Бог проклятых

Маленький катер черного цвета с хищной трехконечной эмблемой на покоцанном пулями боку с ревом резал воду, каждым поворотом вздымая стенки брызг и унося взмыленных пассажиров все дальше от зоны обстрела. — Оторвались! — гаркнул Нейт и, опустив винтовку, сполз на палубу. Хлоя скорость не сбавила, но вилять перестала. — А где «капитан» в конце? — спросила она, вытягивая на себя рычаг под штурвалом. — Ты рулевого с капитаном-то не путай, — очень устало сказал Нейт. — О. Ну да. Тогда давайте, капитан, распоряжайтесь. — Э… плывем к берегу? — Нейт ткнулся затылком в холодный металлический борт. — Мой телефон сдох еще при первом заплыве. Навигационные приборы нам подбили. Все, что я вижу по ним — где корабли Троицы сейчас и их точку назначения. — Ну тогда нам очевидно примерно туда, но не туда. — О, да мне стоит взять курсы прокладывания маршрутов у вас. Капитан. Нейт потер лицо. Пот и пепел. Даже здесь, посреди ветреного моря, взъерошенный и мокрый Нейт все еще чувствовал в носоглотке сладкую гарь вместо соли. Так пахли руки, так пахли волосы сидящего рядом Гарри. Рыжая, зачесанная назад грива превратилась в жесткие жгуты. Даже купание в море не вымыло из них серебристый нагар. Гарри через плечо смотрел вдаль — туда, куда недавно был направлен ствол его автомата; туда, откуда недавно раздавались выстрелы; туда, где между рябой поверхностью воды и таким же рябым от легких облаков небом остался до сих пор дымящий остров. Только этот дым и можно было разглядеть, сама меловая кочка уже давно стала неразличимой. — Пить охота, — сказал Гарри, когда и дым перестал отличаться от облаков на горизонте. Нейт заозирался. На катере они нашли запас оружия — и это им офигительно повезло, с причала они ныряли с пустыми магазинами, — но должно же было быть что-то еще. Неподалеку от люка моторного отсека нашелся короб с медикаментами. Нейт присвистнул. — Может, Троица и считает своих бойцов расходным материалом, но пока в расход не пустит, на них не экономит. — Он кинул мягкую пачку физраствора Гарри. — Не идеал, но лучше, чем морская. С уголка надкусишь или мне шланг поискать? — Я собираюсь пить, а не зад прочищать. Нейт хлопнул глазами, зависая над аптечкой. — Вообще-то я хотел пошутить про вампиров. Видел в одном фильме, как они грабили центр донорской крови. Там в таких же пакетах… — Просто заткнись. Уже испортил и мою шутку, и свою. Нейт не без удовольствия последовал совету, потому что путь разговора лежал исключительно в тупик неловкости. Так что он закопался в содержимое ящика: на дне нашлись пара запаянных пакетов с желеобразной едой и мешок сухарей. Выложив их на палубу, Нейт побарабанил по крышке, глядя на лекарства и раздумывая. Затем все-таки взял пластырь и обезболивающее и подсел на скамью к Ларе. Та сидела, положив руки на широко расставленные колени, и смотрела в лакированные доски палубы. Между ее стопами расцвело несколько поблескивающих красных кругов. Крови из носа натекло немало: она была размазана по лицу и ладоням неровными разводами. — Держи. — А? Спасибо. Лара, рассмотрев этикетку, быстро сунула таблетку в рот. Мотор притих — Хлоя сбавила скорость, разворачивая катер. Нейт постучал облаткой таблеток по ладони и спросил: — Ты за этим искала Алатырь? Уничтожить его? Гарри, теперь слышащий их разговор, невразумительно крякнул и отвернулся. Собрав все их оружие, он сел проверять каждое. Вытирал насухо, заряжал до отказа. — Нет, я… я совсем не собиралась. — Лара опустила спину еще ниже, упираясь локтями в бедра и сцепляя пальцы в замок. — Ну да, она же не расхитительница древних гробниц, а убийца, — сказала Хлоя, не поворачиваясь. — Цели повыше наших будут. — Я… — Лара вскинула голову, но потом снова уронила, оставив сказанное без ответа. — Это не так уж просто. Троица собиралась вывезти смолу и переправить в Америку. Великий Молебен — ежегодное собрание ордена. Думаю, Бриссак хотел на Молебне сделать верных ордену бессмертными. — Бессмертие от смолы — вещь очень относительная. — Ну… — Лара склонила голову еще ниже. Потом резко встала и, стащив с горла шарф, перегнулась через борт и намочила его. Полоса за полосой она стирала с лица кровь. — Ты видел, что стало с Бриссаком. Это не цирковой фокус. — Да. И ты не сильно удивилась. Видела бессмертных прежде? Святой Источник — та красивая легенда — он работал? — Работал. — И его больше нет? — И его больше нет. Хлоя заблокировала штурвал, переводя катер на автопилот, и пробормотала в приборную панель: — Интересно, что же с ним случилось… Лара не ответила. Услышала — глаза метнулись к Хлое, — но продолжила приводить себя в порядок. — Смола Алатыря не принесла бы человечеству ничего хорошего. За любую роскошь приходится платить. — То есть ты считаешь, что поступила правильно? Уверенность Лары снова схлынула. Она смяла шарф в ладонях. — Без понятия, Нейт. Но так ведь лучше, чем если бы за нами гналась толпа попробовавших смолу солдат Троицы? Я… Я хочу сохранить наследие древних. Я хотела бы кому-то показать все то, что мы увидели сегодня. Но Троица приходит за другим. И… простите, если это вас заденет, но вам-то что с того? Вы увидеть хотели? Увидели. А так… там же не было ничего ценного, кроме самой смолы. Никаких артефактов. Чего искали вы? — Бессмертия. Лара кашлянула. Вдохнула. Повертела головой: Хлоя перегибалась через приборную панель, высматривая полосу земли. Гарри буднично гремел пистолетами. — Серьезно? — Видишь ли, Лара… Мой друг умирает. И без смолы его ждет смерть. Так что да. Мы ищем бес-смертия. Для него. — Я… сочувствую тебе, но это ведь не замена химиотерапии или антибиотику. Святой Источник давал вечную жизнь, но забирал… души. — Лара сжала шарф еще сильнее, и из него на палубу закапала вода. Она неловко сжала губы, словно была готова отстаивать свою метафору, но никто ее не перебил. Никто не удивился ее словам, и это смутило уже ее. Так и не дождавшись реакции, она продолжила: — Мы ничего не знаем об этих деревьях… — Ты ничего не знаешь, — холодно отчеркнул Нейт и встал со скамьи. — Гарри умирает. Не в общем смысле, а во вполне конкретном и частенько. Приступы, от которых его спасает только смола. И ты одним взрывом лишила его жизни за пределами ближайших пяти лет. Очень много правильных слов в твоей голове вертится про то, как человечеству лучше жить — со смолой или без, но мы для себя все решим сами. Не как решит Бриссак, не как решишь ты или еще какая опекунская служба. Я просил не стрелять. Но ты не терпишь ничего между собой и Епископом. Так что я больше никого между собой и спасением Гарри терпеть тоже не стану. Лара елозила превращающимся в тряпку шарфом по пальцам, смотря на них, не на Нейта. А вот Хлоя смотрела на него — не в сторону курса, а на него. Она хмурилась. Гарри тоже поглядывал, но стоило Нейту это заметить, отвернулся. — Я не знала. И… честно говоря, сейчас тоже не знаю, что тебе сказать. Я… Не думаю, что вы правы. Ваша идея… Это нехорошая идея. Но это действительно должен был быть ваш выбор. Извини. — Не надо. За сожженное древо жизни «извини» будет маловато, так что извинений принять я не смогу. Но и ты нам ничем обязана не была. Так что просто продолжим путь. Нейт глазами указал ей на скамью, а сам достал пластырь из упаковки. Когда Лара села, настороженно молча, он жестом подбородка указал ей придержать волосы, а сам заклеил перечертившую переносицу глубокую царапину. Лицо Лары застыло, как у статуи с резко очертившимися скулами, только темные глаза следили за каждым движением. Гарри встал и отнес пистолет Хлое. Что-то показал ей на рукояти. Та кивнула и очень медленно убрала оружие в кобуру. — А он научился держать удар, — тихо, но не особо скрываясь, сказала она. — У него охуенный учитель. Хлоя ухмыльнулась и тут же поморщилась — ветер забил прядь волос в рот. Посмеявшись снова, уже над собой, она убрала волосы за ухо и вернулась к штурвалу. — Да, Флинн. После тебя уже ничего не страшно. Нейт убрал руки от лица Лары, и та поспешно отодвинулась. А потом и вовсе подскочила, осмотрелась по сторонам поверх бортов катера и подошла к приборной панели. — Причалить сможешь? — бросила она Хлое, присаживаясь на корточки и отщелкивая пластиковую панель для доступа к проводам. — Да, вон береговая… — Отлично. — Лара дернула за пучок проводов, оставляя половину приборов без подсветки. — И это сейчас… — начала Хлоя. — Если ты видишь корабли Троицы… — То и они нас, — резко помрачнела Хлоя. — Только если они, дав нам уйти, следили, а теперь потеряют… Она прибавила скорости, и следующие слова потонули в усилившимся гуле, но Нейт расслышал ответ Лары — катер придется бросить.

