил в грудь, Хлоя отмерзла от пола, дернулась в сторону и, когда комната дрогнула, была уже у противоположной стены. Она закрылась локтем, но в нее не полетела каменная крошка от колонны. Взрыв был и до сих пор звенел в голове, но колонна, вальяжно откинувшись на которую, Флинн болтал свои последние грубые шутки, уцелела. — Нейт?.. — перекрикнула Хлоя писк в заложенных ушах. Нейта рядом не было, не было его и в центре комнаты и на лестнице. Хлоя нашла его там, где воздух еще дрожал от взрыва. Стоя на коленях, он вытаскивал тело Флинна из образовавшегося провала. Тело само выбраться не пыталось — обвиснув, оно стонало, прижимая к груди окровавленную руку. Хлоя бросилась к Нейту, вцепилась обеими руками в футболку на спине и потянула. С другой стороны полумертвого Флинна подпихивала Елена. Ей тоже досталось: красные полосы в прорехах блузки, бледное лицо, с рассеченной скулы текла кровь, но она помогала Нейту, не задавая вопросов. Хлоя же готова была стучать кулаками по напряженной спине. — Что ты творишь? Ты мог попасть в гранату! — Она бы взорвалась в любом случае. Нейт вытер лоб рукавом. Тело Флинна лежало на плитах. Куртка сильно промокла от крови, и хотя его глаза были закрыты, Хлоя слышала глухое нытье. Непроизвольное, как скулеж зверя. — И поделом! Он хотел убить нас! Он втянул нас в это, он стрелял в тебя, Дрейк, да что с тобой? Под взглядом Нейта Елена начала стаскивать с Флинна куртку, хотя ее саму качало. Нейт же оперся на Хлою и встал, выныривая из ее криков, словно из воды. — Мне нужно идти. — Шаг. — Мало времени. — Шаг. — Я должен остановить Лазаревича. — Шаг. — Перевяжите его пока, — Нейт взмахнул рукой за спину, потому что шаги все ускорялись. Он был уже на лестнице. — То есть, ты пойдешь на самоубийство, а мне прикажешь этого ублюдка спасать? Елена! Скажи ему! Нейт остановился. Поставил занесенную ногу на каменный пол. Согнул локоть, поднимая указательный палец. Обернулся, тыча им во Флинна. — Когда на нас напали твари, Гарри дал мне пистолет. Поступил честно. И теперь я не дам ему умереть. Хлоя всплеснула руками: — Тогда уходим. Потому что если ты пойдешь к Лазаревичу, ты умрешь. И я за тебя никого вытаскивать отсюда не стану, понял? — А если я не пойду, то уже и не понадобится. Если Лазаревич получит смолу, твоя жизнь тоже резко упадет в цене. И хотя пальцы Нейта, легшие на пистолет в кобуре, знакомо подрагивали, в его глазах отражалась стальная уверенность. Хлоя отвернулась. Она помогла обессилевшей Елене сесть и, оторвав от ее блузки рукав, принялась перетягивать кровоточащее предплечье Флинна. Потом, когда они с Еленой смотрели с крыши приземистого дома, как алый спас-вертолет стрекочет над вершинами гор, постепенно превращаясь в едва различимое гудящее пятнышко, та спросила Хлою: — Так это Флинн подстрелил Нейта? — Не Лазаревич же. — Потому что Лазаревич не промахнулся бы? — Да. — Хлоя хотела пошутить про способности Флинна, но выстрел был с расстояния в пять шагов. Не промазал бы даже ребенок. Не промазал бы даже Флинн. Хлоя впервые подумала об этом — у нее впервые с высадки из поезда появилось на это время. — Видимо, так надо производить впечатление на Дрейка, — добавила она. Елена покачала головой. — Он спасал бы любого из нас. Пожалуй, она была права. — Да, мозг ему черепушку не распирает. — В тебе до сих пор так много желчи. Мы сделали хорошее дело. В смысле… ты сюда ехала в… отчаяньи? Как… заложница? А теперь сидим тут, чувствуя себя… не знаю, героями? Они были в горах, так высоко, что голова порой кружилась и требовала вернуться туда, где на тебя давит атмосферный столб, долг по сотовой связи и весь мир, но небо здесь казалось только еще выше. Только здесь Шамбала и дерево с синей смолой могли быть настоящими, и только здесь верилось в то, что дважды пытавшийся соскочить с дела Нейт пошел против Лазаревича в открытую. А еще спас жопоподтирательную бумажку. — Хочешь сказать, Дрейк делает тебя лучше? — Что? Нет! — Елена замахала руками, и доски крыши заскрипели. — Меня он точно портит. Из вора он может сделать приличного человека, но из приличного человека… он нас усредняет. До своего уровня. — Ну спасибо. Но раз он улетел, могу я уже достать пушку и начать стрелять по языкастым журналисткам? — Давай сойдемся на том, что я назвала Нейта средненьким, — неловко посмеялась Елена, приставляя ладонь к глазам. От вертолета уже не осталось и точки. Деревенские жители разошлись, и прозрачная горная тишина сменилась бытовым гомоном. В доме под ними кто-то прямо сейчас сбивал масло. — А твое чудесное удостоверение нельзя использовать еще разок, для второй маршрутки? — Никто из нас смертельно не ранен. Увы, — усмехнулась Елена, — выбираться будем сами. Но, думаю, Салли что-нибудь придумает. Ради двух-то леди. Впрочем, для уверенности, надо бы выпросить у Тэнзина бутылочку местной настойки. — Лучше проставься по приезду нормальным виски.