* * *

Гарри хотел прострелить топливный бак на подходе к берегу. Но Лара резонно заметила, что взрыв и пожар привлекут внимание, если не Троицы, так береговой службы, а даже если и нет — уничтожить катер бесследно им удастся вряд ли. Так что Хлоя завела его поглубже в каменистую бухту, а все силы они бросили на то, чтобы успеть убраться как можно дальше. По правде, Нейт надеялся до ночи выйти к какому-нибудь городу, но ржавые стволы сосен только множились, и вместо уносящего ввысь пространства, похожего на сотворенный природой готический храм, бор превратился в сплетение тычущих в лицо веток, и Нейт уже сомневался в том, что они могли привлечь внимание кого-то кроме копошащихся в хвое лис. Когда деревья хоть немного расступились, давая разглядеть луну, а кроме уханья сов до ушей донесся плеск ручья, Нейт встал и бросил сумку, набитую полезным скарбом с катера, на землю. Прочие без единого слова взялись за обустройство лагеря. Вскоре первые языки огня охватили хворост, и Гарри ухватил Нейта под плечо. — Ты бы отдохнул. — Вода, дров покрупнее… — Хлоя. Я. А ты, Нейт, устал. — Как и все. Ты сам-то… Гарри резко мотнул головой. — Не надо. Не про меня. Сейчас про тебя. Посиди, подыши, ладно? Нейт дал тяжелой ладони усадить себя. Несвойственная для Гарри забота. И взгляд этот внимательный. Нейт так плохо выглядит? Хотя… Гарри был прав: усталость адская. И не один Гарри сегодня многое потерял. Нейт устал видеть уходящую из-под ног землю, устал разбиваться у подножия мечты. И устал отвечать за эти потери. Так что хоть один гребанный раз кто-нибудь мог позаботиться и о нем. Отказываться Нейт не стал. Он вытянул забитые ноги к костру. Хорошо, что они не бросили бронежилеты Троицы. Те давно уже мешали дышать, но, боясь наследить, они доперли их досюда. А теперь Хлоя смогла изобразить из них некоторое подобие лежанок. Теперь она крутилась рядом с кучей вещей — помятые сумки, рюкзаки, оружие, которое они забрали, а в гермомешках с катера ждали своего часа сухпайки. Пора бы заняться едой. И на расставленных козлами ветках развесить постиранные в ручье куртки. Сбоку от кучи шмотья лежала поясная сумка Нейта. Изгвазданная, но целая. Нейт подтащил ее к себе. Вообще-то у него было дело. Его дело.

* * *

Каждый раз, когда Гарри поглядывал на Нейта, тот наклонялся все ниже к блокноту и за пару часов окончательно превратился в знак вопроса, почти упершийся лбом в землю. Голову он поднял, только когда Гарри в бедро пнул. — Эй! Лара, говорю, вернулась. Та действительно приближалась со стороны густых зарослей. Вступив в круг света от костра, она, не глядя на других, сгрузила с плеча охапку кроличьих туш. В левой руке она сжимала складной блочный лук. А странные лямки на рюкзаке обрели истинное назначение — они служили колчаном для нескольких коротких стрел. — Ого, курсы бойскаутов в оксбридже? — поинтересовался Гарри. — Двух пакетов паштета на четверых будет мало, — негромко ответил автоответчик-Лара, не отрываясь от дела. Она освежевала добычу возле ручья и, нанизав мясо на стрелы, закрепила над костром. Гарри скрючился, округлив горбом спину и выставив вперед напряженные пальцы. — Толстый глупый хоббит! Он испортил их! Лара подняла голову, не просто заметив болтовню Гарри, но и уставившись на него пристально. — О-о-о, прости, — пошел он на попятную, — очень даже стройненький хоббит. Ты просто хоббит-секс. — Он распрямил ладони, выставляя их перед грудью и прикрываясь ими. — Я, — Лара свела брови, — просто ничего не поняла. — Ты… не поняла? — переспросил Гарри так, словно эти слова были произнесены на иностранном языке, настолько диким ему показалось сказанное Ларой. — Ты что, не смотрела? — Ну, видимо, нет. Хлоя размазала по своему сухарю паштет и плюхнулась к костру. Гарри тоже скрестил ноги по-турецки, занимая место между Ларой и Нейтом. — Я эстетику бомжевания не очень ценю, — сообщил он. — Мне, чтобы жить, город нужен. Музыка. Машины. Бритва! — Он с неприязнью чиркнул большим пальцем по щетинистому подбородку Нейта, заставив того дернуть плечом. — Но, допустим, даже закостенелому горожанину иногда полезно подышать лесным воздухом. И вот, со мной это случилось. В кой-то веки я в лесу. У костра. Готов к принятию особых энергетических потоков и полному информационному детоксу. Только где мой маршмеллоу? Какой в жопу костер без маршмеллоу? Хлоя фыркнула, улыбнулся Нейт. Улыбнулась даже Лара. Перевернула импровизированные вертелы с кроличьими тушками, сместила подальше от самого жесткого жара и, оставив их в покое, сунула руку за пазуху. Через мгновение она протянула Гарри шнурок, на конце которого маятником болтался крупный белый янтарь. В каплевидном куске смолы осталось сквозное отверстие: его не сверлили, прежде там была веточка или корешок; сейчас же туда был продет отрез простой бечевки. Окаменевшая смола была покрыта знакомым матовым налетом, похожим на накипь, а на сколах поверхность бликовала, подкрашиваясь огнем в желтый. — Держи. — Что… что это? — Твой маршмеллоу. Только лучше топить в какао, а не жарить на костре. Гарри прекрасно понимал — все прекрасно понимали, что это. Он подставил руку под кусок окаменевшей смолы, прикрывая от жара и удерживая себя, чтобы не схватить и не дернуть. Лара легко отпустила шнурок, камень упал на ладонь Гарри, а она вернулась к кроликам. — Ты хотела заменить свой кулон? — спросила Хлоя. Напрямую, не в пылу боя или погони, она заговорила с Ларой впервые с ухода из лагеря Троицы. — Да, — ответила та. — Успела взять до того, как все… началось. Я обдумала ваши слова. И мне все еще не кажется, что смола может по-настоящему спасти Гарри. Но я рада, что вы все-таки пополнили запас. И мой кулон… он был не совсем мой, на самом деле отец подарил его маме. Уже мертвой маме. Я хотела принести это домой взамен, но подарок мертвецу явно менее полезное дело, чем подарок… — … почти мертвецу, — закончил за нее Гарри. Нейт напрягся, Хлоя перестала жевать, а Лара кивнула. — Думаю, они готовы. — Она сняла мясо с огня и положила на импровизированный стол из веток и гермомешка. Нейт пихнул Гарри локтем в бок. Тот отмер, обвязал шнурок вокруг шеи и потянулся за кроликом. — Спасибо. — Вы видели скелеты? Мясо застряло в зубах, и Гарри придвинулся ближе к костру, подальше от мглы между деревьев. — Где? — Там, на острове. — Ну… скорее наоборот, — сказал Нейт. — Мы видели саркофаг без скелета. Ты думаешь, что он мог встать и… — Эй-эй, давайте с маршмеллоу, но без страшилок. Я сегодня ночью спать планирую, — замахал руками Гарри. — Нет, это были действительно мертвые скелеты. Просто кости. Но их было много. Я пришла к стеле позже Троицы, и мне пришлось пробираться к древу обходным путем. Как и вам, наверное. Я нашла проход. Думаю, раньше под землей было поселение, но я не смогла туда пробраться — все завалило осколками мела. И от этого места в зал с древом шел довольно широкий проход, выше моего роста и вширь такой же. А метрах в пяти от входа в зал лежали скелеты. Много. Друг на друге. Словно они пытались пробиться в дверь, но никакой двери там нет и, думаю, никогда не было — кругом только мел. Как будто они бежали, — Лара изобразила ладонями направление, — не от зала, а к нему, но их остановила невидимая стена. — Лара вздохнула. — Я не самый лучший рассказчик. — В этом случае к лучшему, — пробормотал Гарри. — А в Шамбале такое встречалось? — спросила она у костра. Гарри переглянулся с Нейтом. — Я на ответе не настаиваю, — добавила Лара, — но если ты хотел удержать это в тайне, у тебя не вышло. Она продолжала греть руки, но глаза подняла. Она умела смотреть очень пристально, и Нейт прикусил губу. — Знаю. И не то чтобы я не доверяю… Не доверял… — А должен бы, — перебила его Лара. — Да, многие мне об этом говорили. — Он потер затылок. — Ладно. Не знаю, как начать, и пытаться сделать это красиво не буду. Да, мы были в Шамбале, но у нас совсем немного смолы оттуда. Скелеты там встречались, но это были немцы из двадцатого века. Их винтовки еще даже стрелять могли. Ничего странного там… не было. Только стражи, которые питались смолой слишком много и давно. Я боялся, что мы встретим нечто подобное здесь. Огромные синие существа. Почти бессмертные, но уложить можно. — А вот о них мог бы предупредить. — Я имел с ними дело и смог бы защитить. Да и… ты не производишь впечатления человека, который бы стушевался от такого. Ну и… ты ведь тоже их ждала. Ты уже предполагала, что Святой Источник — часть Алатыря. А судя по разговору на катере, у Святого Источника ты встречалась с подобным. Ты сказала, что у людей забрали души. Лара поджала губы и кивнула, признавая правоту Нейта. — Да, людьми они уже не были. Огромные. Молчаливые. Сильные. Их называли бессмертными, и они прожили века. Но справиться можно было. Да. — Лара подкинула в костер веток. — Так значит, было два похожих друг на друга древа. И может… — Может. Они смотрели друг на друга, а Хлоя закатила глаза. — Они так часто будут делать? — Ну… Наверняка. Но сейчас я в курсе, о чем речь, — ответил Гарри. Нейт покопался в опаде и нашел толстый обломок веточки. Затем отодвинулся и принялся рисовать на расчищенной вокруг костра земле знакомую Гарри схему из одиннадцати кругов. — Каббала? — подняла Лара бровь. — Но их древо жизни — это концепция. Не