* * *

Сейчас — Пуля застряла в легком? Нейт кивнул. — Не думала, что в глубинах Тибета есть высококлассные хирурги. — И все же.

* * *

Три года назад Среди белых стен и простыней Гарри никак не мог найти себя. Он лежал — больше он ничего не мог — в палате, но все вокруг происходило не с ним. С его поломанным телом, возможно, но не с ним. Несколько раз в день над ним вырастали такие же светлые как все остальное силуэты. Высокими голосами они говорили с приборами, а не с ним. Ну и пожалуйста. Гарри и сам не хотел разговоров, хотя порой приходилось мычать, чтобы уроды перестали светить в глаза своими малюсенькими фонариками, способными выжечь глазное яблоко не хуже лазерного меча. Мало вам, что ли, этих ярких галогенок на потолке? Был еще один силуэт. Молчаливый. Мрачный. Такой же лишний здесь, как сам Гарри. И если Гарри оплатил билет сюда парой литров крови, то кто пустил этого? А он приходил каждый день и смотрел на Гарри сквозь разделяющую их муть. Гарри знал, хоть и не мог различить у силуэта лица. Пришел он и сегодня. Полдня Гарри поворачивал голову в его сторону и еще пару часов открывал глаза. У сукиного сына даже царапин не осталось — только на подбородке росчерк от бритвы. Заметил. Не сказал ничего, не вскочил радостно. Только стиснутые пальцы по другому переплел. Гарри вдохнул ртом на пробу. Горло жгло, но это было его собственное дыхание. В нем не осталось трубок. Рот был сух, как будто туда риса набили, и такой же сухой крупой звучала речь. — Ждешь извинений? Нейт усмехнулся, сводя наконец глаза с Гарри и разглядывая свои руки. — Не жду. — Зачем тогда здесь? — Ты объясняться не хочешь, я тоже не стану. Нейт огрызался, но его жопа все еще была приклеена к креслу. — А что мне объяснять? — Гарри провел языком по зубам, собирая липкую слюну. Сглотнул. — Все решает сила, Нейт. Идти надо за сильным. А ты сопляк. — Я… — Нейт потер затылок и, уронив руку, снова посмотрел на Гарри. — Управился с Лазаревичем вообще-то. — И возомнил себя альфа-самцом? Просто повезло. — Повезло, да, — тихо согласился Нейт.