про растительность. — Ну да, — усмехнулся Нейт. Одиннадцать кругов располагались так: девять из них образовывали ровный квадрат три на три, а наверху и внизу отстояло по одному кругу, расположенных на центральной оси. Их Нейт оставил в покое, закрасив первый из девяти кружков: — Шамбала. Древо жизни, его смолу позже назовут священным камнем Чинтамани. Смола, которая исцеляет, которая дает бессмертие. Его рука опустилась ниже. — Калпаврикша. Древо, исполняющее желания в индуистских верованиях. В ведах сравнивают с мировым древом, даже с Млечным Путем. На самом деле так было потому, что смола у древа голубая, а засыхая белеет. Получаются белые кристаллы на синем. Звезды. Уже не бессмертие, а исполнение желаний. Другой информации у меня пока что нет. Нейт перешел к последнему кругу в столбце. — Маха Бодхи. Медитируя под ним, принц Гаутама достиг просветления и серьезно изменил мировоззрение многих людей на Востоке. Само древо не сохранилось, но есть прямые генетические наследники. Я видел их. Млечный сок фикусов все еще имеет голубой оттенок. Нейт соединил прямой линией три круга, проходясь сверху вниз. — Голубая смола, фикусы. От дарующей вечную жизнь смолы к слегка мистической ауре. Идем дальше. Он взялся за крайний справа столбец. Закрасив верхний кружок, он прокомментировал: — Алатырь. Дуб. Открывает белую линию. Позже германцы… из отростка, я полагаю, вырастили Ирминсуль. Принято считать, что Ирминсуль — более примитивная версия Иггдрасиля, но вообще-то Ирминсуль существовал по-настоящему. Рос в священной роще у Эресбурга в Вестфалии. В семьсот семьдесят втором году его срубил Карл Великий. Христианский император не желал терпеть открытого поклонения ясеню вместо крестов. Но задолго до этого Ирминсуль успел дать отпрыска — на жарких берегах Средиземного моря оно превратилось в священную оливу. Потом сказали, что его вырастила сама Афина ударом копья. Копье — миф, а кем была Афина и я не знаю, но что вырастила — это факт. И снова… — Нейт нарисовал вторую линию, соединяющую все три круга сверху вниз, — деградация свойств. Белая линия, повышенная воспламеняемость и взрывчатость, Европа, широколиственные. Он перешел к центру. — Здесь у меня немного. Должно быть третье изначальное древо. Его искали еще конкистадоры. Его искал Алистер Кроули на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Мезоамерика, сейбы — в этом я уверен. Мой друг сейчас исследует исапские стелы и вулкан Такана. Нейт проставил вопросы во всей колонке ниже. — Свойств смолы не знаю: ни цвета, ни горючести. — Ого. Это… Это не диссертация, Нейт. Это Нобелевская по археологии, если бы их вручали. Ты… поедешь в Мексику теперь? Нейт укусил веточку за кончик как карандаш. — Собирался. Но… в алатырском саркофаге я нашел велень. Все руны на ключе, кургане, гранитной стеле — все это было сделано позже. Вендско-германские руны… их оставили те, кто уносил саженец будущего Ирминсуля. И вместе с ним легенды об Алатыре и острове Буяне. Но на велене другой язык. Даац. — Древнееврейское письмо? Здесь? Посреди Балтики? Палочка треснула между зубов Нейта, и он сплюнул труху. — Вот и я удивился. Отломав истерзанный зубами кончик, он начертил оставшимся прутом горизонтальную линию между тремя старшими древами, все сильнее приближая свою схему к паутине каббалистического канона. — Я не смог понять всего написанного. Но это послание от женщины, которая называет себя дочерью Царя. Она говорит о миссии. И о том, что если эта миссия обернется неудачей, единственный их шанс — вернуться к древу крови. — Древу крови? Хм… Нейт вздохнул и прочертил от трех кругов верхнего ряда линии к пустому кругу на самом верху схемы. — Думаю, у дуба, сейбы и фикуса бессмертия был родоначальник. Не древо, а Древо. Лара открыла рот, ее глаза округлились. Она уперлась ладонями в землю рядом со схемой. — Эдем? Эдемское древо? Нейт пожал напряженным плечом, но кивнул. Лара повела пальцами над схемой, не касаясь ее, но прослеживая всю. — Это… звучит как сказка, но чертовски логичная сказка. А здесь, внизу… самый нижний круг. Сфира, обозначающая наш мир по Каббале — это и есть наш мир. Все остальные деревья. Так? — Не думал об этом. Меня больше интересовал верх схемы, потому что нужная нам смола только в верхнем ряду. — Но если мы найдем Эдем, то… ты понимаешь, Нейт? — То возможно… То есть шанс, что… что смола будет больше и не нужна. Я не хочу об этом думать. — Нейт откинулся на пятки. У Гарри кипела кровь. Поджатые ноги леденели, но в груди клокотало до шума лопающихся пузырьков. Гарри предполагал, что верхний кружок — не просто так. Об этом нельзя было не подумать, взглянув на схему при первых объяснениях Нейта — и он думал, думал миллион раз, но предположить, что это окажется реальным… слишком много веры в себя, слишком много веры в этот проклятый мир нужно было, чтобы подпустить эту мысль поближе, позволить ей поселиться в голове всерьез. Бесконечно облизывающий и кусающий губы Нейт, кажется, не мог до сих пор. — Эдем много кто искал. Намного тщательней, чем Алатырь, — сказала Лара. — Да. Да, и я… даже не знаю, с чего начинать. Думаю вернуться домой. Нужно собраться с мыслями. Я даже не начинал копаться в Библии или Торе. Я искал Алатырь в основном. Так что начну с самого начала. — Но, Нейт, ни у кого не было тех сведений, что есть у тебя. — Лара пересела на колени, подаваясь к нему. — Алатырь. Шамбала. Мексика, ну даже пусть с допусками пока вся Южная Америка. Ты знаешь эти три направления. Все они исходили из одной точки. Те, кто расселил деревья по Земле, должны были оставить какие-то следы по дороге. Они наверняка наследили культурно — я знаю легенды о древе жизни у турков, у армян… Но должны были остаться и материальные следы. Это долгий путь для людей, еще не додумавшихся до самолетов. И их миссия была религиозной. Крестоносцы оставили на своем пути огромное число храмов, и они были не первыми, это свойственно человеческой натуре. Неся святыню через чужие земли, они не могли проделать этот путь без поддержки веры. Они наверняка оставляли святилища. И пока я искала Алатырь, я многое отмела, что сейчас может пригодиться. — И ты поможешь нам? Зная нашу цель? — Лучше она поможет вам, чем до Эдема доберется Епископ. Лара прикрыла глаза, пропуская выпад Хлои мимо себя. — Если ты прав, Нейт, то это высшая точка, до которой мог дойти отец. И я не упущу шанса завершить его работу. Мне нужно в Копенгаген. В Королевскую библиотеку, там работает Теодор Петерсон, изучает славянскую мифологию. Было у него кое-что интересное. А еще мне нужны интернет и телефон. Гарри сделал очень серьезное лицо. — Необычайная редкость, но думаю, в Королевской библиотеке Копенгагена для нас найдется немножечко интернета и щепотка сотовой связи. Нейт запрокинул голову к темным сосновым кронам и холодным точкам звезд и рассмеялся. — Да, как и словарь древнееврейского письма. — Что ж, значит мне надо будет назначать встречу в Копенгагене. Не самый худший вариант, — протянула Хлоя, растягиваясь на лежанке.

* * *

У женщины тонкие крапчатые руки. У женщины на руках ребенок. Его ноги висят, его руки висят, его голова болтается. — Ты убийца, — раздается тяжелый голос. Он расплавленным металлом течет в уши. Женщина бормочет, женщина плачет, женщина говорит: — Но он — нет. Он всего лишь болен. — Он — твой сын. Сын убийцы, — металл растекается все шире. Все утопает в густом удушливом розовом тумане, полном мелкой темной пыли. В нем снова проступает силуэт женщины — теперь старше. Седая. Ее голос скрипит. — Пустите меня к нему! — Ты не войдешь, — отвечает ей другой голос. Звонкий, как птичья трель весной. — Он мой сын. — Ты сама отдала его. Его спасли. Спасли от болезни и от тебя. — Но он мой сын. Двадцать лет я жала пшеницу на двух полях, двадцать лет носила камни искупления на могилу тех, кого лишила жизни. Мои руки стерты, мои легкие не дышат из-за муки. Дайте мне увидеть его. — Ты мне не мать! — кричит звонкий скворец, выдавая себя. — Теперь я знаю правду! — в голосе бьют холодные ключи. — Ты убила моих настоящих родителей. Царь простил тебя, но не я. Уходи. Ты проклята, проклята, проклята! Туман поднимается от земли клубами, словно пар, и оседает на коже темными хлопьями. Женщина идет вперед, на юношеский голос. Глупый мальчик. Твои родители были ужасными господами. Из-за твоих родителей свое дитя я потеряла еще в утробе. А потом твои родители хотели убить тебя за болезнь, за твою скверну, не спросив Царя. Ты бы не жил. Я спасла тебя. Это я родила тебя, перенесла из черного мира твоих кровных и кровавых родителей, из мира, где не было никакого будущего, сюда, в полный злата и жизни дворец. — Не подходи! — Ты не понимаешь. Мы поговорим. — Ты слышала его! — снова грохнула лавина металла. — Я оставил ему выбор, и он его сделал. Ты слышала. — Я заслужила ребенка! — Ты вынуждаешь меня. Я не хотел. Но я проклинаю тебя. Молот бьет по наковальне. Проклята. Проклята. Проклята.

* * *

Лара открыла глаза. Сквозь сцепленные ветки сосен виднелось сизое предрассветное небо. Ветер уже поднялся и шевелил кроны, изменяя их темные узоры, растягивая и сужая просветы. Он покачивал высоченными столбами сосен, как соломинками в стакане. Внизу все было иначе. Тут щек едва касался легкий ветерок, стелящийся по земле, как сквозняк по полу в старом флигеле поместья. Лара редко видела сны — говорят, для этого нужен особый режим сна. У нее не было никакого. Но даже когда она спала всю ночь на кровати с пышной подушкой, сны не особо жаловали ее голову. Что и к лучшему. Она села, вдыхая запах хвои и угля: Гарри не выдержал своей смены и дрых на спине у Нейта, но костер еще тлел. Будить она не стала. Подкинула несколько поленьев и, убедившись, что те занялись, достала из рюкзака лук. Лес поутру был полон звучания. Все шуршало, шелестело, топотало. В основном прочь от шагов охотника, и, размяв ноги, Лара стала ступать тише. Под молодой сосновой порослью лежала лиса. Лара положила стрелу на тетиву, вскинула локоть и прищурилась. Лиса подняла голову и прянула ушами. Лара отпустила тетиву. Стрела просвистела по поляне, воткнулась в землю чуть позади лисы, и та рыжей вспышкой колыхнула кусты. — Ты ведь могла попасть. Лара почуяла приближение человека, еще когда лиса ухом дернула, но шаги были от лагеря — от тихого до сих пор лагеря, нет причин для беспокойства. Кроме той, что подкрадывался не Нейт. И не Гарри. Но эту проблему нападением не решишь. Лара ответила, как могла ровно: — Я охочусь для еды. Мы не станем жарить эту лису. Просто занимаю время. — М-м-м, — протянула Хлоя, приникая плечом к сосновому стволу. — Но по деревьям можно из пистолета палить. Тоже тренировка. Впрочем, я и на охоту пошла бы с огнестрелом. — На охоте нужна бесшумность. После одного выстрела уже не соберешь разбежавшихся кроликов. — Я бы стреляла сразу в оленя, — поджала губы Хлоя. Лара задумчиво склонила голову. — Тебе придется стрелять наверняка. — Оленя любому из нас придется класть с одного выстрела. А из пистолета это сделать проще, чем из лука. Лара снова подняла лук, на этот раз задирая его над головой. Свист. Стук стрелы — она упала назад совсем рядом с ними. Следом за стрелой медленно, прокручиваясь и колеблясь в воздухе, опустилось темное перо. — Как себя чувствуешь? — спросила Хлоя. Она смотрела в сторону. Лара пощупала пластырь. — Ничего. Мне доставалось и посерьезнее. — От Троицы или у меня есть конкуренты? — Хлоя продолжала изучать воображаемый горизонт