~ ~ ~

Это случилось на двенадцатый день. Врачи не верили, что Гарри доедет до больницы, что он переживет операцию. Нейт не верил тоже. Винты вертолета месили воздух, наушники сжимали голову, и на самом деле Нейту очень хотелось спать. Вместо этого он держал полиэтиленовый пакет от капельницы, пока врач осматривал лицо Гарри. Плечи в форменной синей куртке поднялись, опустились, и Нейту показалось, что он услышал щелчок, с которым выключился фонарик в мозолистой руке. Обветренные пальцы соскользнули с сонной артерии на кушетку. Врач затянул удерживающие тело Гарри ремни. — Не успеем, — прозвучало по общей связи. — Но держи вертушку ровнее. Нейт знал. Когда волок Гарри наверх, к выходу из промозглого тайного хода. Когда тяжелое тело перевалили на носилки из узловатых ветвей и тряпья. Когда посреди деревни садился маленький вертолет, глуша звонкие крики местных и одним своим цветом крича о том, чем он тут занимается. Когда на сизое от холода лицо Гарри натянули кислородную маску, и когда лицо врача санавиации, привыкшего к переломавшим ноги заблудшим туристам, непроизвольно сморщилось. Нейт знал, еще когда только увидел Гарри с пулевым в груди, он уже знал — тот мертв. Знал. А еще он знал, что Эльдорадо — сказки, а бессмертия не существует. И доказал, что это не так. Врач набирал из сломанной ампулы новую прозрачную жидкость — совершенно такую же, как в пакете на коленях Нейта, и разумеется совсем другую. И пока он сосредоточенно впускал ее под кожу на оголенной безжизненной руке, Нейт положил маленький кусочек синей смолы в дыру на груди Гарри. Тот пережил перелет, новые перекантовки, операции и вскоре задышал без поддержки аппаратов. Даже пришел в себя и заговорил, если ядовитую херню, что он наболтал, можно посчитать приходом в себя… Впрочем, в кого же еще?.. Но на двенадцатый день все сломалось. В легких Гарри больше не было свинца, но они просто переставали насыщать кислородом тело. Врачи ничего не могли поделать. Снова интубация, снова три капельницы вместо одной, снова скачущие на мониторах линии. Но никто не мог придумать никакой спасительной операции, потому что причины у происходящего не было. Вечером Нейту позволили зайти в палату — попрощаться. Маленький синий шарик согрелся, стиснутый в ладони, и стал липким. Нейт хотел увидеть лицо Гарри, когда тот узнает, что ему в рот совали. Впрочем, вряд ли это будет отвратительнее пластиковой гофрированной трубы. К утру Гарри вновь задышал сам. Еще через неделю Нейт увез его из больницы.

* * *

Полгода назад Нейт стоял у любимой стены, запрокинув голову. К стене была прибита картина его собственного авторства. Жанра «моему наивному искусству стало тесно в блокнотике». Началось все с наброска древа жизни из Каббалы на куске обоев. Потом добавились надписи: названия сфирот на иврите и на английском, астрологические аналоги. Из каждой сфиры что-нибудь росло, вокруг нижней — малхут — и вовсе расцвели розы на длинных лианах, в тот день Нейт засиделся до утра. Вчера ему после звонка Салли пришлось вычеркнуть третью сфиру в среднем ряду. Он долго ходил от рабочего стола к балкону и обратно, потом оставил резкий красный росчерк буквой «Z» поверх кривого деревца, бросил маркер на пол и ушел на целый день. А сегодня, покусывая нижнюю губу от сосредоточенности, он играл с карандашом, пока не шагнул вперед и не стер наконец один из вопросительных знаков снизу, вписав вместо него «махабодхи». — Это ты придумал еще на прошлой неделе. — Да, но ценности моему открытию недостает. Нейт отступил от стены, собирая руки на груди и скукоживаясь вокруг них как воробей. — Кроули был близок. Так близок. Он чуть не вошел в Шамбалу, он знал и о мезоамериканском древе… но его сгубила наркота. Гарри открыл затертый портсигар, вытащил тонкую пластинку смолы и положил на язык. — У него просто была не та. Взглядом Нейта можно было разжигать костры из сырых дров. Он ненавидел шутки про смолу. — Другие его экспедиции тоже имели смысл. У Салли подвернулась работа в Мексике, он проверит Лунную дорогу… — Ни черта он не найдет. — Обожаю твой оптимизм. — Да потому что никто кроме тебя не найдет. Нейт сгорбился сильнее, тыча носком ботинка в сучок в половой доске. — Спасибо, конечно. Но, если и я не найду? — То ты лох, — сообщил Гарри все, что думал о загонах Нейта, и вернулся к ноутбуку. Нейт возился с записями до ночи, но когда Гарри проснулся утром, подушка Нейта так и осталась непримятой, а его самого в квартире не было.

~ ~ ~

Звонок в дверь заставил отложить в сторону наушники с новым альбомом Fall Out Boy и вытащиться в коридор. За дверью стоял Нейт: клоки волос в разные стороны, на щеке полоса грязи, в руках картонная коробка — судя по глубине вмятин, полетавшая почтой Чили и Никарагуа, а потом пожеванная курьером Волмарта. — М, а я надеялся, что это мои суши привезли, — поджал губы Гарри. Нейт перешагнул порог и ногой захлопнул дверь, продолжая смотреть прямо в лицо Гарри и одновременно сквозь него, за него, очень далеко — туда, куда уже успели унестись его мысли. Знакомая лихорадка разожгла глаза и изменила голос: — Я нашел третье. — Вот как? — Гарри привалился к стене. — Да ну. — Выдохнул. — И что? Оно у тебя прямо тут? Это бонсай? — Нет-нет, — затараторил Нейт. Он поставил коробку прямо на пол, присел рядом и откинул державшиеся на картонных соплях крылья крышки. Серебряная шкатулка — здоровый куб на дугообразных ножках. На покрытой патиной крышке еще различались нордические руны, хотя и не слишком четко, по бокам чернота времени наоборот проявила скрытые механизмы запоров. — Там внутри новый камень? В смысле… — Нет. Там путь. — Нейт упер ладони в колени и запрокинул голову. — Путь. Гарри и сам оказался на корточках возле коробки. Увесистая хрень — даже на вид ясно. — Дай угадаю, ключа у тебя нет, без него вскрывать не стоит? — А ты быстро учишься, ути-дэси. Гарри отпихнул коробку, хватая Нейта под затылком и кусая за губу. — И? — Нужен ключ, — тихо согласился Нейт. — Но я знаю, где его взять.

* * *

Сейчас — То есть, он бессмертия не получил? — Нет. И даже приступы никуда не ушли. Стали реже, но… — Нейт отвел руку в сторону, не закончив фразу. Было незачем. — Но… — перед глазами Хлои Шамбала превращалась в горящие кучи камней. — Это значит… — Тэнзин нашел для нас все, что осталось от экспедиции Шефера и в уцелевших предместьях Шамбалы. Это еще пара лет. Хлоя молчала. — Нет, ну ты просто все выболтал, — процедил Гарри. Он смотрел в потолок, его челюсть выдалась вперед от того, как он сжал зубы. — Она вытащила наши задницы из огня. — Вообще бумажка прав, ты слишком много болтаешь. Твоя доверчивость может убить тебя. Или его. Нейт повертел головой, переводя взгляд с одного на другого. — Ты должна это знать. Вдруг во время пути что-нибудь случится. — Пути? Ты считаешь, что я пойду с вами? У меня вообще-то заказ. — Хлоя накрыла ключ ладонью. — Так тебе кто-то заплатил за ключ? — Мало кто работает с деньгами вперед, — скривилась она. Нейт поморщился. — Не придирайся к словам. В смысле, кто-то хотел ключ, и это были не те суровые ребята с броневиками? — Очевидно, что так. В номер снова пришла тишина с легким постукиванием ключа по столешнице. — Давай мы откроем шкатулку и все обсудим? Хлоя покачала головой от одного плеча к другому. Она только что собиралась предложить, но не выдавать же себя, надо было изобразить и колебания, а то Нейт решит, что ему все снова дается легко. — Ладно.