за деревьями. Она слегка шевельнулась, словно поворачиваясь, и отвернулась уже Лара. — От Троицы. — Ладно. Я… — Хлоя взмахнула рукой. — Это было непрофессионально. — Пожалуй. — Впрочем, этика наших профессий разнится. Так ты считаешь? Лара не стала отвечать сразу первое «да», которое скатилось на язык. — Не знаю, что считать своей профессией. И слишком мало осведомлена о воровском кодексе. Так что не возьмусь сравнивать. Но если тебе нужно мое разрешение, то… ты можешь продать ключ и шкатулку. Я не буду против. — Мне не нужно разрешение, — ответила Хлоя. — Да. — Лара помолчала, выискивая новую цель, но на поляне было слишком пусто. Она отправила стрелу в черничник. — Я так и думала. — Но спасибо. Лара все-таки глянула через плечо. Хлоя разглядывала ее. И больше не отворачивалась. — Что? — Да все думаю, что ты нашла в луке. Первобытное оружие. Нет, у твоего есть эти круглые блоки, но в целом… — Он совсем иначе ощущается. Я умею стрелять из пистолета. Но лук — это другое. — Последний раз стреляла из лука, который мне папа вырезал из орешника на прогулке. Мне было девять. И по моим воспоминаниям это тоже нечто совершенно иное. Глупая, самовольная пружина и тупая увесистая палка, которая прилетит скорее тебе в лоб, чем в мишень. Лара свела брови. — Иди-ка сюда. Хлоя тряхнула волосами. Те и так сбились сном, а теперь и вовсе развалились по плечам. — Ты что, учить меня собралась? — Иди, иди. — Лара нетерпеливо покрутила рукой. Хлоя оттолкнулась от дерева и сделала два уверенных шага с не самой уверенной улыбкой. Встала перед Ларой. Лара передала ей лук. Хлоя расставила ноги пошире, вдохнула и вскинула его к плечу. — Не так уж плохо. — Лара подвинула локоть Хлои двумя пальцами. — Еще прямее спину, и он сам встанет, куда надо. А вот стрелу покрепче держи. — Чтобы она у меня в руках и осталась после спуска тетивы? — Чтобы она не осталась у тебя там еще до спуска. Она просто выпадет. Вот так. Лара быстро прошлась по бедрам и локтям, коснулась для проверки плечей, поднесла руку к подбородку, но до него так и не дотронулась. Вместо этого просто изобразила сантиметровый сдвиг в воздухе жестом. — Чуть ближе. Да. Вот так. Стрела перелетела поляну и приземлилась под сломанной сосной. — Ну… поскольку мы стреляем просто куда-нибудь, я определенно попала. — Давай еще разок. — Лара протянула Хлое новую стрелу. — Выше голову. Выше лук. И не дыши в момент выстрела, собьешь траекторию. Давай. Натяжение. Устремление, и… Стрела разбила древесный гриб на той сломанной сосне. — Вот видишь, — улыбнулась Лара. Хлоя сама потянулась за следующей стрелой. Совместив тетиву с углублением в ней, она резко оттянула тетиву, красуясь своей позой, словно изображала супергероя с луком, но стрела не сорвалась. А Хлоя так и не выдохнула. Вместе с тетивой они были напряжены и выгнуты. Вместо выдоха Хлоя тихо шепнула: — Лара?.. Лара тоже это услышала. На поляне было пусто не только из-за их разговоров. Все зверье, которое они распугали по эту сторону, противоположную не заняло по тоже вполне объективной причине. Солдат. Нет, не один. Двое. Вооружены. Чего-то ждут, еще не убили, а сидят наверняка давно. Видимо, знают, сколько их здесь. Хотят выйти на лагерь. Выдать себя — будет пальба. Пальба все равно будет. Лара придвинулась к Хлое и обняла, одной рукой накрыв сжимающую лук ладонь, а другой управляя стрелой поверх пальцев Хлои. Плечом убрав от щеки волосы, Лара приникла ею к щеке Хлои и заставила ту сделать шаг вправо и назад, почти вжала ее в себя и тихо выдохнула: — Я начну. — Лара отвела тетиву еще сильнее. — Не дыши. Поворот. Тренькнувшая тетива. Легкий шорох блока. Свист. Стрела вошла в горло первому. От его хрипов взметнулись с ветвей птицы, а второй упал на землю, откатился за деревья. Хлоя напрягла плечи, но Лара не дала ей двинуться. Сердито выдохнула, удерживая, и только дернула рукой за спину, чтобы положить на тетиву последнюю стрелу. Солдат, не услышав выстрелов, высунулся. Он целился в них, но Лара была быстрее. Тишина. — Ты хороша, — сказала Хлоя севшим от напряжения голосом. — Но… — кашлянула, — с глоком я себя буду чувствовать уверенней. Да. Лара отступила, давая Хлое вытащить пистолет из кобуры. К кустам та двинулась первой — ее очередь. Лара шла за ней, подыскивая стрелы: не все уцелели на этой «тренировке». На всякий случай она забрала у солдат — красные треугольники, черные крылья, вот неожиданность-то — огнестрельное оружие.