* * *

Очищенная и блестящая шкатулка стояла по центру стола. По одной форме восьмиугольного отверстия в передней боковине было понятно — ключ подойдет. Нейт вытащил его из-под пальцев Хлои и, не заставляя сидящих рядом долго ждать, вставил в скважину — тот вошел легко, лишь слегка скребнув пылью, и провернулся с четким щелчком. Крышка сама встала вертикально вверх. Внутри шкатулки было пусто. Гарри ожидаемо прищелкнул языком и запрокинул голову, но Нейт шикнул, и он снова сел ровно. — Потерпи. Внутренняя сторона крышки, отполированная до идеальной гладкости, была будто покрыта чем-то — в ней ничего не отражалось четко, лишь пятнами, как в покрытой туманом воде. В днище виднелись шестерни другого механизма. Нейт провернул ключ еще раз — и передняя боковина легла на дно. Теперь ключ стоял перед гладкой поверхностью крышки. Его высоты хватало как раз, чтобы узорчатое кольцо оказалось по центру. На этом метаморфозы шкатулки закончились. Больше ключ не проворачивался. — Почему нельзя было оставить просто карту? — Гарри прищурился, ложась на стол и вглядываясь в кольцо ключа. — Почему никогда не бывает просто карт? — Просто карту может прочитать любой, а здесь было, что прятать. — А без самолюбования никак? — Что? — Нейт нахмурился. — Ну давай уже, гений, читай. Ты-то не любой. Нейт предпочел бы побольше поддержки в голосе Гарри. Ладони взмокли. Нейт разрывался между щекочющим живот восхищением: второй век до нашей эры здесь и сейчас, Алатырь — не миф; и холодком на затылке — любой шаг может стать последним на пути в тупик. Нейт закопался в рюкзак и вытащил зажигалку. — Он что, начал носить их сам? Какое облегченье, — пробормотала Хлоя, подпирая лоб пальцами. Из Гарри вырвался короткий смешок. — Да, меня тоже заебало. Нейт поднес зажигалку к кольцу и включил. Витиеватые узоры отбросили тень на внутреннюю поверхность крышки и обернулись на гладкой поверхности контурами карты. — Специально для тебя, — сообщил он скорее своему носу, чем Гарри. Шаг снова сдвинул их вперед, не в тупик, и в то же время они остались на месте. На карте было изображено протяженное северное побережье Евразии, но на нем не проступило никаких отметок.

* * *

Деревянный наличник скрипнул под ногой, и Лара всеми пальцами вцепилась в камень над головой. Замерла. Двумя этажами ниже изгибалась тощая улочка. Там ворчала негромкая ночная жизнь — шумели телевизоры в барах, стучали кости по столам на верандах. Редкие скутеры сами освещали себе дорогу — столбовых фонарей в пропахшем морем и табаком городке не было. И все дома повыше рыночной палатки уходили головой в густую августовскую темноту. Никто не заметил, как Лара вспрыгнула на пожарную лестницу и, перебравшись через ржавое ограждение, поползла по ряду окон. Не заметили и сейчас, как она оступилась. Изнутри здания тоже было тихо. Еще шаг — несмотря на скрип надутой вчерашним дождем древесины, держались наличники крепко. Лара слегка отлипла от стены, запрокидывая голову и считая — ей нужно было пятое. Да. Она на месте. Лара ухватилась за следующий наличник и подтянулась. Окно оставили открытым — в местной духоте вряд ли можно было выжить иначе. Лара просунула руку в щель и отщелкнула стопор. Распахнув окно настежь, она нырнула внутрь обеими ногами вперед. Тихая темнота. Только запахи: влага, мыло. Душевая. Лара выждала пару секунд, пока дыхание приходило в норму. Наощупь пробравшись к двери, она вгляделась в комнату. Если снаружи отсветы рынка и звезд еще давали какие-то ориентиры, то мотельный номер эта безлунная ночь превратила в настоящий черный ящик — не узнать даже, где его стенки, не то что найти нужное. Лара отцепила фонарик с груди и, направив его в пол, включила. Тихо. Спокойно. Затем медленно провела пятном света по полу, выискивая основания той мебели, которую стоило обыскать. Одинокий кухонный шкафчик с плитой, комод… в ящиках пусто. Даже вещей нет. Она ведь не ошиблась номером? Свет как гром прокатился по комнате, и прежде, чем Лара успела даже распрямиться, ей в затылок уперся металл. — Руки. Лара заморгала, пытаясь привыкнуть к свету, но, несмотря на упрямо щурящиеся глаза, послушалась, медленно поднимая руки. — Вставай, — женский голос. Это все-таки она? Разумеется, она. Хватит сомневаться в себе, Лара, ты шла по этому следу, ты знаешь — это она. Лара начала подниматься, но потом припала к полу, упираясь в ладони, и выставила ногу. Та ушла в пустоту, не сбив никого, а девица оказалась правее. Перекат, рывок — Лара забилась между комодом и углом комнаты, хватаясь за кобуру. Та была пуста. — С этого я начинаю, — сообщила ей смуглая девица, выходя на линию огня с выставленным вперед пистолетом. — Поэтому давай еще разок. Руки вверх и вставай. Медленно, без глупостей. Лара подняла обе ладони и кивнула. Номер совсем маленький, их не может быть много. Стенки картонные — если другого выхода не будет, можно поднять шум. Но пока Лара встала, держа ладони над головой. Девица подошла и быстро отстегнула с пояса ножи, бросая их на круглый стол. Лара проводила взглядом и сразу увидела — вот он, ее ключ. И… какой-то механизм? Лара сделала шаг вперед и напоролась на угрожающее: — Эй, я что сказала! Стой. Кто ты и что тебе здесь надо? — Это мое. — Лара остановилась, но глаз с ключа не сводила. — Ключ принадлежит мне. Девица издала сдавленный звук и после паузы низко рассмеялась. — Нет, дорогуша. Уж точно не тебе. — Да кто ты вообще такая? — не выдержала Лара, оборачиваясь. — Та, кто задает вопросы. Она ничем не была похожа на Лару. Только издали и сквозь прищур — волосы, комплекция. Но она была выше, смуглее, у нее были светлые глаза и крупный нос. И она ни черта не понимала в происходящем, если собиралась проскользнуть между Троицей и Ларой. — Что здесь происходит? — голос заставил обеих вздрогнуть и расцепить взгляды. Обладатель голоса — сонный мужчина — облокачивался на стол, придерживая себя за ребра. Серая футболка, затертые старые джинсы, на шее шнурок с кольцом. Не похож на босса, но девица отчиталась: — Гости у нас, — и приблизила пистолет к Ларе. — Ты ведь не за вертолетом? Он… нам его пришлось сдать в ремонт, так что… Лара моргнула и мотнула головой. — Я не из Троицы. Разумеется, я не из Троицы! — Если тебе дали заказ на наше добро, забудь, — качнулся рядом с виском пистолет. — Мне никто ни за что не платил. Мужчина смотрел на них обеих, хмурясь и покусывая губы. Вообще-то, он был сильно побит, но за оружие быстро не хватался. Или за силовика тут отвечала эта? — Вы — дочь Крофта, — наконец сказал он. — Лара Крофт? Лара глянула исподлобья, но промолчала. Тогда он обогнул стол и подошел ближе. — Нейтан Дрейк. Меня зовут Нейтан Дрейк, можно просто Нейт. — Дрейк, — сухо повторила Лара. Этого имени она прежде не слышала. Откуда он ее знает, если они не из Троицы? — Вы хотите сказать, что ключ, — он слегка кивнул головой на стол, — ваша собственность. — Да. — Но, позвольте, он был продан вашей семьей на аукционе. И больше вам не принадлежит. — Но вы его украли. — Вы тоже не