* * *

Сминая толстыми протекторами веточки, к ручью въехал вытянутый в длину четырехместный квадроцикл. Его хищная морда из резко вытесанных черно-красных панелей остановилась прямо у кострища. От наскоро залитых водой углей еще тянулись серые ниточки дыма. Хлоя перегнулась через обрешетку водительского сидения и крикнула: — Вы так и будете по кустам хорониться или поедем уже? Ей показалось, что она услышала, как возвращаются на предохранители пушки. Не могла — квадроцикл взволнованно фыркал, нетерпеливо потряхивая сидения, но она просто знала, что в ее голову перестали целиться. Нейт нарисовался рядом почти мгновенно. — Откуда? — воскликнул он без приветствий. — О, это наш маленький девчачий секрет. — Хлоя широко улыбнулась и мотнула головой в сторону задних сидений: — Грузитесь и сваливаем.

* * *

Гарри предложил взять еще один катер и просто пересечь Балтийское море в обратном направлении. Лара взяла четыре билета на прямой рейс Гданьск-Копенгаген. Королевская библиотека занимала два здания: строгий кирпичный дворец знаний, окруженный подстриженным по линейке газоном, справа и похожий на кусок обсидиана косой короб из черного стекла, вокруг которого вместо травы лежала ровная плитка, слева. У развилки Лара махнула Нейту рукой и направилась к первому зданию. Нейт проводил ее взглядом: сначала она шла, опустив голову, но с каждым шагом ее плечи расправлялись, а каблуки ботинок начали выстукивать по дорожке четкий ритм, словно она плыла в родное море. Полы бежевого пальто покачивались в такт, пока не скрылись за живой изгородью. Новыми куртками они все обзавелись еще в Польше, но когда Петерсон назначил Ларе встречу прямо в библиотеке, она поплелась в магазин. Все были не прочь составить ей компанию. Хлоя вышла оттуда довольная собой, жизнью, серым небом, цветными домами вокруг, рекой, новой блузкой, укороченными штанами, плетеными ремнями, туфлями, сумкой, очками… в общем, крайне довольная собой и готовая к встрече с заказчиком, уложившись в полчаса, и все оставшееся время пила кофе на мостовой. Лара же промаялась около полутора, пока консультант не подобрал ей жилет нужной приталенности. Нейт готов был спорить, что Лара искала баланс не в зеркале между серой клеткой и синими нитями, а внутри — в каком из предложенных костюмов она сможет бегать и стрелять. По крайней мере в ее напряженном лице Нейту чудилось именно это. А Нейт… Нейт тоже шел в библиотеку и тоже переоделся, но как сказал Гарри — Нейт и из магазина Пола Смита выйдет в растянутой кофте, а из лавки Крокетт и Джонс — в кедах. Может, он был и прав. Впрочем, как оказалось, путь Нейта лежал в новое здание, да и кроме книг его никто не ждал. Стекла не только облицовывали «Черный Алмаз» — так назывался этот архитектурный проект, — но и заменили многие стены. Здесь было просторно и воздушно. Стеллаж с нужными словарями Нейт нашел возле такой стеклянной стены. За ней изгибались внешние галереи, нависающие над грандиозным общим холлом как балконы. А по эту сторону очень удобно стоял стол с парой стульев. Вскоре книги создали естественные баррикады, загораживающие разложенный на столе велень от проходящих мимо стаек студентов и серьезных ученых-одиночек. Нейт убедился, что имеет дело именно с даацем, а не с нерасшифрованной протосинайской письменностью или финикийцами. Буквы совпадали по начертаниям, и манера письма выдавала в авторе прилежного древнего школяра, изрядно корпевшего в свое время над прописями. Даац — сомнений в этом не оставалось, но смысл за этими буквами никак не угадывался. Нейт не любил консонантное письмо: не зная языка на слух, вечно догадываться о смыслах слов по одним согласным — то еще удовольствие, но рядом лежали словари и… никак не помогали. — God dag. Har du brug for hjælp? Нейт встрепенулся и высунулся из-за книг. Возле стеллажа стоял невысокий мужчина. Он был одет в стильный синий пиджак и такую же синюю бабочку. И, несмотря на хипстерский вид, ему было за сорок, он не носил ни бороды, ни длинных волос. Из-за круглых очков на Нейта с интересом и готовностью смотрели крупные голубые глаза. — Простите, я не… — Нейт напряг память. — Jeg taler ikke dansk. — О! — Мужчина просиял пониманием. — Могу я чем-то помочь, молодой человек? — спросил он с характерным акцентом. На лацкане пиджака у мужчины поблескивал ламинированный бейдж. — Нет, спасибо. Я разобрался, у вас в библиотеке очень удобная система. — Благодарю, — мужчина расплылся в улыбке. — Но я не просто сотрудник библиотеки. Я занимаюсь синайскими языками, и если вам нужна помощь… — Нет, спасибо. Нейт вежливо улыбнулся и снова посмотрел на велень. На исчерканный блокнот. Исподтишка глянул на мужчину — тот уже развернулся. — Хотя… не могли бы вы… У евреев в ходу была криптография? — Да. — Мужчина подошел к противоположному стеллажу и, перебрав несколько корешков, как клавиши пианино, выудил тонкую книжицу в мягком переплете. — Подстановка, как у большинства древних народов. Называется атбаш. Здесь есть готовая таблица замен. — Он протянул книжицу Нейту, и тот разглядел наконец имя сотрудника на бейдже: Д. Блодиг. Нейт минут двадцать переписывал текст веленя, заменяя буквы. И снова принялся за интерпретацию. Смысла не прибавилось. Он поднял голову — мистер Блодиг оставил его в одиночестве сразу, но ведь не просто так он мимо проходил. Наверняка он работает сегодня здесь. Нейт нашел его склонившимся над тетрадями двух студенток в соседнем разделе и осторожно поднял ладонь. Блодиг поднял палец, прося подождать, и вскоре действительно подошел. — Jeg… о, да. Я смог помочь вам, молодой человек? — К сожалению, нет. Это не атбаш. — М. — Блодиг крепко задумался, потирая подбородок. — Так просто в голову больше ничего не приходит. Помогите мне помочь вам. Что именно вы ищете? Нейт отодвинул стопку книг. — Вот. Взгляните. Никак не могу прочесть. Глаза Блодига стали еще крупнее, когда он увидел велень, но вопросов он задавать не стал, да и, присмотревшись к тексту, изменился в лице — он крепко задумался, подцепленный на тот же крючок, что и Нейт. Странная письменность целиком завладела его мыслями, вытеснив оттуда вопросы, откуда у Нейта такая древность. Он бегал глазами по строкам, повторяя губами каждое слово. Затем посмотрел и на расшифровку Нейта. Вдруг его лицо прояснилось. — Я встречался с такими текстами у жрецов. Суть не в побуквенных заменах, а в правильном чтении. Берется слово, обычно обозначающее нечто святое, например, гора. На иврите слово «гора» записывается двумя буквами — реш, двадцатая буква в алфавите, и хе, пятая буква. Значит, вам нужно найти двадцатое слово письма — это будет первое слово расшифрованного послания, затем сделать шаг в пять. Следующий шаг будет в двадцать и снова в пять. То есть двадцатое слово, двадцать пятое слово, сорок пятое слово, пятидесятое слово. — То есть, чтобы прочесть, нужно ключевое слово? — Да. Здесь я уже вам вряд ли помогу, это зависит от происхождения вашего пергамена, — он произнес это слово на старинный манер, опустив последнюю букву. — Нечто важное для писца. Блодиг распрямился и вежливо отодвинулся, позволяя Нейту снова прикрыться книгами. Он хотел продолжить разговор, но его внимание привлек кто-то по ту сторону стеклянной стены. — Прошу простить, молодой человек, но мне пора. — Спасибо. Стильный мужчина, уже уходя, выставил за спину ладонь. — Не стоит благодарностей! Рад помочь! Нейт снова уставился на велень и принялся листать словарь, выискивая подходящие на роль ключа слова: древо, древо жизни, мировое древо… В его плечи вцепились две жесткие руки, резко вздернувшие его наверх. Нейт провернулся и сделал захват, но ладонь легла на горло Лары. — О. Прости. Но ты так нео… Нейт отпустил ее и поспешно вытер взмокшую руку о джинсы. Лара не заметила. Ее руки все еще держали Нейта, у нее полыхали глаза, и она часто дышала. — Ты говорил с ним? Говорил? — С кем? — Синий пиджак. — Да, но… Лара сжала ладони еще сильнее, и плечам стало больно. Но она так жмурилась, что ее глазам должно было быть больнее. — Проклятье… Нейт… это был Макинтайр. Ученый из Троицы. Уходим. Она быстро свернула велень, сунула его в сумку вместе с блокнотом и, спихнув ее Нейту, потащила за запястье мимо высоких стеллажей. Нейт неловко улыбнулся парочке сотрудников библиотеки, положив на стойку перед ними свой пропуск, и перехватил Лару под локоть. — Мы уходим быстро или не привлекая внимания? В твоем исполнении это разные вещи. — По-тихому. — Лара сбавила шаг. — Есть предложения? Нейт протянул ей продолговатый бейдж, который он и подменил на стойке своим пропуском. Зайдя за следующий стеллаж, Лара наскоро стряхнула с плеч пальто и, отдав его Нейту, прицепила бейдж к жилетке. Свистнуло, чиркнуло, стукнуло. На голову Нейта посыпалась книжная труха — в корешок книги над ним вонзилась пуля. На открытое окно, в которое просматривалась крыша на том берегу канала, они посмотрели одновременно. Лара повела Нейта к черному выходу, изображая нетерпеливую сотрудницу. Всю свою ярость она пустила на то, чтобы сложить губы в тонкую нить и холодно бормотать Нейту про его неспособность ориентироваться в таких замечательно спроектированных зданиях. Как можно было перепутать зал с тем и зал с сем, если… К окнам они больше не приближались.