выкупать пришли. — Дрейк перевалил вес на другую ногу, снова потирая ребра. — Но у вас нет прав! — Если я вызову полицию, — вмешалась вновь девица, — кого они заберут в свой уютный грузовичок с решетками? — Хлоя, хватит! И убери уже пистолет. Та вскинула брови резко, четко, будто выругалась, но пистолет опустила. Впрочем, Ларе никто ее оружие пока возвращать не собирался. Дрейк снова заговорил: — Ваш отец искал Алатырь, и этот ключ — ключ к нему. — Опять болтаешь? — еще один голос, хриплый, низкий — с дивана. Второй мужчина не вставал, только ноги свесил и, упершись в край матраса, поглядывал на всех из тени. Дрейк заспорил и с ним: — Ради семейной побрякушки не влезают в окна к людям в португальской глуши. Вы тоже ищете Алатырь? — Неважно. Главное, что священный алтарь древних славян ищет Троица. Не переходите им дорогу. Вы не поднимитесь на этом деле, только потеряете. — Алтарь? — непонимающе переспросил Дрейк. — Алатырь. Древний алтарь. Самое священное место на волшебном острове. Как на Авалоне. Вы не очень похожи на сведущих археологов, вы правда ищете именно Алатырь или вам платят? — Пф, — из-за спины. — Я был бы не против, — с ухмылкой на одну сторону лица встрял тот, который сидел на диване. — Нет-нет, — затараторил Дрейк, не обращая внимания на других, обращаясь только к Ларе. Она сделала шаг и от него, и от Хлои. — Дело в том, что вы ошибаетесь. Видок у меня сейчас конечно не для встреч с британским дворянством… Но во всяких развалинах я кое-что понимаю. Так вот, Алатырь — это не алтарь. — Но как же, синкопа… — Al-atar, бел-горюч. Бел-горюч камень Алатырь… Лара открыла рот, но слова застряли на языке. Она нахмурилась и повторила про себя. Бел-горюч. Всем камням камень. Al-atar. — Янтарь, — пробормотала она, трогая кулон на груди. — Алатырь это янтарь? — Да, — широко улыбнулся Дрейк, размашисто кивая. — Смола. Ее прибивало к морским берегам, отсюда и легенда про остров. Мы ищем не алтарь, не храм, а священное древо, понимаете, Лара? Ваш ключ… — Наш, — коротко поправила его девица, даже не думавшая сменить позицию и тоже подойти к столу. — Этот ключ, — Дрейк снова показал на него, — приведет нас к древу. Он намного больше, чем память о вашем отце. И вам ведь тоже не кусок серебра нужен. По… погодите. Дрейк сделал еще шаг. — Это подвеска у вас на шее? Подарок отца? — Да. Нет. Не совсем. — Да. И это… это же… позвольте… Не дождавшись разрешения, он поднял кулон на ладони. Лара не успела ответить, только пальцы к шее вскинула, но цепочки уже не было. Два шага — Дрейк у стола. И Лара все еще только набирала воздух для возмущения, а тот уже взял зажигалку и поднес к янтарю. — Сукин сын, что ты творишь? — Лара бросилась вперед, забывая о двух заряженных пистолетах за спиной. Она замахнулась, но в этот момент янтарь не задымился — он вспыхнул огромным белоснежным языком пламени, обдав комнату запахом слаще ладана и мирры. Дрейк спешно поднес цепочку ближе к странной шкатулке, подсвечивая огнем круглое оголовье ключа. На откинутую экраном серебряную пластину легли тени узоров, становясь картой: Европа, Азия… и кроме них — ярко-белый, светящийся остров с крохотными точками то ли гор, то ли озер. Напряженный локоть медленно пополз вниз. Забыв дышать Лара навалилась на стол, жадно вглядываясь в карту. Пройдя сквозь узорчатое оголовье ключа, свет вычертил на карте белыми линиями и восьмиконечную звезду — символ Алатыря. Прямо над островом. Троица ни о чем не знает. Им неоткуда. Сегодня она на милю впереди, и она будет у Алатыря первой. Она будет готова. — Дрейк… Нейт, — она повернулась к нему. — Это мое дело. Я поеду туда. Вы меня не остановите. Нейт опустил камень в чашку. Зашипело, запахло жженой травой и кислым паром. От камня осталось еще больше половины. Нейт тронул его пальцем на пробу, а затем зажал в кулаке. — Знаю. Но и ты нас тоже. Так что, может, мы не станем звонить в полицию, а завтра утром выдвинемся вместе? — Я не могу доверять вам. — Мы тоже видим тебя в первый раз. — Но ты знал мое имя. — А это всегда говорит о хорошей репутации? Лара сглотнула. Дико. Она видела их впервые, и в то же время… она даже не знала о шкатулке. Сколько времени она бы убила на поиски несуществующего алтаря? — А потом я заберу свой ключ, — сказала она. — Ну нет, эту часть добычи мы уже поделили, прости, милочка. Лара заставила себя не обернуться. У нее успела зародиться надежда, что командует здесь не эта девица. Дрейк примирительно улыбнулся: — Давайте сначала доберемся до Алатыря. — Некоторые вещи лучше планировать заранее, — сообщил снова громкий голос за спиной. Впервые Лара готова была согласиться, но вслух она этого не сказала. — Ценность планирования преувеличена. Одни сплошные разочарования, — со смешливой легкостью пробормотал Дрейк. Этот парень слишком много шутил. Лара закрыла глаза.