* * *

Первым делом в новом номере Лара тоже их проверила: приоткрыла форточку, оглядывая все скаты соседних крыш и подозрительные слуховые оконца. Затем опустила жалюзи. — Здесь нам задерживаться нельзя. — Ты про номер? — уточнила Хлоя. — Про Копенгаген? Про Землю? — Ты все сделала, что хотела? — сухо спросила Лара. — Да, милейший господин выплатил все до последнего эре. И коктейлем угостил. — Хлоя довольно сощурилась, раскидываясь в кресле. — Мне нужен только номер твоего счета, и я верну все за капри и туфли. — Считай это подарком. И… будь осторожна, когда будешь уходить. Если Нейта выследили… Хлоя моргнула. — Куда уходить? Вы как всегда на парочку составили гениальный план, пропустив этап общего обсуждения? — Нет. Но… ты ведь выполнила заказ, и… — А-а-а, — протянула Хлоя. — Ты об этом. Нет, дорогая. Если вы найдете Эдем, и я получу четверть райских сокровищ — это вполне себе повод остаться. Во рту было очень сухо. Хлоя обошлась без яда в голосе, но он бы там мог быть. Значит, дело было не только в деньгах? Сразу было не только в них? Нейт не платил ей за службу — это Лара быстро поняла. Но думала, что в конечном итоге суть-то в ключе. Но эти трое… были связаны. Чем-то помимо общей цели и взаимной выгоды. Чем-то. Чем-то, что некоторые зовут дружбой. — В библиотеку Троица шла не за мной, а за Нейтом. — Да, — тот резко выдохнул и облизал зубы, подбирая слова. — Мы дорого заплатили за свою вылазку в лагерь Троицы. Я предупреждал. Он потер кулаками глаза и слегка мотнул головой. Его голос зазвучал тише: — Не понимаю только, зачем Макинтайру было помогать мне. Он объяснил, как расшифровать велень. — Может, он один из вас. — Хлоя хмыкнула. — Ну, ему так открытие глаза застило, что он за языком не следил уже. А потом вопрос доставшихся тебе знаний должна была решить пуля. Надежнее ластика и замазки. Нейт открыл блокнот с чистовой записью. — В любом случае, он оказался прав. «Мы вынесли три дитя, и каждый понес драгоценную ношу в свою сторону. Но кровохлебы следовали за нами. На один наш шаг приходилось десять их шажков. И с ними проклятый бог. Он вел их, стоя за их спинами. Я не видела его лица, но чувствовала его в каждом поступке, в каждом шаге тех, кто преследовал нас. Он не отдавал команд, но он становился их помыслами. Мы потеряли в дороге пятерых. Кровохлебы нашли Алатырь не сразу. Они не смогут войти внутрь, защита крепка. В этом древо вторит своему отцу, но стать им оно никак не может, а они подступают все ближе. Мы взывали к силам недр земли, мы держали смоляной пост, но у нас не выходит взрастить в Алатыре святость Истинного Древа. Боюсь, у нас остался лишь один способ — дать дитю взятое у его отца. Тада-Ри и Каваль уйдут сегодня. Я должна была разделить их судьбу, но меня убедили поступить иначе. Мы укрепим защиту, чтобы она и без нас не пустила кровохлебов внутрь. Возможно, Алатырю хватит наших даров, и с годами оно станет Истинным Древом. Я же ухожу на восток. Я должна предупредить Кат-Ти и Ген-Ну, что наши святыни, наша вера служит для кровохлебов путеводным маяком. Мы должны запереть ее внутри, скрыть, оставив лишь главную суть — Древо. И если кровохлебы еще не настигли их, то второй росток нужно взрастить в окружении той веры, которую подарит нам земля Востока. Больше не дочь Царя я, а простая путница. Вместо себя я хороню то единственное, что осталось у меня от дома, мне нужно отрешиться от всей прежней себя. И все же сердце замирает. Мы можем не знать чего-то, что было ведомо Ему. И тогда, если все древа погибнут, у нас не останется пути, кроме как вернуться к древу крови. И тогда нам придется вскрыть не одну могилу». — Очень интересно, — пробормотал Гарри. — Но ничего не понятно, да. — Нейт вздохнул. — Те скелеты, которых видела Лара, полагаю, эта дочь Царя звала кровохлебами их. — То есть, это не просто скелеты. Это — вампиры? — уточнил Гарри, массируя локоть. — Кем бы они ни были, от них остались только кости, — снова напомнила Лара. — Вампиры же не могут воссоздать себя из костей, так что спи спокойно. Но Алатырь себя от них защищал, факт. — А про вскрытие могил? Это же относится к пути? — Да. — Нейт накрыл ладонью завернутый в ткань камень из алатырского саркофага. — Этот камень связан с ее прошлым, именно его она хоронит как последнее воспоминание. И он — ключ. Возможно, не единственный, раз речь идет о многих могилах. Руку с камня Нейт не убрал. Наоборот — сдвинул ткань и коснулся гладкого бока. Затем добавил: — В любом случае, он у нас, а не у Троицы. Осталось найти, куда его применить. Ты что-нибудь узнала? — Да. Символ Алатыря в маленьком горном святилище в Кавказских горах. Ему там взяться было неоткуда. Петерсон об этом целую работу написал, но пришел к выводу, что дело в культурном обмене. Информация пришла с севера на юг. Думаю, все было наоборот. — А сколько веков росписи? Или там вырезано? — Роспись. Девятый век нашей эры. Да, нам не подходит, но я смотрела фотографии самого места… — Лара достала телефон и раскрыла снимки на весь экран. Между гор виднелась рукотворная, хоть и подъеденная временем крыша. Она состояла из жестких темных каркасных линий и укрытых камнями небольших скатов. — Само святилище древнее, оно перестраивалось. Вот здесь, — показала она пальцем, — было обрушение. И там. — Лара включила функцию маркера и дорисовала два угла. — А если предположить, что святилище уходит лучами в эти две горы… — она принялась набрасывать схему. Выходила знакомая восьмиконечная звезда. Символ Алатыря, заложенный в саму архитектуру.

* * *

Все спали. Весь салон был погружен в уютную душноватую темноту. В иллюминаторы виднелось только глубокое темнющее небо без края — даже горизонт утонул в беззвездной тиши. Редкие обрывки облаков под крыльями иногда подсвечивались городами, иногда снова исчезали в окружающей черноте. И только полный глаз луны наблюдал за неспящей Ларой. Телефон издал громкий звук. Хлоя рядом недовольно заворочалась, и Лара накрыла рукой карман, приглушая трель уведомления. Когда то проигралось, она вытащила телефон и срочно отключила звук, чтобы больше никого не разбудить. На нее смотрело два значка: один — включенного авиа-режима. Другой — пришедшего в мессенджер сообщения. И если Лара все еще летела над поверхностью знакомой ей Земли, эти два значка друг другу противоречили, да и вообще, принять сообщение на высоте десяти километров невозможно. Однако оно приглашало его прочесть. Просмотреть, вернее — в нем не было ни единого слова, только видеофайл. На земле лежала серебряная шкатулка. На шкатулке лежал ключ. И через три секунды от начала видео они вспыхивали белым пламенем, заставляющим серебро растекаться в стороны ручьями.